Глава 5. Сродство
Бремин кивнул, и Эвел приступил к трюку.
Он вытащил из кармана последний Риак:
— А теперь очень внимательно следи за этой монетой.
Бремин, чей взгляд оставался нечитаемым, перевёл фокус с Эвела на монету.
Эвел немного поиграл с монетой в руках, и она исчезла. Он показал раскрытую ладонь, демонстрируя, что монета действительно пропала. На самом деле она оставалась на тыльной стороне ладони – простой, но действенный трюк для тех, кто не знаком с его ремеслом.
Бремин продолжал безучастно смотреть на Эвела.
— Теперь тебе, наверное, интересно, куда делась монета, — голос его звучал ровно. Он потянулся через стол, делая вид, что достаёт что-то из-за уха Бремина, и предъявил монету, которая всё это время была у него в руке.
— Впечатляет, — слегка кивнул Бремин. Судя по тону, Эвел усомнился в его искренности.
Вот блин, и зачем я выбрал самый убогий трюк?
И к тому же, этот парень что может говорить только по одному слову? Он тупой?
Тишина всё тянулась.
По крайней мере, он больше не сверлит меня так пристально, но чёрт возьми, если бы он только мог перестать использовать свою способность!
В конце концов стук в дверь спас Бремина. Гера, та самая официантка, прибыла с его заказом: миска похлёбки, жареная рыба, кукуруза и кусок торта. Невероятное количество еды!
Гера вежливо накрыла на стол и вышла так быстро, как только могла. Аура Бремина, должно быть, сильно действовала ей на нервы.
Жуткий парень не тратил времени зря и сразу принялся за еду. Испустив лёгкий вздох, Эвел тоже отдал должное своей трапезе.
Постоянная тусклая, зловещая аура, исходившая от Бремина, непрерывно излучалась и постепенно начинала выводить Эвела из себя. Довольно скоро раздражение пересилило неловкость.
— Не мог бы ты... придержать свою ауру на пару минут? Аппетит убивает.
Бремин поднял взгляд на Эвела и легко покачал головой — движение было столь незаметным, что Эвел усомнился, не показалось ли ему.
— Не могу.
И продолжил есть.
— А почему нет?
Как он вообще может так долго тренироваться? Должен же быть предел!
Тот снова безучастно поднял взгляд.
— Не могу отключить.
Эвел нахмурился.
Не может?
— О... вау, должно быть, тяжело общаться с другими с такой... неприятной аурой, — вздохнул он, — ладно, думаю, ничего страшного: я как-то месяц питался почти одними камнестручками, и в местах куда похуже.
Бремин слегка кивнул – или, по крайней мере, Эвелу так показалось, – и они продолжили доедать остатки еды в тишине.
Эвел смаковал каждый кусочек медленно, и мир сузился до одного лишь вкуса и текстуры; мысли растворились в аромате и тепле. Даже неприятная аура отошла на задний план. Посреди этого рая голос Бремина прорезал его раздумья.
— Твоё имя?
Эвел выпрямил спину. Дело сдвинулось с мёртвой точки!
— Я Эвел, из Йостена. А ты?
— Бремин, из Алмера.
Алмер?
— Тот самый город, спасённый четырнадцать лет назад «Несгибаемым Кулаком» от Диссента?
Несмотря на, то что Эвел был из другого города, это событие стало важным поворотным моментом в его жизни, и он был рад его обсудить.
Бремин бросил на Эвела глубокий взгляд. Затем просто кивнул и вышел из комнаты. Он уже закончил со своей едой, оставив Эвела одного в тишине.
Мы обменялись именами, что можно считать частичным успехом.
Он так и не спросил, почему я захотел поесть с ним...
Эвел доел остатки и вскоре покинул ресторан, не забыв поблагодарить персонал на выходе. Обнаружив, что в запасе ещё около часа, он отправился осматривать город.
Лавки и прилавки выстроились вдоль улиц, пока Эвел неспешно брёл мимо. Улицы заполняли люди с друзьями, спутниками и детьми.
Маленькая девочка, не отрываясь, сверлила Эвела взглядом, беспрерывно облизывая мороженое.
— Эй!
Заметив это, её мать легонько шлёпнула её по затылку.
С улыбкой на лице и колодой карт в руке Эвел приблизился к ней.
— Смотри.
Он показал трюк, впечатливший даже мать, и на прощание помахал им рукой.
В конце концов он купил на оставшийся Риак дешёвый цилиндр. Каждому приличному фокуснику нужен хотя бы цилиндр.
Довольный, с обновлённым духом, Эвел нашёл уединённое место и использовал свою способность, пока запас Энергии не упал до нуля. Затем направился в лагерь.
Когда он добрался до ворот, то застал там свою прежнюю компанию, а также двух девушек, с которыми общался на диске, – Джунипер и Ферн. Помимо них, сформировались и другие небольшие группки.
— Рада, что ты ещё жив!
Елена заметила его первой.
Эвел улыбнулся и присоединился к ним. В основном он слушал, как Елена и Брентон препираются.
Елена утверждала, что каждая отдельная травинка – самостоятельное растение, но Брентон яростно не соглашался, заявляя, что растением может считаться только пучок травы побольше.
Их разговор накалялся без признаков остановки и без какой-либо реальной цели.
Как только последние рекруты – всего тринадцать человек – собрались, прибыла высокая дама с длинными тёмными волосами. Походка её была уверенной и целеустремлённой, но в глазах таилась некая усталость.
На ней была туника с высоким воротом и пояс, на котором держался какой-то свиток. На правом глазу красовался хрустальный монокль, а на груди – эмблема из феррума с выгравированным символом книги.
Выражение её лица было серьёзным.
— Добро пожаловать в лагерь Орсус. Меня зовут Моник. Кто-нибудь объяснял вашей группе, что такое сродство?
Сродство – это слово Эвел слышал краем уха. В общих чертах он знал, что сродство – это мера силы и потенциала. Однако конкретные детали от него ускользали. Не дождавшись ответа от толпы, Моник дала краткое объяснение:
— У каждого из вас есть ядро, а значит, у вас есть способность ядра, и эта способность использует Энергию для функционирования. Больше Энергии означает более сильную способность и более долгое её применение.
Она окинула группу взглядом.
— Если представить вашу Энергию как воду, то сродство – это размер ведра, способного эту воду удержать. Размер вашего ведра определяет вашу силу и то, сколько Империум Темпор может в вас вложить. Конечно, сила – это сочетание многих факторов, но ваша способность и сродство будут двумя очень важными.
Она повернулась к группе спиной и вошла в ворота, подав знак следовать за ней.
Лагерь представлял собой многоярусную систему, и чтобы достичь каждого нового уровня, требовалось часто подниматься по лестничным пролётам. Воздух здесь отдавал ржавым железом и угасающими огнями.
Самый верхний ярус находился в ста метрах над землёй. Под ним, на нижнем ярусе, гудел оживлённый жилой район, а на втором ярусе размещались библиотеки, тренировочные площадки и несколько зданий, которые Эвел не узнал.
Они остановились на этом ярусе, и Моник привела их к небольшому одноэтажному каменному строению.
— Я хочу, чтобы каждый из вас вытянул правую руку перед собой ладонью вверх и активировал способность примерно на тридцать секунд. Все, кто не может поддерживать свою способность так долго, идите в здание за моей спиной.
Несколько человек направились к зданию; Брентон был среди них.
Елена помахала ему вслед:
— Смотри не сильно расстраивайся, когда у тебя окажется сродство хуже моего!
Прокручивая в голове прошлое, Эвел осознал, что на самом деле не знает, какие у всех способности. Он был знаком с ними недолго, но нахождение в такой тесной близости в столь адских условиях творило чудеса для укрепления товарищества. Он уже практически считал их в какой-то мере своими друзьями.
Полагаю, сейчас и узнаю.
Вытянув руку ладонью к потолку, Эвел активировал свою способность.
В его поле зрения возникла полупрозрачная рука, парящая чуть выше его собственной. Она была безошибочно человеческой, но едва заметные отличия порождали чувство зловещей долины[1]. Пальцы слишком единообразны, большой палец чуть великоват, а каждая костяшка на одной прямой. Внутри неё линии тусклого света заменяли вены и артерии, пронизывая прозрачный образ.
Свет постоянно смещался непостижимым образом, но если смотреть в целом, казалось, что текущее расположение всегда было единственно возможным.
Разумеется, Эвел был единственным, кто мог видеть свою руку.
Он провёл с этой рукой много экспериментов, и хотя она могла взаимодействовать с любыми физическими предметами, она не могла причинить вред живому существу. Этот мир был жесток и полон сражений. Эвел знал это по прошлому опыту. Способность, не дающая боевой помощи, просто ощущалась бесполезной.
Он не был уверен, как сможет извлечь из своей силы максимальную пользу, но сохранял оптимизм. Он помнил, что однажды сказал ему наставник задолго до пробуждения его силы: «Не бывает бесполезных способностей, бывают только бесполезные пользователи».
Тепло возникло справа от него, выводя его из раздумий. Посмотрев туда, он увидел Лео с закрытыми глазами.
Способность на основе температуры или огня?
Дальше справа Елена держала на вытянутой ладони кинжал, и оба – и её руки, и клинок – сияли блеском.
Какая-то форма оружейной способности или, может быть, это свет?
Слева от себя он заметил Джунипер. Сперва он ничего не разглядел, но, присмотревшись, увидел: у её ног стоял на страже прелестный дикобраз, свирепо ощетинившийся.
Ещё дальше находилась Ферн[2], и слабые корни поднимались до её бёдер.
Её родители, должно быть, что-то знали, когда давали ей имя...
Внезапно его руку пронзила жуткая боль, и его внимание резко вернулось обратно. Инстинктивно он попытался отдёрнуть кисть, но не смог – он потерял контроль над собственной конечностью.
Повсюду вокруг слышались стоны и всхлипы, и что-то острое полоснуло по его руке. Кровь засочилась из свежей раны и зависла в воздухе.
Медленно она поплыла к Моник, пока та изучала каждый образец через свой монокль.
После каждого образца она что-то записывала в своём блокноте. Спустя минуту молчания Моник обратилась к группе:
— Всё, что выше 90%, можно считать потрясающим талантом, достойным развития. Выше 80 означает хороший талант. Чуть выше 65 – ниже среднего, и вы, вероятно, далеко не продвинетесь. Выше 50 означает, что вы почти наверняка далеко по Пути не уйдёте, разве что до четвёртой сферы, если будете состоятельны. Если ниже 50, я бы советовала уйти из армии в течение недели и, возможно, найти какое-нибудь коммерческое применение своей способности. Большинство из вас окажется в диапазоне от 70 до 90.
Никто не осмеливался дышать; всё их будущее могло решиться здесь. Моник сделала паузу и глубоко вгляделась в толпу с нечитаемым выражением лица.
— На ваших ладонях я напишу ваше сродство вашей же кровью. Делиться им или нет – решать вам.
Она вздохнула, и её взгляд проскользил по рекрутам.
Эвелу показалось, что её глаза задержались на нём на пару секунд дольше, чем на остальных.
Она легонько поправила монокль.
— Если хотите совета, подойдите ко мне позже.
По её щелчку плавающая лужица крови мгновенно устремилась к рекрутам. Каждая струйка крови плескалась на их ладони, но Моник уже повернулась, чтобы войти в дверь позади неё.
Эвел этого не заметил.
Его взгляд был полностью прикован к собственной ладони, а сердце бешено колотилось в груди. Дыхание стало прерывистым, пока он медленно опускал глаза. Его сердце желало столь многого, и хорошее сродство здесь стало бы первым шагом к тому, чтобы однажды ухватить эти высокие мечты. Один этот миг навсегда изменил бы траекторию его жизни.
Когда его затуманенное зрение медленно сфокусировалось на числе на ладони, бушующее сердце затихло, а дыхание возобновилось в ровном, постоянном ритме.
Блять.
На его руке плохо выведенные кровавые цифры гласили:
60[4]
[1] Эффект «зловещей долины» («uncanny valley») – термин, описывающий чувство дискомфорта при виде объекта, выглядящего почти как человек, но с небольшими неестественными отличиями.
[2] «Fern» (Ферн) означает «папоротник», поэтому её способность управлять корнями – смысловой каламбур, на что, видимо, и указывает гг.
[3] «Stonepods» – «stone» как «камень» и «pods» как «стручок» – «камнестручки». Вот так всё просто.
[4] HappyMan3162: «… И ещё, является ли сродство экспоненциальным? Типа, является ли разница между сродством в 60 и 90 пунктов приблизительно такой же, как между 10 и 60 пунктами?»
Owlacrity: «Что касается сродства, то это можно рассматривать как 100%. 10% по сравнению с 60% – это в 6 раз меньше, но также 90% не достаёт 10%, а 99% – 1%, так что разница существенная. Более значительные различия проявляются только в крайних случаях.»
Так же, хочу отметить, что я выбрал именно «сродство», а не прямой перевод «сходство». «Сродство» лучше передаёт степень силы использования своей уникальной способности.