Глава 6.6. Глава пятая: Возвращение (6)

* * *

Ниль встречает того мальчика в одну из зим. В исследовательском институте Тринадцатого города, скованном жестокими холодами, с тяжёлых свинцовых туч, затянувших небосвод, падают крупные хлопья снега. К щеке совсем ещё юной девчоки прикасается упавшая с небес снежинка. Ощутив холод на разгорячённой коже, с отрешённым видом поднимает взор к облакам.

— Холодно... — шепчет она, смахивая пальцем капли воды.

Она и сама не может понять, растаявший ли это снег или её собственные слёзы.

Жизнь Ниль в Тринадцатом городе состоит из бесконечной череды тестов и экспериментов. На её теле, подвергающемся ежедневным истязаниям, никогда не заживают синяки и ссадины. К ней, имеющей статус «объекта», редко проявляют хоть каплю человечности. Для маленькой девочки лучшим способом унять боль и жар во всём теле является возможность свернуться калачиком под холодным небом — одна из немногих доступных ей радостей.

Место под деревом во внутреннем дворе — её самое любимое. Там всегда наметены сугробы, царит полумрак и гуляет сквозняк. Сие укрытие надёжно прячет её от глаз прохожих в коридорах, и даже жестокие дети, высмеивающие её изувеченную внешность, не находят её здесь. Впрочем, в столь поздний час на улице всё равно никого нет.

Ниль касается свежего кровоподтёка на лице. Резкая, пульсирующая боль тут же отзывается во всей голове, заставляя её поморщиться.

— Больно... — слова срываются с губ и тут же тонут в мягком снегу, не встречая эха.

Какие бы крики ни издавала она здесь, их никто не услышит. Сия ситуация является точным отражением её жизни. Ниль, несмотря на малый возраст, ощущает прилив невыносимого одиночества и сильнее прижимает колени к груди. Стоит ей оказаться здесь, как глаза предательски начинают жечь слёзы. Боясь признаться себе в собственной слабости, она прячет лицо.

— Тебе больно? — вдруг раздаётся чей-то голос над самым ухом. Ниль, не ожидавшая встретить живую душу, едва не подпрыгивает от испуга. Видя её замешательство, незваный гость виновато чешет в затылке. — Извини, напугал, да?

— Н-нет...

Она качает головой и забивается глубже в тень дерева, подальше от него.

Черноволосый мальчик — такой же подопытный, как и она, только на год старше. Из разговоров взрослых знает, что он создан по другой программе. Ей доводилось видеть его во время совместных тестов по подключению к «Механизму Амадея», так что знает о его существовании.

Ниль поправляет свои серебристые волосы, стараясь скрыть лицо. Другие дети её возраста вечно издеваются над ней, видя её травмы. Опухшее веко называют пчелиным гнездом, а синяк на щеке — подгоревшей коркой хлеба. Для девочки, которая начинает задумываться о своей красоте, такие дни невыносимы. Наверняка и он сейчас начнёт смеяться. Но мальчик, вопреки её страхам, садится рядом на снег.

— Новый синяк, да? После сегодняшней тренировки?

Он пытается заглянуть ей в лицо, но Ниль упорно отворачивается, прячась в коконе из собственных волос. Внезапно чувствует на своей руке нечто холодное, но при этом удивительно нежное. Девочка с опаской поднимает голову.

— Говорят, если охладить рану, заживёт быстрее. Мне так один взрослый сказал. — мальчик осторожно касается её покрасневшей руки.

Он специально охладил свои ладони снегом, чтобы притупить её боль. Суть его действий ясна, но Ниль никак не может взять в толк причину такой доброты.

Все вокруг видят в ней чудовище — и не только из-за шрамов, но и из-за её необычного происхождения. Взрослые, проводящие тесты, относятся к ней как к неодушевлённому предмету. И всё же этот мальчик говорит с ней как с другом, прикасаясь с такой теплотой, будто она — величайшая ценность. Сие кажется ей непостижимым.

Поражённая, Ниль не сводит с него глаз. Заметив её взгляд, мальчонка смущается и начинает смотреть по сторонам.

— Я и сам часто получаю ссадины да санки, от и приходится охлаждаться. — действительно, на его руках тоже видны свежие синяки. Видимо, искал спасения в ночной прохладе, чтобы унять боль. Ниль начинает чувствовать незримую связь с тем, кто разделяет её участь. — Ты ведь намного способнее меня, поэтому тебе и достаётся больше. У меня вот с успехами совсем туго, оттого, наверное, и ран поменьше. — мальчик снова зарывает руки в снег и, когда они становятся пунцовыми от холода, вновь касается её предплечья. Приятный холод проникает в самое сердце, исцеляя не только тело, но и израненную душу. Улыбнувшись с оттенком самоиронии, прямо смотрит ей в глаза. — Пускай другие говорят про тебя гадости, я считаю, что смеяться над тем, кто так старается — неправильно. По крайней мере, я так думаю.

Ниль затаила дыхание, захваченная чувством, которого прежде никогда не знала. Непринуждённость и искренность этого мальчика дарят ей небывалое спокойствие. Впервые ей хочется, чтобы кто-то был рядом. Забыв о своих шрамах, продолжает смотреть на него.

— Ой, у тебя и на лице новая ссадина.

Мальчик тянется к её щеке, которую не разглядел в сумерках. Его рука, пускай и ледяная, излучает сердечное тепло. Она невольно накрывает его ладонь своей. И тогда слёзы, которые больше не в силах сдерживать, катятся по её щекам.

— Болит? Всё хорошо? — мальчик пугается, видя плачущую девочку. Но Ниль безмолвно сжимает его пальцы. Причина этих слёз — не боль и не горе. В тот миг юная душа ещё не могла этого осознать, но то были слёзы счастья. Радость от встреченной доброты переполнила её сердце и выплеснулась наружу. Мальчик, глядя на её плач, в замешательстве чешет щеку, но вдруг его лицо озаряет догадка. — Придумал! Давай с сегодняшнего дня, когда тебе будет грустно или захочется поплакать, будем видется здесь.

— Видеться? Ты придешь еще?

— Именно. — перед ней сияет его открытая, беззаботная улыбка. — Будем вместе лечить наши раны снегом и просто болтать. — договорив, выставляет вперед мизинец.

Ниль не понимает смысла сего жеста. Она неуверенно протягивает свой палец, и мальчик мягко сплетает их мизинцы.

— Это мизинчиковая клятва.

— Мизинчиковая клятва?

— Да. Когда люди о чём-то договариваются, они делают именно так.

Он произносит это с гордостью и капелькой смущения. В этот миг Ниль кажется, что их соединённые пальцы излучают нестерпимый жар. Простой детский ритуал в одно мгновение расширил границы её мира до невероятных пределов.

С того дня, как и было обещано, они стали видеться под деревом каждый вечер. Даже днём, встречаясь в коридорах, они обменивались приветствиями, а когда над Ниль пытались насмехаться, мальчик всё чаще вставал на её защиту. За сим ничего особенного не стояло — он не искал выгоды от общения с ней, а просто был рядом в минуту нужды. В те моменты, когда не мог прийти, для девицы дни продолжали течь своим чередом, однако само его существование служило для Ниль великой опорой.

Верно, именно с того мгновения юноша становится для неё особенным. Он стал её первым другом и первым человеком, которого та искренне полюбила: Ниль была ещё совсем юна и не ведала тонкостей человеческих взаимоотношений. Осознание концепции любви придёт к ней лишь спустя многие годы.

Приход весны омрачился известием: более двадцати подопытных, включая того самого юношу, приговорены к утилизации.

Слыша сложные разговоры о завершающей стадии «Проекта Ниль», девочка, несмотря на малый возраст, кое-что понимает — её близкий человек скоро исчезнет. В конце концов, когда ей удаётся ускользнуть от надзора взрослых и пробраться к нему, она застаёт юношу уже на каталке; в его вены введено подозрительное лекарство.

Ниль рывком вырывает капельницу и, взвалив его на плечи, без всякого плана бросается к пожарной лестнице. В Тринадцатом городе наступают сумерки, и начинается погрузка грузов.

«Возможно, удастся бежать через вертолётную площадку на крыше. Даже если сама сама не спасусь, юноша получит шанс выбраться из сего места. — повинуясь интуиции, Ниль устремляется к небесам, неся его на своей спине. — Главное — вырваться отсюда, иначе завтрашний день для него не наступит. Даже если нам больше никогда не суждено встретиться, пусть просто живёт — этого достаточно.»

Когда она, из последних сил, добирается до крыши, солнце, видимое с площадки, уже более чем наполовину погружается в марево пепельного слоя. Обычно в час, когда небо окрашивается в тёмно-синий, грузовые суда улетают вдаль. Ниль с мольбой в сердце устремляет взор на вертолётную площадку.

Там замер корабль, отличный от привычных грузовозов. Она того не знает, но сия машина — малый летающий катер, используемый силами безопасности города. Пусть сие и идёт вразрез с её планами, сглатывает вязкую слюну, видя в наличии катера редкую удачу. Это последняя ставка. Она заставляет дрожащие ноги и непослушные руки двигаться, направляясь к цели.

Несколько ступеней, ведущих к площадке, даются с неимоверным трудом. Рядом с катером стоит солдат охраны и курит. Ниль затаивает дыхание, отчаянно стараясь скрыть своё присутствие. Однако детские старания тщетны. Солдат, не вынимая сигареты изо рта, чувствует их и оборачивается. Его волосы черны и длинны для мужчины, а глаза, подобные глубоким колодцам, смотрят на детей без тени света. Под этим взглядом Ниль застывает, сердце её словно сковывает льдом. Отчаяние и тревога столь велики, что она забывает о тяжести ноши за спиной. Мысли о грядущем путают сознание.

Сия тревога — не за себя. Ужас от того, что юноша может погибнуть, неистово мечется в её голове.

— А ты, кажется... — бормочет солдат, и кончик его сигареты подрагивает.

Он выпускает дым и бросает окурок на землю. Тот катится, рассыпая алые искры, цветом подобные закату. Всё кончено. Остаётся лишь уповать на богов или молить стоящего перед ней человека.

— Прошу. — Ниль судорожно шепчет слова дрожащими губами. — Спаси его.

Неизвестно, достигают ли её краткие слова слуха солдата, однако её исполненная чувств мольба явно колеблет его спокойствие.

— Ну и дела, приплыли. — тихо произносит после долгого молчания. Неизвестно, о чём размышляет, но мужчина склоняет голову набок и достаёт новую сигарету. Закурив, устремляет взор в даль небес, где опускается ночной занавес.

— Считай, что я вас не видел. Живее.

Ниль поражена нежданным ответом. До сего момента, как бы тяжело ей ни приходилось, ни один взрослый не внял её просьбам. И вот, солдат, которого видит впервые, не просто слушает её, но и протягивает руку помощи.

Подавив изумление, спешит к летающему катеру, пока мужчина не передумал. Внутри лежат грузы, аккуратно упакованные в деревянные ящики. Опустив юношу между ними, касается его щеки. Ему, бледному и немощному, кажется, удаётся взглянуть на неё из-под полуприкрытых век. Быть может, сие — их последняя встреча. Сердце Ниль сжимается от подступающего одиночества и горечи из-за собственного бессилия.

Но иного пути нет. Она крепко обнимает его и произносит слова прощания:

— Мы ещё встретимся.