Глава 4.2. Глава третья: Открытие (2)

* * *

— Ого-о. Стало быть, слухи не врали?

В столовой — пожалуй, одном из самых просторных мест на корабле — перед скованной парой приземляется Канаяго. Обладая внушительными габаритами, один занимает сразу два места и вовсю скалится, глядя на сидящих бок о бок Магами и Ниль. Девушка, пребывающая в глубочайшем унынии, бросает на великана мимолетный взор и тут же утыкается в свою тарелку. Магами же отчего-то решает извиниться за её поведение и склоняет голову.

— Да мы и сами не до конца понимаем, как так вышло. Вице-капитан Саэ утверждает, будто в осаде главное — сократить дистанцию, или как-то так.

— Ну и дела. Похоже, вице-капитан всё так же витает в своих эмпиреях. — механик сокрушенно качает головой, принимаясь за еду.

— А что за человек эта Саэ? Нас выставили с мостика прежде, чем яуспел хоть что-то сообразить.

— Да и сам её не особо понимаю. Слыхал, они с капитаном Круз давно знакомы, но она вечно такая… сама в себе. Поди разбери, что у неё на уме.

— Вот оно как. Скверно дело. — бормочет юнец и опускает взгляд на их с Ниль руки.

Совсем рядом со стальным кольцом виднеется болезненно-бледное запястье девушки. И хотя военная форма скрывает детали, даже через ткань чувствуется её хрупкость, в коей, тем не менее, угадывается куда большая мускулистость, нежели у обычных девиц.

Ниль безмолвно и на диво ловко управляется с едой левой рукой — судя по всему, не ведущей. Она наверняка слышит их разговор, но упорно хранит молчание, что пугает Магами еще больше. С тех самых пор, как они покинули мостик, ведет себя так, словно его вовсе не существует.

— Ну, раз вы помиритесь, так и оковы спадут, верно? Так что давай, Ниль, смени гнев на милость и завязывайте с этим. — добродушно басит Канаяго.

Обычный человек, оробев под тяжелым взглядом Ниль, не решился бы поднять тему примирения, но Канаяго обладал редким даром совершенно не чувствовать атмосферу. Увы, барышня неумолима.

— Исключено. — отрезает она и вновь уходит в глухую оборону.

Магами лишь разводит свободной рукой, мол, «сами видите»...

— Стало быть, теперь во всём будете вместе? — ... на что мужчина сочувственно поджимает губы. — Это же морока-то какая. И в баню вместе, и в туалет, и спать в одну постель… Да вы теперь больше чем супруги!

От этих случайных слов Канаяго ложка в руке Ниль колом встает. А ведь он прав. Магами и сам начинает осознавать всю тяжесть ситуации. Баня с Ниль. Туалет с ней. И, наконец, одна постель на двоих… От подобных мыслей его разум окончательно заходит в тупик.

— Омерзительно. — шепчет девушка, уставившись в стену столовой. Там, в красном ящике на случай чрезвычайных ситуаций, висит топорик. Окинув его взглядом, переводит взор на руку пренька, скованную с её собственной. И впервые смотрит тому прямо в лицо. — Ты ведь не боишься боли?

— Эй-эй, о чем это призадумалась?! Ты что, мне руку отсечь удумала, а? Переруби наручники, и дело с концом!

— … — Ниль оставляет его довод без ответа и возвращается к трапезе.

Магами понуро опускает плечи, гадая, долго ли им суждено так сосуществовать. Канаяго напротив лишь молитвенно складывает ладони, выражая свое соболезнование. Ему-то легко сохранять беспечность, когда сие его не касается. Пока паренек лихорадочно соображает, как быть дальше, в столовую входят Нэбра и Нокс. Едва завидев скованную пару, застывают в изумлении. Магами видит, как губы Нэбры беззвучно шепчут: «Да ладно?». Если бы сие было шуткой, он был бы только рад. Он приподнимает левую руку, демонстрируя их положение, но Ниль силой тянет её вниз — вероятно, не желает выставлять их позор перед другими Анимами.

Заметив блеск стали, Нэбра ехидно сужает глаза. По лицу её ясно: замышляет недоброе. Впрочем, её можно понять — когда на свирепого зверя надевают цепь, человеческая натура так и тянет пойти и поглазеть на сие диво. Девица приближается к столу, неся поднос с весьма скромным обедом, и торжествующе улыбается, глядя на барышню.

— Ох, какие прелестные парные кольца! Правда, надели вы их не туда, да и пользуетесь неправильно, но тебе, дорогая, они очень к лицу. — она бьет без предупреждения и сразу в цель. И хотя обычно Нэбра сама получает сдачи, на сей раз чувствует свое превосходство. Ниль лишь раздраженно игнорирует её, отчего та, решив отплатить за все прежние обиды, лишь прибавляет обороты. — Бедный Магами, каково ему теперь? Оказаться привязанным к такой строптивой кобылице — так ведь и от стресса скончаться недолго.

— К сожалению, не могу с полной уверенностью опровергнуть твои опасения. — уныло отзывается юноша.

— Ну еще бы! Бедняжка. — Нэбра буквально светится от счастья, пока позади неё Нокс скучающе позевывает.

Ниль же сжимает рукоять ложки так крепко, что та вот-вот согнется.

«На кого направлен сей гнев?»

Магами чувствует, как по спине струится холодный пот, осознавая, что добрая половина этой ярости предназначена именно ему.

— Но ведь это даже к лучшему. — заливается соловьем стебщица. — Может, наказание хоть немного исправит твой несносный нрав. Магами мне, конечно, жаль, но если сма станешь хоть чуточку вменяемее, мы все вздохнем с облегчением! — её звонкий смех разносится по столовой, куда прибывает всё больше народу.

Ситуация принимает скверный оборот: публичное унижение больно бьет по самолюбию Ниль, чье сердце и без того измучено раздором с Магами. Тот пытается знаками дать провокаторше понять, что пора бы и честь знать. Однако у Нэбры накопилось слишком много претензий за долгое время. Она уже открывает рот, дабы добавить еще шпильку, как вдруг Ниль вскакивает. С такой силой, что сие больше похоже на прыжок, она бросается к обидчице.

Однако правая рука, скованная цепью, становится якорем, и движение обрывается на полпути. Магами едва успевает обхватить девушку со спины, пытаясь удержать её.

— Проклятье! Я тебя в порошок сотру! Да что ты вообще понимаешь, дрянь эдакая! — она окончательно теряет самообладание. Её белоснежные волосы стоят дыбом, а алые очи горят безумием.

Магами из последних сил сдерживает её, пока та рвется вперед, готовая буквально вцепиться Нэбре в глотку.

«Откуда в этом хрупком теле такая мощь?»

От сего неистового напора Нэбра в страхе валится на пол. Никто не спешит ей на помощь — все понимают, что сама перегнула палку и заслужила сей испуг.

— Пусти, Магами! Её сейчас в утиль спишу!

— Ниль, стой! Ты же её убьешь!

— Пришибу на месте!

— Да успокойся ты, наконец!

Будь это их обычная перепалка, Ниль бы так не буйствовала. Но сейчас на неё давит тяжкий груз: бесконечные стычки с пиратами, недовольство Анимами и ссора с Магами. Похоже, плотину прорвало окончательно.

— Эй-эй, ну хватит уже! — Канаяго, видя, что дело принимает дурной оборот, вмешивается, дабы утихомирить буянщицу. Своей могучей фигурой заслоняет девицу от любопытных глаз и кладет руку ей на плечо. — Барышня, ну куда ты рвешься? С этими браслетами много не навоюешь. Вот снимешь их — тогда и делай с ней что хочешь, хоть жарь, хоть парь. Магами ведь не станет тебе мешать, верно?

Тот, стоя позади тяжело дышащей Ниль, молча кивает — с условием, конечно, что до смертоубийства не дойдет. Пик ярости проходит, и девушка, немного остыв, роняет какую-то невнятную ругань, после чего силой тащит Магами к выходу. Из-за растрепанных волос, спадающих на лицо, её выражения не разглядеть, но Магами, находясь совсем рядом, замечает, как покраснели её веки.

«Неужто она плачет?»

Его внезапно пронзает острое чувство вины, но не находит слов, кои могли бы её утешить. Он впервые ощущает такую горькую беспомощность перед лицом её страданий.

Безмолвно Ниль ведет его по коридорам: столовая, лестница, ангар… У самого спуска сталкиваются с Агатой. Та, видимо, только что покинула курительную комнату, отчего от её белого халата исходит легкий аромат табака. При виде скованной пары врач в изумлении округляет глаза. Но, кажется, истинной причиной её удивления становится лицо Ниль, коего Магами не видит со своего места. С материнской нежностью женщина берет девушку за руку.

— Я как раз собиралась провести осмотр, так что вы вовремя. Идемте со мной.

— Я в порядке. Чувствую себя нормально. — отрезает Ниль.

— Обследование на то и нужно, чтобы проводить его, пока чувствуешь себя здоровой. Покорно следуй за мной. — тоном взрослого человека произносит дама и ведёт обоих в медпункт, причём барышня, к великому удивлению, даже не пытается ей возразить.

Между ними двумя, судя по всему, установилось некое подобие доверительных отношений. Словно малых детей, Агата тянет Ниль и Магами за собой, и те безмолвно шествуют по направлению к лазарету. Оказавшись внутри, усаживает девушку на кровать, отчего и Магами, разумеется, приходится встать рядом; он вытягивает табурет на колёсиках и устраивается подле койки. Девица, явно не желая, чтобы тот видел её лицо, отворачивается, едва парнишка оказывается поблизости, а Магами, испытывая неловкость, устремляет взор в пол.

Агата приступает к осмотру Ниль, совершенно игнорируя присутствие второго гостя лазарета, будто его и вовсе нет в комнате.

— Ты исправно принимаешь лекарства? — негромко осведомляется врач, закрепляя манжету тонометра на руке девочки.

Та лишь молча кивает в ответ.

Удовлетворившись этим, целительница начинает мерно сжимать резиновую грушу прибора. В давящей тишине медицинского кабинета наконец раздаётся едва слышное шмыганье носом — это Ниль не выдерживает напряжения. Её слабый голос, напоминающий робкое щебетание птицы, поглощается и бесследно исчезает в недрах корабля, который можно сравнить с массивным железным ящиком. Магами впервые с того момента, как взошёл на борт «Мэнсиса», видит её такой беззащитной и павшей духом.

— Давление немного повышено. Хочешь прилечь? — на вопрос Агаты Ниль лишь отрицательно качает головой, отчего её и без того растрёпанные волосы приходят в беспорядочное движение. — Вот как. В таком случае тебе стоит выпить чего-нибудь тёплого.

Поднявшись с места, включает чайник, закреплённый на стене. Раздаётся нарастающий шум закипающей воды, а рядом Агата уже засыпает заварку в чайник, подготавливая всё для чаепития. Наблюдая за её спиной, Магами чувствует, что эта затянувшаяся пауза предоставлена ему намеренно. Он испускает тихий вздох и поднимает взгляд к потолку.

На изрезанном трещинами своде, где краска местами облупилась, проглядывают багровые пятна ржавчины. Юнец намеренно смотрит вверх, ибо ощущает, что предстоящий разговор никак нельзя вести, понурив голову. Впрочем, прямо взглянуть на нынешнюю Ниль ему всё равно не достаёт смелости. Пользуясь подаренной тишиной, начинает медленно говорить:

— Я всё же считаю, что не ошибаюсь. Даже если есть люди, которыми можно пожертвовать ради общего блага, это в корне неправильно. — Агата, не знающая предыстории их разлада, вряд ли понимает, о чём идёт речь, однако молча продолжает заливать кипяток в заварочный чайник. Ниль, к которой обращены эти слова, безмолвствует, лишь крепче сжимая простыни на кровати. Замечая это движение, механик продолжает. — Посему, если бы ты оказалась в положении того, кого используют как расходный материал, моё отношение к ситуации не изменилось бы. Подобно тому, как сопереживаю Нокс, Нэбре или Люсиоле, я обязательно защитил бы и тебя, окажись ты на их месте. Честно говоря, не ведаю, как именно следует поступить, и, возможно, лишь действую тебе на нервы или вовсе окажусь бесполезным, но хочу сделать всё, что в моих силах. Неужели этого недостаточно?

Магами мысленно прокручивает в голове прежнее поведение девицы и недавний рассказ Круза. Анимы приводят в действие механизм «Амадей», истощая при этом собственную жизнь. Но какую же цену платит Ниль, чьи способности превосходят показатели обычных Аним? Магами прежде совершенно об этом не задумывался и даже не пытался узнать правду, а по причине своего легкомыслия лишь в одностороннем порядке осыпал её упрёками. Разумеется, девицы слова и поступки часто переходят границы дозволенного, создают немало проблем, однако не потому ли экипаж, зная о лежащем на её плечах бремени, столь преданно величает её «барышней-госпожой»? Вероятно, присматривают за ней, хоть и морщатся от несносного характера спутницы.

Что же в такой ситуации может сделать сам Магами? Не просто защищать Аним, но и найти способ уберечь Ниль. Горько осознавая собственное невежество и бессилие, продолжает сверлить взглядом потолок.

— Вот, держите, осторожно — горячо. — прерывает затянувшееся молчание Агата, протягивая им две чашки.

Над керамическими кружками — синей и красной — поднимается белый пар.

Ниль и Магами молча принимают их, и тепло, передающееся ладоням, кажется, медленно просачивается в самое сердце. В итоге паренек так и не дожидается ответа на свои слова — та молча прихлёбывает чай, и к моменту завершения планового осмотра к ней возвращается её обычная неприветливость.