Глава 22. Протокол взаимодействия с людьми

Пришло время платить по счетам, а точнее — выполнить обещание, данное Стефани. Практика испанского сама собой не появится, а мой прогресс застопорился. Я чувствовал себя собакой, которая всё понимает, но не способна заговорить. Номера Стефани у меня в контактах не было, но в моём случае это не являлось проблемой — мы жили под одной крышей, пусть и в разных квартирах.

Я дождался семи вечера.

Того самого золотого часа для вежливых визитов, когда большинство нормальных людей уже возвращаются с работы, скидывают тесную обувь и наконец выдыхают. Спустившись на её этаж, я нажал на дверной звонок.

Ответ последовал мгновенно.

За дверью взорвался резкий звонкий лай, от которого задрожали тонкие стены коридора. Точно, совсем забыл — у неё же лабрадор, вечный двигатель на четырёх лапах.

— Том?

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Стефани.

На фоне сероватой лестничной клетки она выглядела ярким цветовым пятном.

Под люминесцентным светом её розовые волосы почти светились неоном — этот вызывающий оттенок порой заставлял кожу неприятно покалывать. На обнажённых руках, выглядывающих из коротких рукавов домашней футболки, переплетались татуировки, превращая кожу в живое полотно.

— О, ты всё-таки пришёл!

Она широко улыбнулась.

— Значит, решил наконец всерьёз заняться испанским?

— Ты помнишь?

Я невольно вскинул брови. С нашего прошлого разговора прошёл почти месяц, и я втайне надеялся, что эта идея давно испарилась из её головы.

— Слушай, может, я не вовремя. Наверное, ты занята... Просто скажи, когда тебе будет удобно, и я зайду позже.

— Прямо сейчас!

Она оборвала меня тоном, не терпящим возражений.

— Идеальное время. Прогуляемся, подышим воздухом, поболтаем. Заодно Лаки выгуляю, а то его уже разрывает. Я только куртку возьму, а ты стой здесь и даже не думай никуда уходить!

Стефани исчезла в глубине квартиры, оставив дверь чуть приоткрытой.

Её напористость всегда вызывала у меня смутное, почти инстинктивное беспокойство. Знакомо чувство, когда идёшь по оживлённой улице, и вдруг на тебя налетает уличный промоутер? Хватает за руку и с горящими глазами начинает впаривать «УНИКАЛЬНОЕ ЧУДО-СРЕДСТВО ОТ ВСЕХ ПРОБЛЕМ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ! ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!!!». Под этим безумным напором ты покупаешь пузырёк, а через десять минут понимаешь, что это обычная сладкая вода, которая в любом супермаркете стоит втрое дешевле.

Внимание Стефани ощущалось примерно так же.

Я прекрасно помнил мамины советы о том, что каждая женщина втайне мечтает о браке, а в её глазах я выглядел едва ли не супер-мачо в самом расцвете сил. Но это знание совершенно не помогало расслабиться. Скорее наоборот — заставляло держать дистанцию.

— Я готова!

Стефани вылетела обратно в коридор, едва не сбив меня с ног. Следом она тащила молодого мускулистого лабрадора, который тут же с энтузиазмом принялся обнюхивать мои кроссовки.

Теперь на ней была стильная чёрная дизайнерская куртка, обтягивающие джинсы и массивные ботинки на платформе.

Рядом с ней в своём обычном сером спортивном костюме я чувствовал себя каким-то тусклым фоном. Кто бы мог подумать, что урок начнётся вот так — без подготовки и предупреждения.

Мы вышли из прохладного лобби в липкий вечерний воздух Лос-Анджелеса и направились к ближайшему скверу.

Город гудел, где-то вдалеке выла сирена, а неоновые вывески закусочных уже начали свою борьбу с надвигающимися сумерками.

— И... что мне вообще делать?

Спросил я, когда мы прошли пару кварталов.

— Как именно мы будем практиковаться? Есть какой-то план?

— Ну... наверное, просто разговаривать?

Она на секунду нахмурилась, уставившись в пустоту.

— На испанском.

Сразу стало ясно: преподавательского опыта у неё ровно ноль, а представление о методике обучения — крайне расплывчатое.

— Давай, Том.

Она подтолкнула меня взглядом.

— Начинай. Не стесняйся.

<Примечание автора: начиная с этого момента персонажи говорят на испанском. Я не хочу дублировать весь диалог на двух языках, чтобы не перегружать текст.>

— Эм... ладно.

Я неловко огляделся, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что могло бы стать темой разговора. Но мозг предательски опустел.

— Как тебе погода?

— Нормальная.

Она пожала плечами.

Потрясающе.

Фантастический разговор.

Я почти физически ощущал, как мой уровень языка стремительно улетает в небеса.

Ситуация была неловкой до абсурда.

Я понятия не имел, о чём говорить с девушкой, которая красит волосы в цвет сахарной ваты и носит обувь, способную раскрошить кирпич. А она, судя по всему, помогать мне не собиралась. Где-то на задворках памяти всплыла строчка из какой-то статьи: «Языковой партнёр должен направлять беседу, подсказывать темы и мягко исправлять ошибки». Похоже, Стефани эту статью не читала.

Время тянулось.

Мы тупо брели по дорожке парка, слушая тяжёлое сопение Лаки, который методично метил каждый второй столб. Пауза затягивалась, становясь почти осязаемой. Я видел, что Стефани тоже чувствует себя не в своей тарелке — то и дело поправляет куртку и дёргает поводок. От всей этой бессмысленности у меня начала ныть голова.

Глупо.

Неэффективно.

Полная трата времени.

Хм.

А что если просто отсечь всё лишнее?

Убрать эмоциональный шум, мешающий задаче.

Стоит попробовать.

[Специальная команда: отключить эмоции на 12 часов]

На этот раз я ограничил продолжительность.

Целые сутки — слишком долго, не хотелось превращать завтрашний завтрак в очередной приём безвкусного топлива. Нужно было решить локальную проблему здесь и сейчас.

Резко, словно скошенные невидимым серпом, из сознания исчезли раздражение, неловкость, лёгкое неприятие розовых волос и даже привычный дискомфорт от её навязчивости.

Мир вокруг стал чётче, звуки — суше.

Я больше не чувствовал себя зажатым парнем на прогулке.

Теперь я был биороботом.

Функциональной единицей с чётко заданным вектором цели.

Без эмоций не остаётся ошибок в оценке ситуации.

Только чистый расчёт.

Итак, исходные данные:

У меня есть носитель языка, владеющий нужным навыком, но лишённый инициативы.

Вывод:

Ведущую роль придётся взять на себя.

Эффективность процесса полностью зависит от моей структуры.

Мне не нужно казаться весёлым.

Не нужно флиртовать или производить впечатление.

Это не свидание.

Это тренировка.

Следовательно, действовать стоит по методике классических разговорников.

Наиболее распространённые темы — от простого к сложному.

Раздел первый: самопрезентация.

— Меня зовут Том Росс, мне тридцать два,

Сказал я по-испански.

Голос звучал ровно и сухо, возможно, чуть более механически, чем обычно у человека, но безупречно чётко.

— Я вырос и живу в Лос-Анджелесе. Работаю бухгалтером. Теперь расскажи о себе.

Стефани споткнулась буквально на ровном месте и удивлённо уставилась на меня.

Брови поползли вверх, но она быстро взяла себя в руки и кивнула.

— О... мы вот так сразу?

Без разминки?

Ладно.

Она тоже перешла на испанский, подстраиваясь под мой тон.

— Я Стефани Браун, мне двадцать шесть. В Лос-Анджелесе живу всего три года. Работаю ветеринаром в клинике через дорогу.

— Значит, ты тоже выбрала работу поближе к дому?

Продолжил я, методично выстраивая фразы.

— Моё прошлое место работы находилось всего в пяти минутах ходьбы от дома.

— А сейчас?

— Сейчас ситуация изменилась.

Работа находится дальше, и в ближайшем будущем мне, возможно, придётся задуматься о переезде.

Рассказывать подробности о своей нынешней, довольно специфической деятельности я не собирался.

Но позволить разговору угаснуть было бы тактической ошибкой. Нужно сохранять темп.

Переходим к следующему блоку:

Семья и происхождение.

— Стефани, ты как-то упоминала, что твои предки из Аргентины. Это так?

— Моя бабушка переехала в США ещё совсем девчонкой,

Она немного расслабилась, и голос стал мягче, мелодичнее.

— Здесь вышла замуж, здесь осела. Если честно, я даже ни разу не была в Буэнос-Айресе. Мои родители тоже. Всё, что мы знаем об Аргентине, — это бесконечные бабушкины истории за воскресным ужином.

Всё встало на свои места.

На практике Стефани владела языком по наследству, но назвать её аргентинкой было бы сильным преувеличением. За несколько поколений кровь давно перемешалась, а культурный код адаптировался под калифорнийские реалии. Я подозревал это и раньше — её имя звучало абсолютно по-американски, без малейшего намёка на латиноамериканские корни.

— А ты, Том?

Стефани слегка дёрнула поводок, оттаскивая Лаки от очередного куста.

— Ты что-нибудь знаешь о своих корнях? О людях, которые были до тебя?

— Почти ничего,

Ответил я.

Голос был лишён эмоций, словно запись из учебного пособия.

— Мама родилась и выросла здесь, в Лос-Анджелесе. О её ветви семьи я знаю лишь в общих чертах. А отца не знаю совсем.

— Он умер?

В её голосе мелькнуло сочувствие — нечто, что сейчас казалось мне совершенно чуждым.

— Понятия не имею. Возможно.

Я пожал плечами, наблюдая, как свет фонаря дробится в её розовых волосах.

— Он исчез из нашей жизни, когда мне едва исполнилось два года. С тех пор — ни звонков, ни писем, ни случайных встреч.

— И ты ни разу не пытался его найти?

Она остановилась и посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Ну... это ведь не просто случайный прохожий. В тебе его кровь.

— Я отказался от этой идеи ещё в старшей школе,

Ровно произнёс я, не чувствуя ни горечи, ни обиды — только сухую логику.

— Отец был нужен мне в детстве. Когда я возвращался в пустую квартиру и сидел там один, пока мама пахала на двух работах, чтобы нас прокормить. Тогда его отсутствие имело значение. А сейчас? Какой в этом практический смысл? Познакомиться? Это означало бы с нуля строить отношения с совершенно чужим человеком. С тем же успехом я могу подойти к любому бродяге на этой дорожке. Временные затраты одинаковы, а польза сомнительна.

— Жёстко...

Стефани посмотрела на меня странным взглядом.

В её глазах читалось лёгкое неодобрение, смешанное с тревогой из-за моей внезапной холодности.

— Я бы на твоём месте землю руками рыла, пока не нашла бы своего отца.

Я предпочёл промолчать.

Тратить силы на спор о бессмысленности копания в прошлом не входило в мои планы. Какая разница, был ли мой прапрадед королём Англии или последним нищим в портовых доках? В современном мире это ничего не значило. Древний скелет в красивом гробу не придёт ко мне на помощь и не выплатит ипотеку.

Прошлое — исчерпанный ресурс.

— У тебя есть друзья?

Стефани явно пыталась сменить тему, но зашла на территорию, которая в моём нынешнем состоянии воспринималась как набор социальных условностей.

— Есть круг людей, с которыми я время от времени встречаюсь ради совместного досуга,

ответил я, мысленно перебирая парней из пейнтбольного клуба.

— А у тебя?

— О, у меня их сотни!

Она беспечно махнула рукой, и браслеты на запястье тихо звякнули.

— У меня только во Фейсбуке почти тысяча друзей. Но знаешь... все они какие-то пресные. И близко не такие интересные, как твои знакомые.

Я замедлил шаг и внимательно посмотрел ей в лицо.

Наверное, мои зрачки сейчас вообще не двигались.

— Что ты имеешь в виду?

Ты видела моих друзей?

— Ну, не лично...

Она отвела взгляд и смущённо потянула воротник куртки.

— Просто... твоя мама упомянула в прошлый раз. Сказала, что в школе ты был очень близок с Меган Роджерс.

Меган.

Моя подруга детства.

Похоже, Стефани обладала талантом выбирать самые болезненные темы, даже не подозревая, что сейчас я невосприимчив к боли.

Её внезапный интерес был мне совершенно понятен.

В нашем мире Пробуждённые стали новыми рок-звёздами. Невзначай упомянуть, что ты лично знаком с одной из них, — всё равно что заявить, будто сидел за одной партой с юным Леонардо ДиКаприо.

Я вспомнил, как сам бессовестно пользовался этим фактом в колледже, выпендриваясь перед девушками.

Наверняка мама решила разыграть этот козырь, чтобы поднять мой рейтинг в глазах Стефани.

Старый проверенный метод.

— Да, мы дружили с Меган,

Подтвердил я сухим тоном.

— Но это всё осталось в прошлом.

— И сейчас вы не общаетесь?

— Нет.

— М-м-м, понятно...

Протянула она, и в голосе отчётливо слышалось недоверие.

Наверняка уже успела придумать в голове драматичную историю о ссоре или тайном романе.

— Что тебе нравится больше — «Фанта» или «Спрайт»?

Спросил я, переходя к следующему блоку разговорника:

Еда и предпочтения.

Переход получился резким, словно удар тупым предметом, но эффективным.

— О... ну, конечно, «Фанта»!

Она моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой темы.

— Хотя после неё у меня всегда странно покалывает язык.

Мы подошли к круглосуточному киоску, пахнущему дешёвым кофе и жвачкой.

Я купил две банки, приятно холодящие ладонь ледяным металлом. Мы устроились на потёртой парковой скамейке. Я методично пил апельсиновую газировку, слушая, как Стефани рассказывает о вещах, которые раньше могли бы показаться мне милыми, а теперь воспринимались лишь как поток данных.

К моему облегчению, в душу она больше не лезла и подробности о Меган вытягивать не пыталась.

Темнота окончательно поглотила парк.

Единственными источниками света оставались редкие фонари и далёкое сияние центра Лос-Анджелеса. Лаки, до этого энергично носившийся кругами, теперь настойчиво тянул домой.

Этот вечер едва ли можно было назвать приятным в привычном смысле слова.

Но он оказался продуктивным.

Цель достигнута.

Словарный запас улучшен.

— Знаешь, Том, у тебя охрененно хороший испанский,

Сказала Стефани, когда мы остановились у двери её квартиры.

— Ещё пара таких прогулок — и ты начнёшь исправлять моё произношение.

— Спасибо.

Практика оказалась полезной.

Увидимся завтра?

— Конечно.

И...

Она замялась, рассеянно играя ключами.

Металлический звон эхом разнёсся по пустому коридору.

— Может, не обязательно ждать до завтра? Зайдёшь сейчас... на чашку чая?

Я замер, обрабатывая приглашение.

Жизненного опыта, накопленного за тридцать два года, более чем хватало, чтобы расшифровать этот сигнал. В девяти случаях из десяти приглашение на чай в девять вечера не заканчивалось обсуждением сортов дарджилинга.[1]

В голове, свободной от гормонального шума и смущения, вспыхнула холодная расчётливая мысль:

Как именно мои новые способности проявятся в подобном контексте?

Смогу ли я использовать [Тренера], чтобы довести физическое удовольствие женщины до теоретического максимума?

[1] Дарджилинг (Darjeeling) — это знаменитый элитный сорт индийского чая, выращиваемый в одноименном горном округе на севере Индии