Глава 54. Биологический разгон
С трудом разлепив веки, несколько секунд бездумно пялился в серый потолок медицинского блока, медленно вытаскивая себя обратно в реальность после очередной тренировки. Не теряя времени, мысленно вызвал интерфейс и проверил цифры.
S-Сила: 196/196
Хм. Всего третья тренировка резерва, а расчёты уже начинали меня разочаровывать. Прирост оказался на шестьдесят пунктов ниже, чем в прошлый раз. График уверенно полз вниз, и с каждым новым циклом кривая будет выравниваться всё сильнее. Обычная физика процесса. Тут ничего не поделаешь.
Согласно вводным лекциям Селины и личным наблюдениям Дэнни, динамика роста S-Силы у всех была строго индивидуальной. Всё зависело от энергозатрат конкретной способности и возраста, в котором впервые пробудился этот чёртов апгрейд. Дэнни, к примеру, после самого первого полного цикла истощения и восстановления получил прибавку в сорок единиц. Моё же тело выдало первый жалкий прирост только после сорока зверских циклов. Дальше соотношение будет становиться лишь хуже, требуя всё больше усилий за всё меньшую отдачу. Классический закон убывающей эффективности.
У меня уже появилось несколько идей, как оптимизировать этот метод «сонных тренировок», вот только лагерь жёстко ограничивал доступ к S-Силе одним часом в сутки. В таких условиях особо не поэкспериментируешь. Придётся отложить оптимизацию до лучших времён — когда наконец выберусь из этой тюрьмы в нечто хотя бы отдалённо напоминающее свободу.
Впрочем, у одиночной изоляции имелись и приятные бонусы, которых никогда не получишь в общей казарме. Например, личный ноутбук с рабочей веб-камерой. Перед тем как вырубиться, я специально повернул экран так, чтобы камера захватывала и меня, и часть пола. Хотел посмотреть, как со стороны выглядит мой контролируемый лунатизм.
Запустил запись. Зрелище оказалось... своеобразным.
На экране моё неподвижное тело лежало на полу с закрытыми глазами, а защитный купол вокруг рвано мерцал, вспыхивая и исчезая, словно неисправная неоновая вывеска. Хуже того — под ладонями и ступнями постоянно проявлялись прозрачные силовые платформы, которые почти сразу растворялись. Мозг, зажатый жёстким лимитом времени, нашёл самый логичный способ сливать избыток растущего резерва энергии. Он выкрутил обе доступные подпрограммы на максимум.
Я заставил себя досмотреть запись до конца, после чего без колебаний удалил файл и подчистил кэш. Полезная информация на будущее: пожалуй, не стоит превращаться в сияющий кошмар на глазах у детей. Младшие кадеты и без того были дёргаными. Если мои выступления начнут дарить им бессонницу, Корпус быстро припаяет мне «нанесение психологического вреда несовершеннолетним» и влепит официальный выговор.
Ровно в шесть вечера замок герметичной двери щёлкнул. В блок вошла Селина в шуршащем защитном костюме. В руках она держала два пластиковых кейса — оба до боли знакомые. Один оказался стандартным военным термоконтейнером с едой. Второй был выполнен из матового медицинского пластика.
— Том, у меня отличные новости, — без лишних церемоний сообщила она, опуская кейсы на стол. — Центр только что перезвонил. Моя вакцина от Денге показала стопроцентный положительный результат во время тестирования.
— Наша вакцина, — ровно поправил я, подтягивая к себе защёлки ланчбокса.
Комнату мгновенно затопил густой чесночный запах жареной курицы и специй. Настоящий фастфуд — тот самый, от которого у любого нормального человека подкашиваются ноги.
— И когда мне начнут капать роялти? — спросил я, подцепляя вилкой первый кусок.
— Когда нам начнут капать, — с нажимом исправила Селина, устраиваясь напротив. — В этом партнёрстве я — создатель и чистый гений. А ты всего лишь муза. Я — Джон Леннон, а ты — моя Йоко Оно. Надеюсь, достаточно понятно?
— Называй как хочешь. Бизнес-план от этого не меняется, — отмахнулся я от её привычного высокомерия, с искренним удовольствием вгрызаясь в сочную хрустящую корочку. — Конкретные цифры уже есть?
— Процент с продаж будет поступать на наши личные счета по мере расширения дистрибуции, — беспечно махнула она рукой, будто речь шла о карманной мелочи, а не о многомиллионном контракте с Министерством здравоохранения. — Но не жди быстрых выплат. Впереди третья фаза клинических испытаний, сертификация FDA[1], запуск производства и логистика поставок по Штатам и Южной Америке. Считай, примерно год до первых серьёзных поступлений.
— Меня устраивает. Для долгосрочных инвестиций год — вполне разумный срок. Главное, чтобы бухгалтерия случайно не «забыла» про мою долю, — сказал я, встретившись с ней взглядом. — Сама понимаешь: если музе недоплачивать, вдохновение может уйти к другому агентству.
— Да брось ты эту бухгалтерскую паранойю. Два любопытных ума с нашими возможностями никогда не останутся без денег, — фыркнула Селина, потянувшись ко второму герметичному кейсу. — Хочешь узнать, что внутри на этот раз?
— Нет. И не захочу, пока не доем, — перебил я, возвращаясь к курице. Смешивать чистый дофаминовый кайф от нормальной еды с её вирусологическими страшилками я не собирался.
Минут через десять, когда тарелка опустела, я вытер руки салфеткой, аккуратно закрыл термобокс и отодвинул его к краю стола. Проявлять чрезмерное неуважение к своей единственной связи с внешним миром было бы глупо.
— А вот теперь всё внимание твоё. Валяй.
— Мы успешно завершили протокол иммунного ответа на базе ранее изученной классической модели заболевания, — сухо произнесла Селина намеренно официальным тоном. Похоже, моя зацикленность на деньгах всё-таки задела её самолюбие. — Теперь поднимаем ставки. Переходим к штаммам, которые современная медицина умеет лишь сдерживать поддерживающей терапией и подавлением симптомов, но не лечить полностью. Гепатит B. Подписывай.
Из-под кейса она вытащила толстую пачку документов: стандартное информированное согласие и отказ от претензий, защищающий Корпус от любых юридических последствий.
— Бумажек в этот раз раза в три больше, — заметил я, пролистывая титульные страницы и бегло оценивая объём мелкого шрифта. — Что изменилось?
— Разница, Том, в том, что в случае с Денге у меня был запасной план. Здесь его нет. Если что-то пойдёт не так, вылечить тебя я уже не смогу, — на миг Селина сбросила маску циничного исследователя. В её глазах мелькнуло нечто пугающе похожее на обычное человеческое беспокойство. — Если адаптивная система не справится со штаммом, ты заработаешь хроническое заболевание и остаток жизни будешь каждое утро глотать дорогущие таблетки. Хорошенько подумай, Том. Эти потенциальные дивиденды действительно стоят такого риска?
— Вместо того чтобы гадать, почему бы не спросить напрямую у первоисточника? У моей иммунной системы.
— В каком смысле? — Она замерла на секунду, а затем глаза за стёклами вспыхнули возбуждением. — Ты хочешь использовать [Специальную команду], чтобы установить прямую связь с собственным подсознанием?
— Именно. Мои лейкоциты и клетки печени сейчас куда лучше понимают пределы своей защиты, чем любой медицинский совет Корпуса вместе взятый. Либо они выдержат нагрузку, либо нет.
— Я крайне сомневаюсь, что биологический компилятор способен выдать точный прогноз по неинвазивному маркеру.
— Мы ничего не теряем, если проведём системный аудит.
Я подтянул к себе многостраничный контракт и принялся внимательно читать — абзац за абзацем, загружая в дворец памяти сухие медицинские факты, латинские термины, профили симптомов и физиологические маркеры поражения печени при гепатите B. Нужна была жёсткая структурированная база данных.
Закончив чтение, открыл на ноутбуке пустой текстовый документ, положил пальцы на клавиатуру и приготовился отдать внутреннюю команду.
[Специальная команда: сформировать отчёт о вероятности выработки устойчивого иммунитета к гепатиту B]
Пальцы сами заскользили по клавишам, выстукивая сухую дробь с точностью опытной машинистки. Я едва успевал краем сознания замечать возникающие на экране строки, а когда мысленный туман рассеялся, передо мной уже лежал готовый отчёт.
На основании подтверждённых биометрических данных и результатов предыдущих циклов адаптации [Фамильяра], вероятность формирования полного иммунного ответа после заражения составляет 100%. Клеточная структура печени полностью способна нейтрализовать штамм, не позволяя патологии перейти в хроническую фазу.
Тихо фыркнув, я перечитал текст ещё раз. Невероятно. Похоже, когда моё подсознание переходило в режим системного диалога, оно начинало звучать так, будто мне в череп загрузили миниатюрную копию Селины вместе со всей её медицинской библиотекой.
— Том, скажи, что это не твоё идиотское чувство юмора, — пробормотала Селина, практически прилипнув к монитору и перечитывая те же три строки уже, наверное, в двадцатый раз. — Скажи, что твоя иммунная система действительно провела этот аудит.
— Цифры не врут, Селина. Моё тело выдало нам чистый баланс. Риски находятся в пределах допустимого.
Этого хватило, чтобы её окончательно сорвало. Восторг, вспыхнувший в глазах фанатичного исследователя, оказался настолько ярким, что мне захотелось отодвинуть стул подальше.
— Боже мой, Том! Это же беспрецедентно! Ты буквально можешь прямо сейчас спросить у собственной печени её точный критический предел по алкоголю! Или выяснить у коленного сустава прогнозируемый процент износа хряща к сорока годам! Или узнать у селезёнки, какой именно микроклинический сбой вызвал тот спазм десять дней назад ровно в полдень! Спроси, Том! Прямо сейчас!
— Если я начну тратить ресурс ради удовлетворения твоего академического любопытства, нам придётся сворачивать текущий протокол, — заметил я, кивнув в сторону матового кейса. — Лимит [Специальной команды] — ресурс жёстко ограниченный. Сливать бюджет на мелочи я не собираюсь.
— Ты самый приземлённый и неромантичный из всех, кого я встречала, — разочарованно пробормотала она, прикусив губу, но спорить всё же не стала. — Ладно. Вернёмся к делу.
Щёлкнув замками кейса, она уже собиралась наполнить шприц очередным прозрачным кошмаром, который притащила на этот раз, но я перехватил её запястье, забрал шприц и активировал ещё одну встроенную защитную функцию, обнаруженную в первые дни после пробуждения — когда тестировал её на вредной еде.
[Системная оценка риска для Фамильяра после заражения указанным штаммом]
[Уровень угрозы: незначительный. Вектор присутствия Тренера активирует ускоренную регенерацию и минимизирует латентную фазу вируса.]
Прекрасно. Ещё один весомый повод не паниковать. С таким пассивным баффом, как аура присутствия [Тренера], я мог практически игнорировать большую часть медицинских угроз на Земле.
Молча вернув шприц Селине, оголил плечо. Игла вошла мягко. Дальше всё пошло по привычному сценарию: контролируемый скачок температуры, мгновенная мобилизация внутренних ресурсов, выработка антител и финальный забор крови для её будущих патентов.
Так прошла неделя. Медицинский блок превратился в настоящий перерабатывающий конвейер биологических угроз. Селина таскала всё новые штаммы, а моё тело методично перемалывало их в пыль, выдавая безупречные показатели иммунитета. Три сеанса в день, без выходных и передышек.
— Уважаю твою трудовую этику, — лениво заметил я, закатывая рукав плотной армейской футболки для очередной инъекции. — Но откуда вообще такая спешка? Насколько я знаю, любой научный протокол требует неделями мариновать каждый образец, фиксировать показатели и писать горы отчётов.
— Во-первых, Том, не забывай, что моя специализация — [Инжинер], а не кабинетная теоретическая крыса, — ответила она, вводя иглу под кожу с плавной точностью, выработанной мышечной памятью. — Мне не нужны годы наблюдений. Достаточно один раз увидеть, как твоя иммунная система перестраивает белковые цепочки для противодействия конкретному вирусу. Получив базовый шаблон, я могу собрать коммерческую сыворотку хоть во сне. Сотни фаз тестирования требуют только бюрократы из FDA и Министерства здравоохранения, прикрывающие собственные жопы. Мне на бумажки плевать.
— В этом плане наши методы работы довольно похожи, — заметил я, закрывая глаза, пока по венам расползалась знакомая лекарственная сонливость. — Я тоже не могу оптимизировать тренировки, пока не соберу полный набор входных данных. Так что там было «во-вторых»?
— А во-вторых, Том, какие-то крупные фармацевтические корпорации каким-то образом пронюхали про нашу закрытую программу испытаний. И теперь кидают все свои лоббистские ресурсы на Пентагон. Я хочу выжать из твоего организма максимум возможного, прежде чем из Вашингтона прилетит официальный приказ прикрыть проект.
Я приоткрыл один глаз и подпёр подбородок руками. Сонливость испарилась мгновенно. Где-то глубоко внутри только что проснулся мой внутренний бухгалтер — и, похоже, кто-то собирался украсть у неё гигантскую годовую премию прямо из-под носа.
— Так, стоп. А теперь подробно и по пунктам. Что именно их не устраивает?
— А сам как думаешь? — раздражённо фыркнула Селина, выбрасывая использованный шприц в утилизатор. — Фармацевтические гиганты не хотят, чтобы на рынок вышло дешёвое полноценное лечение, способное за один цикл терапии навсегда уничтожать гепатит B или ВИЧ.
— Естественно. Пожизненная терапия и поддерживающие препараты приносят триллионы чистой прибыли ежегодно, — цинично усмехнулся я, прекрасно понимая чудовищную, но абсолютно рациональную математику рынка. — И что теперь? Мне начинать проверять углы коридоров на предмет корпоративных киллеров?
— Эти люди не настолько отбитые, чтобы напрямую лезть против Корпуса и армии США, — презрительно отмахнулась Селина. — Но у них есть другие инструменты. Они хотят утопить наш прогресс в судебных и надзорных комиссиях. Завалить нас регуляциями так, чтобы вакцины не вышли на рынок ещё лет пять. А лучше десять. Достаточно, чтобы они успели перестроиться.
Я нахмурился. Мысль о том, что мои будущие роялти, на которые я уже мысленно присматривал хороший дом подальше от этого лагеря, могут зависнуть на неопределённый срок, неприятно жгла изнутри.
— Обойти юридическую блокаду как-нибудь можно?
— В глобальном масштабе — нет, — тяжело вздохнула Селина, опираясь бедром о край стола. — Придётся маневрировать. Первыми на открытый рынок выйдут препараты против тех болезней, для которых у фармы вообще нет решений, либо инфекции, связанные с обязательными государственными программами вакцинации. Там у них просто нет пространства для контригры.
— Кстати о тяжёлой артиллерии, — произнёс я, поднимаясь и разминая плечи. Организм уже полностью переработал очередной коктейль, не оставив даже намёка на слабость. — Ты заметила, что с геморрагической лихорадкой Марбург я справился почти вдвое быстрее, чем когда-то с обычной Денге?
— Разумеется заметила. Твоя адаптивная система работает как самообучающаяся нейросеть. Каждый новый вирус заставляет иммунитет усложняться, выстраивать дополнительные защитные слои и оптимизировать скорость реакции. Сейчас, Том, твоя биологическая защита уже настолько абсурдно продвинута, что ты можешь зайти в палату к умирающим от лёгочной чумы пациентам, провести там ночь — и даже не чихнуть.
— Неплохая строчка для резюме, — усмехнулся я, глядя на собственные ладони и ощущая внутри каждой клетки странную монолитную плотность. — Так что дальше по расписанию, доктор? Какое у нас сегодня меню?
— У нас почти закончились земные вирусные штаммы в хранилище. Если не случится ничего неожиданного, через пару дней мы закроем весь этот реестр.
— И тогда наконец перейдём к десерту? Начнём тестировать внеземные патогены, соскобленные с инопланетных трупов?
— Полегче, ковбой, — тут же остудила мой энтузиазм Селина, защёлкивая кейс с образцами. — Сначала ты вернёшься в основную казарму и продолжишь обычные тренировки вместе с остальными кадетами. Если я хочу получить доступ к инопланетным штаммам из закрытого хранилища, мне понадобится целая гора разрешений и личная подпись генерала Кроули.
— Но для такого гениального инженера, как ты, это ведь просто формальность?
— Посмотрим, Том. Посмотрим, — уклончиво ответила она и исчезла за герметичной дверью в шелесте защитной ткани.