Глава 21. Вне клетки
Мне удалось выдохнуть в трубку только самое важное: коротко сообщил Рэйчел, что меня задержали, продиктовал номер участка и с ненавистью выплюнул фамилию того ублюдка — Альварес. Каждая секунда была на счету; я буквально чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.
— Что, и всё? Лавочка закрыта! Время вышло! — Альварес едва ли не вырвал смартфон у меня из рук. Его лицо налилось краской, жирная шея выпирала из воротника рубашки. — Ну что, попрощался со своей девчонкой? Наболтался? Запоминай этот голос, Том, потому что в следующий раз услышишь его очень нескоро. Лет через пять, если повезёт.
Его угрозы разбивались о мой эмоциональный щит, словно морская пыль о гранитную скалу. Я лишь коротко кивнул. Дежурный без лишних церемоний ухватил меня за локоть и повёл обратно по коридору. Скрежет ключа, тяжёлый вздох железной двери — и я снова оказался в камере.
Внутри ничего не изменилось. Тот же спёртый, густой воздух, пропитанный запахом немытых тел. Людей меньше не стало; всё та же живая стена из потных спин и угрюмых физиономий. Мой угол на жёсткой деревянной лавке, который я с таким трудом вчера отвоевал, уже занял какой-то тип с дёргающимся глазом. Но стоило мне сделать шаг в его сторону, как он вскочил так, будто скамья внезапно раскалилась добела. Поспешно отступив к стене, он предпочёл подпёреть её плечом рядом с другими неудачниками, которым не хватило места. Вчерашняя демонстрация крав-мага слишком глубоко отпечаталась у них в памяти. Проверять, насколько быстро я могу сломать человеку челюсть, никто не хотел. И это играло мне на руку: лишние конфликты с этим биологическим мусором только отвлекали бы от анализа ситуации.
Я сел, откинул затылок на холодную стену и закрыл глаза, запуская внутренний процесс расчёта.
Ситуация складывалась дерьмовая. Миллер, этот мелочный тиран, решил идти ва-банк. Он не просто обвинил меня в краже собственных денег — он приписал мне сумму в несколько раз больше. Теперь речь шла уже не о мелком проступке, а о серьёзной уголовной статье со вполне реальным сроком. Что касается Альвареса, тут вариантов было два. Либо он был безнадёжно тупым и ленивым, либо продажной мразью на содержании у таких людей, как Миллер. Он швырял мне в лицо несуществующие улики, блефовал насчёт видеозаписей и демонстративно игнорировал любые мои доводы.
Ключевой переменной оставалась Рэйчел. Её короткое «окей» до сих пор звенело у меня в ушах. Что это было? Холодное подтверждение, что она услышала, но не собирается вписываться за парня, которого знает неделю? Или лаконичный ответ профессионала из ФБР, уже начавшего проворачивать нужные шестерёнки системы? Она знала, как работают эти механизмы. И была моей единственной реальной надеждой решить всё чисто. Конечно, существовал ещё Алекс из пляжной полиции, но одна мысль о нём в этом месте вызывала желание усмехнуться. Я живо представил, как он заявляется сюда в своих форменных шортах и модных очках; его бы тут засмеяли ещё до того, как он успел бы показать жетон.
В любом случае я сделал всё, что мог. Диалог с Альваресом был закрыт; кроме собственного мнения, он ничего не слышал. Если Рэйчел не поможет, останется последний рубеж — мама. Вечером, как и договаривались, она позвонит Дэнни. Люди из корпуса Пробуждённых вытащат меня отсюда за пять минут — в этом я не сомневался. Хотя очень не хотелось втягивать их в такую мелочь.
Время в камере не шло — оно разлагалось. Ни часов, ни окон, никакой связи с внешним миром. Единственный способ не сойти с ума — слушать бесконечную болтовню вокруг. Настоящее реалити-шоу дегенератов. Главными темами были еда и наркотики. Два дилера в углу, совершенно не стесняясь охраны, всерьёз обсуждали бизнес-план. Как только выйдут — купят чистый товар у какого-то кореша в даунтауне, разбавят мукой и поднимут бабла. Они обсуждали преступную схему прямо в полицейском участке, в трёх метрах от решётки.
Этого уже было достаточно, чтобы понять интеллектуальный уровень местного контингента. К чёрту фильмы про друзей Оушена и гениальных воров. В реальности тюрьмы забиты идиотами, неудачниками и теми, кто не способен просчитать последствия хотя бы на два шага вперёд. И самое мерзкое — я сидел с ними в одном ряду. Болезненный щелчок по носу, урок на будущее: никогда больше не позволять эмоциям или обстоятельствам загнать себя в одну клетку с дебилами.
Мысли ходили по кругу. Уже в десятый раз кто-то начинал спорить о том, где в Лос-Анджелесе делают самые сочные бургеры. Эти споры были бесконечны и бессмысленны, словно попытка вычерпать океан чайной ложкой.
И вдруг в голове что-то щёлкнуло.
[Специальная команда завершена. Эмоции возвращаются Фамильяру]
Я невольно вздрогнул. Значит, сейчас 12:16. Точность была абсолютной. Прошло ровно двадцать четыре часа с момента активации команды.
Мир вокруг изменился мгновенно. Эмоции хлынули обратно в сознание, словно река, прорвавшая плотину, смывая ледяное спокойствие логики. Мне стало одновременно и хорошо, и невыносимо плохо.
В памяти внезапно всплыл вкус той утренней ванильной булочки, которую нам выдали утром. Тогда я просто отправил её в топку организма, отметив лишь калории. Но теперь… Господи, она ведь была охренительно вкусной. Лёгкая сладость, аромат ванили, мягкое тесто. Под анестезией отключённых эмоций я оказался лишён самых простых радостей жизни.
Но вместе со вкусом булочки вернулась и реальность. Давящий дискомфорт этой камеры навалился всей тяжестью. Стены будто приблизились, потолок стал ниже. Сожаление о потерянном времени сменилось жгучей обидой, страхом перед будущим и такой яростью к Миллеру с Альваресом, что челюсти свело до боли. Я чувствовал себя загнанным зверем.
«Может, снова отключить эмоции? Ещё на сутки?» — мелькнула мысль. Без чувств жизнь превращается в серую рутину, зато в такие моменты или в разгар драки ты становишься чёртовым танком, который просто прёт вперёд.
Чтобы отвлечься от подступающей апатии, я вызвал статусную панель.
================
[Панель управления: Тренер]
Уровень: 2
S-Сила (Системная энергия): 11/11
Специальная команда: 2/4
Тактический режим: 0/1
================
[Статус субъекта: Монстр]
Уровень: 1
Раса: Человек (Homo Sapiens)
Характеристики:
Сила: 8 (Уровень хорошо сложенного атлета, результат изнурительных тренировок)
Выносливость: 6 (Теперь ты больше не задыхаешься после подъёма по лестнице)
Ловкость: 7 (Ты уже способен дотянуться пальцами до лопатки, гибкость растёт)
Текущие эффекты: [Повышенная раздражительность], [Лёгкое обезвоживание]
================
Да уж, картина маслом. Из-за отвратительной ночи на лавке специальные команды так и не восстановились. Зато S-Power был заполнен до максимума. Правда, я по-прежнему не имел ни малейшего понятия, как им пользоваться. То же самое касалось и уровня монстра. Целый месяц тренировок, тонны пота — а я всё ещё первого уровня. Как вообще его поднимать? Убивая людей? Выполняя задания? Подсказок система не давала.
Единственное, что действительно грело душу, — характеристики. Всего за месяц я превратился из мягкотелого офисного планктона в настоящего атлета. И это было только начало. Впереди ждали ещё два месяца ада. Если, конечно, я не выйду отсюда лет через пять.
Тяжёлый засов лязгнул так резко, что вся камера инстинктивно сжалась.
— Томас Росс! — рявкнул дежурный, входя внутрь. — На выход. Живо!
Я уже готовился к очередному раунду психологических игр, к липкому взгляду Альвареса и новым угрозам. Когда офицер подошёл ко мне, мышцы сами собой напряглись, но всё пошло совершенно иначе — почти сюрреалистично. Без лишних слов, без требований подписать бумаги мне просто вернули пакет с конфискованными вещами. Офицер открыл тяжёлую металлическую дверь и практически вытолкнул меня наружу, будто я был не подозреваемым в ограблении, а засидевшимся гостем.
Я замер на верхней ступеньке участка. Солнечный свет ударил по глазам так резко, что на мгновение я ослеп. В нос ворвался коктейль запахов: раскалённый асфальт, выхлопные газы и свобода — резкая, пьянящая. Я стоял, тупо сжимая в руке смартфон, пытаясь осознать, что клетка осталась позади.
— Ну и чего стоишь с таким видом, будто тебе по яйцам врезали?
Голос был знакомый — хрипловатый, резкий, с приятной шероховатостью. Я повернул голову. Рэйчел сидела на каменном парапете, закинув ногу на ногу. Огненно-рыжие волосы были собраны в тот же тугой хвост, который, кажется, вообще никогда не менялся; распущенной я её не видел ни разу. Сегодня вместо пейнтбольного спортивного костюма на ней был деловой стиль: узкая тёмно-синяя юбка, белоснежная рубашка и чёрный галстук под пиджаком. Выглядела она как агент из голливудского детектива, только взгляд остался прежним — дерзким и не терпящим возражений.
— Значит, это твоих рук дело? — спросил я. Улыбка сама расползалась по лицу, несмотря на всё ещё гудящее внутри раздражение.
— А ты думал, Санта-Клаус мимо пролетал? — фыркнула она, спрыгивая с парапета. — Сейчас всё расскажу, но сначала валим отсюда. Меня уже тошнит от одного вида этих клоунов в форме.
Она демонстративно сплюнула прямо на чистые ступени участка, с нескрываемым удовольствием выражая презрение к местным копам и всей системе заодно.
Мы прошли пару кварталов, пока не наткнулись на неприметный ларёк. Запах жареного мяса и специй предательски свёл желудок. Рэйчел без колебаний плюхнулась на пластиковый стул прямо посреди улицы и, как настоящий сорванец, заказала себе холодное пиво и огромную шаверму, истекающую соусом. Я последовал её примеру. На миг перед глазами всплыло системное уведомление:
[Анализ Тренера: Хмель, содержащийся в пиве, негативно влияет на состояние Фамильяра. Вызывает микроинтоксикацию, замедляя обмен веществ и восстановление тканей. Рекомендуется полный отказ.]
К чёрту режим. После суток среди наркоманов и блевотины я заслужил этот маленький акт неповиновения.
— Ладно, выкладывай, — сказал я, с явным удовольствием вгрызаясь в шаверму. — Как ты это провернула? Альварес не выглядел человеком, с которым можно договориться за чашкой кофе.
— Твой Альварес — ссыкливое чмо, вот и весь секрет, — Рэйчел сделала длинный глоток прямо из бутылки. — Я просто ткнула ему в рожу значком ФБР и намекнула на внеплановую проверку его дел, и всё — он чуть в штаны не наложил. Серьёзно, готова поспорить, этот мудак до сих пор где-нибудь в сортире трусы над раковиной застирывает.
— Живописно, — хмыкнул я, едва сдерживая смех. — Но серьёзно, и всё? Ты его чуть припугнула — и меня отпустили?
— Только если у этих клоунов с жетонами на тебя нихера нет, Том, — Рэйчел презрительно скривилась, отрывая кусок лаваша. — Я посмотрела твоё дело. Миллер наплёл, будто ты выбил из него десять штук баксов. Проблема в том, что камер в кабинете нет, свидетелей — ноль, а охранник даже травмы не зафиксировал, потому что никаких травм не было. Ни синяка, только морда перепуганная. У них не было ничего. Альварес просто мариновал тебя в камере, надеясь, что ты сломаешься и сам подпишешь себе приговор.
Я молча пожал плечами. Значит, всё было именно так, как я и предполагал. Они блефовали — уверенно, нагло и с повадками профессиональных шулеров.
— Слышала, ты там сразу всех по местам расставил. Показал местным шакалам, кто в клетке альфа. Уважаю, — Рэйчел лениво подняла бутылку в своеобразном тосте. — И после такого этот дебил всерьёз думал, что пара дней в обезьяннике тебя сломает? Да это же ебучий цирк. В полицию набирают одних идиотов, а потом мы в Бюро разгребаем за ними дерьмо.
Я подозревал, что у копов о федеральных агентах мнение примерно такое же, но благоразумно промолчал. Она вытащила меня из камеры, почти не зная, а спорить о межведомственной вражде сейчас было последним, чего мне хотелось.
— Короче, Том, расслабься. С такими «уликами» ни один прокурор в здравом уме не возьмётся за это дело. Суда не будет. А после того как я нагнала жути на твоего детектива, он ещё и сам Миллера уговорит всё замять. Хер знает, может, даже посадит его в камеру на пару часов, чтобы пасть закрыл.
Это были не просто хорошие новости. Это был джекпот. На секунду захотелось вскочить и исполнить какой-нибудь победный танец, но я сдержался и ограничился коротким:
— Спасибо, Рэйчел. Ты меня реально выручила.
— Да засунь своё «спасибо» себе в жопу, — резко перебила она, и в глазах вспыхнуло что-то горячее. — Слушай сюда, Том. Мне плевать, какие тёрки у тебя с Миллером. И где ты научился так валить людей — тоже плевать. Но если тот придурковатый спасатель из Малибу Алекс хотя бы наполовину прав насчёт тебя… то когда я вляпаюсь во что-то, с чем ФБР не справится, ты придёшь. Договорились?
— Справедливо, — без колебаний ответил я. Сделка была честной.
— Отлично, — она бросила на стойку несколько мятых купюр, даже не дожидаясь сдачи. — Увидимся через неделю на пейнтболе. Не опаздывай.
Я смотрел ей вслед, пока её уверенная походка не растворилась в толпе. Рэйчел была ходячим противоречием: материлась как сапожник, вела себя вызывающе, но под маской сорванца скрывался стальной стержень. На такого человека можно было положиться, а в моём нынешнем мире это стоило дороже любых денег. Я понятия не имел, какая помощь может понадобиться Рэйчел от Томаса Росса, но долги привык возвращать.
***
Следующая неделя прошла в уже ставшем привычным рабочем ритме. Мои дни превратились в идеально выверенный алгоритм: изнурительные тренировки на пределе возможностей, курсы первой помощи, где я до автоматизма отрабатывал наложение жгутов и перевязку ран, и бесконечный бег. Я записался на продвинутые занятия по лёгкой атлетике, чтобы отточить технику дыхания.
Полиция, похоже, забыла о моём существовании. Ни звонков, ни визитов. Дэнни тоже молчал, а это было лучшим признаком. Куратор доволен ровно до тех пор, пока объект не создаёт проблем.
Однажды вечером, когда за окном уже сгущались сумерки, я заметил, что испанские рабочие тетради исписаны до последней страницы. Из любопытства открыл толстый словарь на случайном месте. Слова переводились мгновенно, без малейшего усилия, будто язык был мне родным.
Для финальной проверки я зашёл на YouTube и включил какой-то аргентинский фильм. Типичная мелодрама про бедную служанку и богатого наследника, влюбившихся друг в друга. Сюжет был настолько приторным и шаблонным, что меня едва не затошнило, но важным было другое. Я понимал каждое слово. Каждую интонацию, весь сленг, бешеный темп речи — это больше не превращалось в бессмысленный шум. Я овладел испанским.
Теперь нужна была практика — настоящий разговор, чтобы закрепить результат. И я прекрасно знал, кто станет лучшим учителем. Пора было наконец набраться смелости и пригласить Стефани на свидание.