Глава 12. Наступление соседки

Когда я переступил порог гостиной, реальность на миг будто дала сбой. На моём привычном диване, среди кружевных салфеток, вышитых мамой, и цветастых подушек сидела соседка. Её присутствие рассекало эту консервативную уютность, словно неоновая вывеска в антикварной лавке: ярко-розовые волосы выглядели чужеродным пятном на фоне бежевых обоев, а замысловатые татуировки, змеившиеся по бледной коже рук, резко контрастировали с тонкими ручками фарфорового сервиза, из которого она неспешно пила чай.

— Том, — просияла мама. Она буквально светилась от счастья, наконец-то заполучив компанию для своих бесконечных чаепитий. — У нас гости!

— Уже заметил, — отозвался я, смерив девушку внимательным взглядом. Ощущение, что она преследует меня с какой-то скрытой целью, усиливалось с каждой секундой.

— Привет, Том, — беспечно махнула она рукой, даже не подумав поставить чашку обратно на блюдце.

— Здравствуй, — голос у меня вышел суше прошлогоднего сухаря. Я перевёл взгляд на маму. — Я не ждал гостей.

— Это просто дружеский соседский визит, Томас. Не ворчи так. Смотри, Стефани даже принесла чудесное домашнее печенье к чаю.

Стефани. Значит, вот как её зовут.

— Понятно, — бросил я и уже собирался отступить в безопасную тишину своей комнаты.

— И куда это ты собрался, Томас Росс? — в мамином голосе зазвенел металл, обычно предвещавший длинную лекцию о морали. — Опять закопаешься в компьютер? У нас в доме гости, прояви хоть каплю воспитания!

Я замер. Внутри медленно поднялась волна холодного раздражения.

— Мам, мне уже не пятнадцать, чтобы развлекать твоих подруг по команде, — перебил я, даже не оборачиваясь. — У меня каждая минута расписана. Сейчас по графику я должен заниматься испанским.

Я буквально чувствовал, как она прожигает мне спину сердитым взглядом. В комнате повисла тяжёлая пауза. Надо отдать Стефани должное: она неожиданно проявила такт, не вмешиваясь в нашу маленькую семейную драму, и просто притихла, стараясь слиться с обивкой дивана.

Я уже сделал шаг к двери, празднуя маленькую победу, когда мозг внезапно выдал предупреждение. Критическая ошибка. Если я сейчас всерьёз обижу маму, она просто перестанет готовить. А это означало, что мой реактор, которому требовалось чудовищное количество калорий для поддержания формы и восстановления после тренировок, останется без топлива. Готовить самому? Тратить по три часа в день у плиты только ради того, чтобы не свалиться от истощения? Нет, мой день и так был расписан по минутам, а подобная потеря времени стала бы стратегической катастрофой.

Я резко остановился и медленно повернулся обратно, демонстративно бросив взгляд на часы.

— Хотя... — выдавил я из себя нечто похожее на примирительную улыбку. — До восьми у меня ещё есть пятнадцать минут. Думаю, это время я могу уделить нашей гостье.

— Вообще-то я как раз собиралась уходить через пятнадцать минут, — мягко улыбнулась Стефани, и я заметил, как складка гнева на мамином лбу тут же разгладилась. Кризис удалось предотвратить в последнюю секунду. Чистая тактика.

Я рухнул в свободное кресло, ощущая приятную ломоту в теле после спортзала. Налив себе полный стакан молока, взял печенье с шоколадной крошкой. Оно оказалось неожиданно вкусным — рассыпчатым, с едва уловимым ароматом ванили.

— О чём беседовали? — спросил я, стараясь придать голосу максимально непринуждённый, светский тон.

— О собаках, но сомневаюсь, что тебе это интересно, — ответила Стефани, внимательно наблюдая, как я осушаю стакан в три глотка. — Том, ты правда изучаешь испанский? Серьёзно?

— Sí, amiga, — коротко кивнул я, наслаждаясь тем, как легко чужое слово скользнуло с языка.

— Кстати, Том, ты знал, что у Стефани корни из Аргентины? — мама закинула наживку с таким очевидным намёком, что я едва не закатил глаза. — Вы могли бы практиковаться вместе. Живое общение ведь так важно!

— Мне совсем не трудно было бы выделять пару часов в день, чтобы помочь тебе с произношением, — подтвердила девушка, и на миг в её глазах мелькнуло что-то странное.

— Боюсь, мой уровень пока слишком слаб для полноценных разговоров, — тактично, но твёрдо увёл я тему в сторону. — Но я запомню твоё предложение. Возможно, позже воспользуюсь им, когда перестану путать артикли.

— О, уверена, это случится очень скоро, — заговорщически произнесла мама, подмигнув Стефани. — У моего сына настоящий талант. Он схватывает всё на лету, осваивает за один вечер то, на что другим нужны месяцы.

— Повезло, — Стефани посмотрела на меня долгим изучающим взглядом. В нём читалось либо искреннее уважение, либо скрытый холодный расчёт. — Но, Том, зачем тебе вообще испанский? Собрался летом рвануть на Ибицу или в Мадрид?

— Этот навык необходим для работы, — ответил я чистую правду, прекрасно зная, что лучшая ложь всегда строится на фактах. — В ближайшем будущем мне придётся тесно сотрудничать с коллегами из Латинской Америки. Бизнес, сама понимаешь.

— Вау, серьёзно? Общаться с иностранцами — это же безумно круто! А где ты сейчас работаешь? — её любопытство казалось почти детским, но бдительности я не терял.

Мама, к её чести, проявила удивительную выдержку. Она сделала вид, будто сама ничего не знает о моих делах, оставляя мне пространство для собственной легенды. Старая история про скучный офис больше не работала: всю неделю я носился по городу в любое время суток, перестал носить галстуки и начал выглядеть как человек, который проводит больше времени на стрельбище, чем за таблицами Excel.

— Мне поступило очень выгодное предложение от министерства обороны, — вновь не соврав ни единым словом, сказал я. — Контракт с армией. Подробности раскрывать нельзя, сама понимаешь, соглашение о неразглашении.

— Ничего себе! — глаза Стефани вспыхнули неподдельным интересом, и она даже слегка подалась вперёд. — Я видела, как ты каждый день пропадаешь в спортзале. Это всё из-за армейских требований?

— Именно, — позволил я себе лёгкую улыбку, понимая, что такая тактика — идеальный щит. — Сейчас у военных вводят новые стандарты. Даже те, кто сидит за компьютерами и занимается тактическим планированием, обязаны поддерживать отличную физическую форму. Без исключений.

— А как они вообще на тебя вышли? Ты сам подал заявку или тебя... завербовали?

Вопрос прозвучал слишком уж конкретно, но я ответил шуткой, которая была шуткой лишь наполовину:

— Знаешь, если армия начинает тебя искать, обычно это плохо заканчивается. Так что лучше считать, что мы нашли друг друга по взаимному согласию.

Я демонстративно взглянул на часы. Секундная стрелка только что завершила круг.

— Ровно восемь. Прошу прощения, дамы, но долг зовёт. Мне как раз выдали новый сборник упражнений, и мне не терпится его опробовать.

Я поднялся, чувствуя, как внутри вновь разгорается азарт исследователя. Впереди меня ждала ночь учёбы, и я не собирался терять ни секунды сверх того, что требовал этикет.

— Какая жалость, — мама тяжело и нарочито вздохнула, глядя на гостью. — Мы так хорошо сидели, только разговорились.

— Миссис Росс, мне, пожалуй, тоже пора, — Стефани грациозно поднялась с дивана, поправляя край футболки и открывая взгляду ещё одну татуировку на предплечье. — Было очень приятно поболтать. Может, как-нибудь ещё пересечёмся за чашкой чая?

— Конечно, дорогая, заходи в любое время! — мама лучилась таким радушием, что в комнате будто стало светлее.

— Спокойной ночи, — коротко сказал я и закрыл за ней дверь. Щелчок замка прозвучал как сигнал окончания раунда.

После этого незапланированного чаепития в гостиной воцарилась уютная, но слегка заговорщическая тишина. Я не сразу ушёл к себе и начал помогать маме с посудой. Это был наш старый ритуал: она мыла, я вытирал. В такие моменты мы всегда разговаривали откровенно.

— И что это сейчас было? — нарушила молчание мама, протягивая мне первый чистый стакан — ещё тёплый и влажный. — Молодая, красивая, яркая девушка буквально вешается тебе на шею, а ты сидишь с видом человека, у которого зуб ноет. От тебя таким холодом тянет, что впору иней со стен соскребать.

— Ты тоже это заметила? — осторожно взял я стакан через полотенце, стирая капли воды. — Она слишком уж активно пытается со мной заговорить.

— Том, да это заметил бы даже слепой идиот, — фыркнула мама, взбивая пену губкой. — Неужели ты серьёзно думаешь, что девушка с такой внешностью и насыщенной социальной жизнью стала бы таскаться к старой карге вроде меня просто ради соседской поддержки? Не смеши. Стефани пришла сюда исключительно из-за тебя, и это у неё на лбу было написано огромными буквами.

Я невольно улыбнулся. Мне всегда нравилось вот так разговаривать с мамой — без лишнего официоза, как с хорошим другом. Мы легко понимали друг друга даже тогда, когда я был совершенно невыносимым подростком.

— А пока тебя не было, она буквально засыпала меня вопросами, — мама протянула следующую тарелку. — Что тебе нравится, какую музыку слушаешь, какие фильмы смотришь... Она глаз с тебя не сводит, Том, а ты включил режим старого пня. Честно, я тебя не понимаю.

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — пробормотал я, методично полируя тарелку до скрипа. — Мы живём здесь уже несколько лет. Не год и не два. И всё это время она меня почти не замечала, едва здоровалась при встрече. А теперь вдруг несколько дней подряд буквально не отлипает. Тебе не кажется это подозрительным? Уверен, ей что-то от меня нужно.

— Разумеется, ей от тебя что-то нужно! — мама посмотрела на меня так, словно перед ней был наивный ребёнок, до сих пор верящий в зубную фею. — Женщина никогда не станет так настойчиво цепляться к мужчине без скрытого мотива. Говорю тебе это как женщина с огромным жизненным опытом. Только представь: она решила зайти через меня, через твою мать, чтобы прощупать почву и наладить контакт. Девочка явно настроена серьёзно и не боится трудностей.

— Вот именно! Я об этом и говорю. Стефани совершенно очевидно что-то от меня нужно, — победно вскинул я подбородок.

— Конечно нужно, только вовсе не то жуткое, что ты уже успел придумать у себя в голове, — мама покачала головой, смывая пену с последней тарелки. — Она свободна, а найти перспективного мужчину в нашем окружении почти невозможно. Хочет замуж, детей, а время идёт. Женщины, в отличие от вас, мужчин, с возрастом не становятся лучше, как хорошее вино. Нам приходится действовать решительно.

— Ей же чуть за двадцать, разве нет? — нахмурился я, пытаясь вспомнить её возраст.

— Вообще-то двадцать шесть. Самый расцвет, но тревожные звоночки уже начинают звенеть.

— Ну, до тридцати ещё далеко. Не рановато ли начинать паниковать и бросаться на соседей?

— Том, открою тебе маленький секрет, который ты, похоже, упустил: мужчин в мире полно, а вот действительно перспективных — единицы. Поэтому умные женщины хватают интересного соседа раньше, чем его уведёт кто-то другой.

— Мам, ты сейчас серьёзно? — поставив посуду в шкаф, повернулся я к ней. — Мне тридцать два, я живу в одной квартире с матерью. Что во мне вообще может показаться интересным для такой девушки?

— Это ты смотришь на ситуацию со своей колокольни, — начала мама тщательно промывать губку, глядя в окно на огни города. — А теперь попробуй взглянуть иначе. Мужчина в расцвете сил, со своей квартирой, стабильностью и, судя по всему, очень неплохой работой. В глазах любой разумной девушки ты — идеальный кандидат в мужья и отцы. К тому же в последнее время ты сильно изменился к лучшему.

Я замер.

— В каком смысле?

— С твоего лица исчезла эта вечная серая усталость, — мама повернулась ко мне, внимательно изучая мои черты. — Кожа стала чище, взгляд острее. Даже двигаешься теперь иначе — увереннее. В тебе появилась какая-то внутренняя сила, которую женщины чувствуют за километр.

Я посмотрел на своё отражение в изогнутом боку чистого стакана. Поверхность искажала черты, но даже там было видно: мама права. Лицо стало жёстче, решительнее. Видимо, систематические тренировки и отсутствие выматывающей офисной рутины действительно работали как мощный магнит. Сильные и довольные жизнью люди всегда притягивают окружающих — таков закон природы.

— Кстати, то, что ты сказал про работу с армией, было просто гениально, — мама выключила воду и вытерла руки. — Женщинам всегда нравились мужчины в форме или связанные с силовыми структурами. Армия звучит надёжно, престижно и статусно. Теперь Стефани начнёт бегать за тобой ещё активнее, даже не сомневайся.

— Думаешь, не стоило этого говорить? Я сболтнул лишнего?

— Том, — она подошла ближе и, положив ладонь мне на плечо, посмотрела прямо в глаза. — Напомни, сколько лет прошло с твоих последних нормальных отношений?

Я отвёл взгляд.

— Пять.

— Вот именно. А теперь молодая, красивая и явно заинтересованная девушка практически сама падает тебе в руки. О чём тут вообще думать? Пользуйся шансом, пока он есть.

— А если мне... ну, не нравятся розовые волосы? — пробормотал я, осознавая, насколько по-детски и глупо это звучит.

Мама усмехнулась и направилась к выходу из кухни.

— Мне этот цвет тоже не по душе. Но, в конце концов, Томас, любая краска рано или поздно смывается. Главное — то, что скрывается под ней.

Она ушла, оставив меня наедине с ворохом мыслей. Я стоял в тихой кухне, слушая гул холодильника, и взвешивал варианты. А что, если мама права? Может, действительно стоит попробовать сходить со Стефани на свидание. Да, её настойчивость слегка пугала и напоминала спринт к алтарю, но я всё-таки взрослый человек. Никто не заставляет меня делать предложение на первом свидании. А если мы не сойдёмся характерами или она окажется слишком утомительной... что ж, у меня всё равно останется неплохой бонус. С её аргентинскими корнями я смогу подтянуть испанский почти до уровня носителя в рекордные сроки.

Внутренний прагматик довольно кивнул. Я выключил свет и направился к себе в комнату. Завтра меня ждал новый день, новые тренировки и, возможно, новые приключения с настойчивой соседкой.