Глава 45. «Чадо „Зарождения“»
Неведомая призрачная обитель, где кишмя кишели злые духи.
Здесь обитали бесчисленные черные существа самых причудливых форм. Они теснились, пожирали друг друга и, казалось, еще не выбрались из пучины первобытного невежества.
В пустоте, в сотне метров над землей, Линь И безмолвно парил в воздухе, взирая на это побоище. В душе его росло недоумение: в какую еще аномалию его угораздило вляпаться?
Ведь только что он был в туалете…
Все из-за того странного символа на стене. Стоило на него взглянуть, как он оказался в этом безвестном месте.
Линь И смутно помнил очертания знака. На что же он был похож?
На исполинского человека? На многоглазого паука? Или на крылатого кита?
Мысли Линь И пребывали в редком для него смятении. Он отчетливо помнил, что разглядел символ, но теперь не мог подобрать слов, чтобы описать увиденное.
Возникло ощущение, будто тот знак мог принимать любое обличье – совсем как эти черные твари внизу, что бессистемно меняли форму, беспрестанно пожирая себе подобных.
В пустоте время летело пугающе быстро.
Краткий миг раздумий для внешнего мира обернулся целой эпохой перемен для этой земли. Одно из черных существ, поглотившее больше всего собратьев, в итоге возвысилось над остальными. Оно взмыло ввысь, достигнув сотен чжанов в длину, и замерло в тенях, подобно доисторическому чудовищу.
Но не успел Линь И присмотреться, как внезапно возникла иная тень. Черное змееподобное существо, чьи размеры превосходили прежнего гиганта во много раз, сопоставимое масштабами с целой планетой, одним махом заглотило всех обитателей этих земель.
Человек склонен испытывать трепет перед неведомым и колоссальным.
Когда же эти два фактора сошлись воедино, даже Линь И с его непоколебимым спокойствием ощутил глубокое потрясение.
Тем временем исполинский змей, похоже, заметил крошечное, подобное пылинке присутствие. Он качнул своим бескрайним телом, словно жерновами перетирая пустоту, и повернул огромную иссиня-черную голову к человеку.
В его бездонных глазах Линь И увидел чужое прошлое…
Выжженная войной земля и совершенно нагая женщина.
Она брела по пепелищу, ее взгляд был тусклым и безжизненным, а взору представали лишь руины и тлен.
Путь «Испепеления» уничтожил ее дом, сжег все, что только могло гореть. Она осталась единственной выжившей из своего клана.
Все мужчины погибли. На этой планете больше не осталось жизни – лишь она одна.
Наследственность прервалась. Стоило ей испустить дух, и память о ее народе навеки погребло бы под толщей времен.
«Нет, надежда еще есть…»
Внезапно женщина будто что-то осознала. Она замерла, пала на колени и обратилась с неистовой молитвой к небосводу, окрашенному пламенем и кровью. Поначалу слова священного текста звучали неумело, но по мере того, как жгучее желание в ее сердце крепло, чужой голос взял верх над ее телом, выпевая древние заклинания, похожие на бред лунатика.
Под гнетом обстоятельств и воли с небес сошел символ, подобный божественному дару.
Он нес в себе дыхание новой жизни, в мгновение ока воплощая в себе все сущее в этом мире.
Почувствовав это, женщина резко вскинула голову и узрела зрелище, которое уже никогда не сотрется из памяти…
Там, где кончается небо, дева, омытая белым святым светом, развеяла мрак «Испепеления». Она была облачена в тончайшую вуаль, чистейшую во всей Вселенной, но на ее неземном лице застыло выражение крайнего сладострастия. Каждый ее жест, каждая мимолетная улыбка походили на незримые струны, с легкостью пробуждающие в живых существах самые примитивные инстинкты.
Божество «Зарождения» – «Тень»…
«Неужели я… встретила богиню?»
Глядя на божество, в котором сплелись святость и соблазн, женщина впала в экстаз. Она была настолько очарована, что совершенно не заметила: под сияющим силуэтом непрестанно извивалась и меняла форму иная «тень».
Впрочем, вскоре возможности заметить это у нее уже не осталось.
Стоило ей увидеть лик богини, как плоский живот женщины начал стремительно раздуваться, словно воздушный шар. А затем, под раздирающий душу крик боли, длинное черное существо пробило слои плоти и выбралось наружу из ее утробы.
— Это ты, дитя мое… — прошептала нагая женщина, бессильно прижимая руки к растерзанному животу. Жить ей оставалось считанные минуты, но в ее взгляде, устремленном на черную тварь, все еще светилась материнская любовь.
Ее «дитя» медленно подползло ближе и начало по кусочку пожирать ее. До последнего вздоха на лице женщины сохранялась блаженная улыбка.
…
— Дитя… Сишоу… — пробормотал Линь И.
Услышав эти слова, Су Цзинхань на миг оцепенела, но в следующую секунду зашлась в безумном крике:
— Нет, невозможно! У моего ребенка не такое имя! И он не мог меня съесть! Е Шулань, ты точно сошел с ума, не смей нести при мне этот бред!
— Мадам, прошу, присмотритесь внимательнее. Я не ваш муж, — спокойно произнес Линь И, хотя в душе его росло недоумение.
Женщина из его видения, умирая в пасти собственного отпрыска, выглядела счастливой. Почему же реакция той, что стояла перед ним, была столь иной?
— Я поняла, Шулань… — Су Цзинхань внезапно успокоилась. Она горько, самоиронично усмехнулась. — Ты просто перестал меня любить. Вот и выдумываешь всякие гадости.
— Напротив, я полагаю, ваш муж искренне любил вас, — бесстрастно ответил Линь И. — Иначе он не принес бы такую жертву. Я не видел сцены вашего деторождения своими глазами, но если ваш любящий супруг ждал за дверью родильного зала, то, скорее всего, он, как и вы, пал от рук вашего «ребенка».
— Нет… это… невозможно… — шептала Су Цзинхань, но слезы уже градом катились по ее щекам, выдавая правду, которую она знала сама.
В такой ситуации следовало бы пощадить чувства собеседницы, но ради возвращения Линь И безжалостно продолжил:
— И еще одно, госпожа Су Цзинхань. Я лишь упомянул, что вы были жестоко убиты своим ребенком. Откуда же вы узнали способ убийства… что вас именно «съели»?
Это стало последней каплей. Су Цзинхань разжала пальцы, вцепившиеся в его одежду, обхватила голову руками и мучительно застонала.
Вновь раздался пронзительный младенческий плач. С каждой секундой он становился все громче, грозя разорвать барабанные перепонки.
Но в этот миг некая незримая сила мирового закона снизошла на комнату, мгновенно погружая все в тишину.
— Если существует жизнь после смерти, — произнес Линь И, видя, как тело Су Цзинхань начинает истончаться, превращаясь в туман, — …то я искренне желаю, чтобы у вас с мужем появилось по-настоящему милое дитя. Такое же, как Лулу.
— Спасибо… — в его словах будто таилась сила, способная умиротворить душу. Отчаяние на лице Су Цзинхань сменилось кротким спокойствием, и вскоре она окончательно растворилась в густой ночной тьме.
…
Квартира 1402.
«Вы увидели оскверненное свадебное фото. Рассудок – 2.»
Едва открыв глаза, Линь И наткнулся взглядом на тот самый снимок, замазанный цензурой.
— …
Хотя ситуация была нелепой, Линь И не стал мелочиться из-за пары единиц рассудка. Главное – он вернулся.
Все-таки «дома» куда уютнее…
— Добрый вечер, господин Сишоу, — Линь И в хорошем расположении духа поприветствовал высокую черную тень, сидевшую у кровати. — Благодарю за труды, что перенесли меня сюда.
— Ты сам на нее улегся, мне недосуг заниматься подобным, — Сишоу повернул безликую голову к нему. — Впрочем, не ожидал, что ты выберешься оттуда живым.
— Везучий ты малый, человек.
Линь И картинно пожал плечами, стараясь выудить из собеседника побольше сведений:
— Так это и есть та самая настоящая «аномалия», о которой ты говорил? Прости за прямоту, но если это весь ее предел…
— Какая дерзость! То, что ты пережил – лишь «проклятие», присущее самому этому дому. Ты еще ничего не знаешь об истинных «аномалиях», — предсказуемо повелся на провокацию Сишоу. — Впрочем, не стану отрицать: у тебя есть кое-какие силы. Ведь в проклятии этой квартиры заключена часть оскверненной мощи госпожи «Матери».
— Эта госпожа «Мать», часом, не та ли самая…
— Я – чадо «Зарождения», — к удивлению Линь И, Сишоу ответил предельно откровенно, подтвердив его догадку.
— И раз уж ты ее чадо, ты убил чету Е Шуланя, которые, по крайней мере, выносили и родили тебя? — Этот вопрос Линь И задал не из морализаторства, а из чистого любопытства.
— Это было очень давно… — Сишоу погрузился в смутные воспоминания. — Тебе стоит знать: все чада «Зарождения» приходят в мир в полном неведении. Наша природа – пустота. С момента рождения мы подвластны биологическим инстинктам, которые велят немедленно искать любую органику для подпитки. Лишь обретя самосознание, что зависит от индивидуальных особенностей, мы получаем право выбора.
— Я не питаю симпатии к людям, но если бы тогда мой разум не был комом хаоса, я бы, вероятно, пощадил ту пару. И тех людей в белых халатах тоже.
— Неожиданно, что ты так терпеливо все объясняешь. Признаться, я даже польщен, господин Сишоу, — усмехнулся Линь И.
Сишоу лишь холодно хмыкнул:
— От тебя исходит аут «Матери». Это значит, что ты уже ступил на Путь «Зарождения». По закону такие, как я, должны беспрекословно подчиняться тебе.
Линь И опешил. Что еще за новости? Ступил на Путь «Зарождения»?
«Но разве я не последователь „Жизни“?» – подумал он. Хотя и в нее никогда особо не верил.
— Человек, что у тебя за мина? Милость «Матери» – это высшая честь для тебя.
— Прошу прощения, господин Сишоу, мне нужно удостовериться, что вы не шутите.
С этими словами Линь И достал телефон и открыл вкладку «Вера»…
«Текущий Путь: „Жизнь.“»
«Уровень аудиенции: последователь.»
«Дружественные и союзные фракции: Трибунал Жизни, Торговая палата мириад миров, Боевой союз единого духа, Долина Звездной Росы.»
«Враждебные фракции: Мир Людей, Общество Самоуничтожения, Двенадцать Опасных Зверей, Призрачный След.»
«Власть: нет.»
«Благословение „Жизни“: в каждом испытании атрибут жизни +1.»
Он действительно оставался последователем «Жизни».
Однако рядом со строкой Пути появился новый пункт: «Переключить».
Предчувствуя неладное, Линь И прищурился и нажал на кнопку…
«Текущий Путь: „Зарождение.“»
«Уровень аудиенции: последователь.»
«Дружественные и союзные фракции: Орден Утренней зари, Крест Оригина.»
«Враждебные фракции: Фронт времени и пространства, Торговая палата мириад миров, Боевой союз единого духа, Вечный небосвод, Семь Божественных Престолов, Долина Звездной Росы.»
«Власть: нет.»
«Благословение „Зарождения“: в каждом испытании атрибут жизни +1.»