Глава 2. Кто она?
Она была мертва…
Вернувшись в страну и узнав об этом, он ощутил лишь горькое разочарование.
Что произошло? Почему её здесь нет?
Месть ей была единственным, что двигало им всё это время. Она предала его. Он вернулся на эту землю лишь затем, чтобы утащить её за собой в ад и заставить искупить вину.
И после всего этого она мертва? Она — вторая половина его души?
Его мир дал трещину, душу швырнуло в бушующий океан, и он погрузился на самое дно под свирепыми чёрными волнами.
Он бился о стены так истошно, будто готов был раздробить свои кулаки, и выл, точно дикий зверь.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Эм… ну… чтобы ты ничего такого не подумал. Я не могла встать вовсе не потому, что испугалась призрака. У меня просто спина больная, опять прострелило.
Спустя час после того, как мы увидели призрака на школьном дворе, мы с Токо брели по тёмному жилому кварталу, прижавшись друг к другу.
И дело было совсем не в романтике. Токо так перепугалась, что ноги её совершенно не слушались, и мне пришлось вести её под руку до самого дома.
— Честное слово, это всё спина! И призрак тут ни при чём! Я её ещё в детстве растянула, вот она время от времени и ноет, — упорствовала она. Ещё сплошь красная от смущения, Токо шаталась из стороны в сторону и изо всех сил вцепилась в мой рукав.
Удивительно, но даже в таком плачевном состоянии Токо успела крикнуть: «Я догоню этого призрака!» — и попыталась гордо подняться. После чего тут же повалилась вперёд и вспахала носом траву. Кончик её носа до сих пор сохранял ярко-алый оттенок.
— Что-то я раньше никогда не слышал про твои проблемы со спиной.
Сумка моя висела на левом плече, а в левой руке я сжимал ещё и сумку Токо. Правой же рукой я поддерживал её саму. Когда я поддел её, сбиваясь с дыхания, она виновато повесила голову — ровно той реакции я от неё и ждал.
— Мне правда очень жаль! Я ужасный пример для подражания.
Может, я перегибаю палку?.. Хотя нет, стоит мне сейчас дать слабину, и она окончательно зазвездится.
— Раз ты это понимаешь, может, хватит уже лезть во всякие авантюры? Какая бы плоская грудь у тебя ни была, ты всё ещё девушка, так что… Ай!
Выражение лица Токо мгновенно изменилось, и она больно ущипнула меня за щёку.
— Ужас какой! Это же самые настоящие сексуальные домогательства! Тебе следует с большим уважением относиться к тем, кто старше!
Она изо всех сил тянула меня за щёку, зажатую между большим и указательным пальцами.
— Ай-ай-ай! А тебе стоит проявлять чуть больше сочувствия к тем, кто помладше!
— Всё, теперь я и сама дойду. Можешь идти.
— Тебя же всё ещё штормит.
— За тем поворотом пройти буквально пару минут — и я дома. Я справлюсь.
Она поджала губы и сухо отвернулась.
— Ах ты гад! — раздался неподалёку пронзительный женский крик.
— Кто я вообще для тебя такой, Рю?
— Вот именно, давай рассказывай! Кого ты выберешь: меня или её?
— Эй! Не делайте вид, будто меня здесь нет!
Похоже, за углом разгоралась нешуточная перепалка. Мы с Токо осторожно выглянули из-за стены и увидели трёх девушек, окруживших какого-то парня под светящимся фонарем. Они наперебой кричали друг на друга.
Все три были в бешенстве и сыпали обвинениями: «Это я встречаюсь с Рю!», «Ты только мешаешься под ногами!», «Нет, это ты мешаешься!». Судя по всему, парень крутил роман сразу с тремя. Но, хотя виноват во всём был именно он, парень даже не пытался их остановить. На его губах играла лёгкая ухмылка, а руки были вальяжно сложены на груди. Высокий, широкоплечий, мужественного телосложения — наверняка спортсмен или типа того. Одежда и причёска тоже выглядели подчеркнуто небрежно. Типичный красавчик, от которого девушки теряют голову.
Студент, что ли?
— Слушайте, может, пойдём в другое место? Если мы устроим сцену прямо здесь, у меня будут неприятности. Мой дом вообще-то в двух шагах.
Едва парень произнёс это, как по моему позвоночнику пробежал ледяной холодок.
Я повернулся и увидел, как Токо скрежещет зубами, по какой-то причине наливаясь слепой яростью.
А? Погодите, что? Почему Токо так злится? — запаниковал я, совершенно ничего не понимая.
Токо выхватила у меня из рук свою сумку и рванула вперёд.
Токо, постой! А как же твоя больная спина?!
Её глаза пылали, она гордо расправила плечи — вся боль мгновенно улетучилась перед лицом вспыхнувшего гнева. Она направлялась прямо к ругающейся компании.
Затем её сумка описала широкую дугу над головой, и Токо взвизгнула:
— Рю! Получи, скотина!
— Кхъ… Токо?!
Глаза парня вылезли из орбит, когда сумка со свистом обрушилась прямо ему на физиономию.
Хлоп! — с глухим звуком сумка встретилась с его лицом. Девушки вокруг в ужасе отшатнулись. Я и сам замер с открытым ртом.
— Я просто ушам своим не верю! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не устраивал эти разборки возле дома?! Что подумают соседи?! И ты снова крутишь романы с тремя сразу?! Как можно быть настолько падким на девчонок?! У тебя хоть капля совести есть?!
Парень свалился на землю, а Токо продолжала осыпать его голову и лицо градом ударов обеими руками.
Девушки буквально оцепенели от страха перед такой агрессией. Я быстро подбежал к Токо и скрутил её руки за спиной.
— Остынь, Токо! Я не знаю, что здесь происходит, но драться нельзя! Успокойся, а не то снова сорвёшь спину!
— Не вмешивайся, Коноха!
Токо вырвалась из моих объятий и ледяным тоном обратилась к девушкам:
— Вам всем было бы намного полезнее сидеть дома и читать полное собрание сочинений Сосэки Нацумэ, чем ссориться из-за этого никчёмного бабника! Начните с его сборника связанных рассказов «Десять ночей сновидений»! Эти эстетичные, фантасмагоричные истории обладают вкусом выдержанного вина. Захмелейте от этого бесподобного аромата и тепла поэтических строк, скользящих по вашему горлу! Вы ещё спасибо скажете за то, что родились японками! А когда закончите, беритесь за его первую трилогию. Там вас ждут ещё более глубокие чувства!
Девушки так и стояли с открытыми ртами, пока она с абсолютно серьёзным видом зачитывала свою нотацию.
Затем Токо больно цапнула парня за ухо.
— Всё, Рю, мы идём домой!
— Ай-ай-ай! Отпусти, отпусти, отпусти-и-и!
Вот так просто она потащила за собой парня — хотя тот был куда крупнее и крепче её, — и они скрылись в залитом лунным светом переулке.
— Что… что только что произошло?
— Я… я не уверена. А что ещё за первая трилогия?
— Главный вопрос: откуда эта девица вообще знает Рю?!
Я стоял в ошеломлённом молчании подле шептавшихся девушек.
Откуда Токо знает этого парня?
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
На следующее утро я вышел из дома как обычно и направился в школу. По дороге я заметил длинную косу, похожую на кошачий хвост, выглядывающую из-за столба линии электропередач.
— Посмотрите-ка, кто тут у нас…
Токо смущённо выступила вперёд. Уткнув голову в грудь и полыхая ярко-красным лицом, она держала в руках открытый покетбук.
— Доброе утро, Коноха.
Казалось, она поджидала меня специально. Склонив голову, она полыхала густым румянцем.
— Прости за вчерашнее. Ты был так любезен, что проводил меня до дома, а я просто сорвалась и совсем про тебя забыла… Мне правда очень жаль.
Похоже, Токо искренне винила себя. Она явно переживала, что я могу на неё разозлиться, и то и дело осторожно выглядывала из-за своего экземпляра «Легенды о Лунной горе» Ацуси Накадзимы. Тот факт, что она пришла специально ради извинений, сильно смягчил мою обиду, но кое-что всё ещё не давало мне покоя.
— А кто этот Рю? Вы, похоже, довольно хорошо знакомы.
Токо ответила не сразу, с видимым трудом:
— Я живу в приёмной семье, а Рюто — их сын. Так что он мне вроде как младший брат.
— В приёмной семье? А твои родители что, в гоблинских землях живут?
Она тут же отвесила мне лёгкую затрещину кулаком.
— Прекрати называть меня гоблином!
Токо надулась, закипая от обиды, и заявила, что обозвать девушку гоблином — значит ранить её нежное невинное сердце, и она понятия не имеет, как можно быть таким бестактным. Меня всё ещё подмывало спросить, не гоблины ли её настоящие родители, где они вообще и чем занимаются, оставив дочь в чужом доме, и знают ли люди, у которых живёт Токо, что она ест книги… но я решил, что задавать такие вопросы явно не стоит.
Я сдался.
— Мы опоздаем, — сказал я и шагнул вперёд.
— Подожди меня! — Токо поспешила за мной.
— И всё-таки, как думаешь, что это за чертовщина была вчера ночью? И та девушка…
Пока мы шли бок о бок к школе, я сменил тему. Токо недовольно поджала губы и скрестила руки на груди.
— Это наверняка какая-то уловка. Я обязательно во всём разберусь.
— Что? Ты всё ещё хочешь продолжать расследование?
Я был просто поражён, но Токо отрезала без тени сомнений:
— Разумеется.
У входа в школу она помахала мне на прощание и направилась к шкафчикам для третьеклассников.
— Увидимся позже, Коноха!
Ни капли не раскаялась!
День только начался, а я уже чувствовал себя выжатым как лимон. Направляясь в свой класс, я услышал, как меня окликнул одноклассник:
— Утро.
Я ответил на приветствие:
— О. Утро, Акутагава.
В последнее время я много общался с Акутагавой в классе. Он был спокойным и уравновешенным парнем — как снаружи, так и внутри, — высоким и неразговорчивым. Он никогда не говорил лишнего и не поддавался эмоциям. У него был непоколебимый дух, напоминающий крепкое дерево, и рядом с ним я чувствовал себя легко. Мы не были близкими друзьями, но именно такая дистанция казалась мне сейчас наиболее комфортной.
— Сделал домашку по математике? Можно сверить ответы?
— Да, конечно.
Мы открыли тетради и только начали разговаривать, как Акутагава ткнул меня локтём и незаметно указал мне за спину.
Я повернулся и увидел нашу одноклассницу Котобуки, которая смотрела на меня с укоризной.
Опять…
Котобуки почему-то питала ко мне неприязнь и постоянно вот так на меня глазела. Однажды я случайно услышал, как она говорила девчонкам из нашего класса, что терпеть меня не может. Похоже, её раздражало то, как я слабо и натянуто улыбался, чтобы никто не мог догадаться, о чём я думал на самом деле.
Но стала бы она так упорно одаривать меня косыми взглядами только потому, что я её раздражаю? Что я ей сделал?
Акутагава изобразил взглядом «увидимся» и безучастно отошёл в сторону.
Котобуки сделала шаг вперёд, затем отступила назад, нервно покрутила пальцами с аккуратным маникюром, явно не зная, как поступить. Но, осознав, что я за ней наблюдаю, вспыхнула и подошла ко мне.
— Что-то хотела, Котобуки?
Она раздражённо поджала губы и сухо ответила:
— От тебя — ничего.
У неё были красивые крашеные каштановые волосы, длинные стройные ноги и пышная грудь, из-за чего она пользовалась бешеной популярностью у парней в нашем классе. Судя по всему, им нравилась даже эта её резкость, ведь они считали, что за ней скрывается мягкая натура. Вот только я ни разу не видел, чтобы Котобуки смягчалась. Я даже представить себе не мог, чтобы она когда-нибудь мило улыбнулась парню, который ей нравится.
— Если ничего не хотела, то я бы хотел повторить математику.
— Ну и придурок. Думаешь, если будешь строить из себя идеального ученика, это кого-то впечатлит?
— …Ты хотела поболтать, Котобуки?
— Д-да ни за что! С чего ты вообще взял? Стала бы я с тобой разговаривать… Я просто… — Котобуки отвела взгляд и с едва уловимой робостью пробормотала: — Ты ведь пришёл сегодня в школу вместе с Амано, да?
— Что?
— Не притворяйся дураком. Вы пришли вместе.
Её взгляд снова уставился на меня, и она требовательно подалась вперёд.
— Я не притворяюсь… Мне просто стало интересно, откуда ты знаешь.
— Я случайно вас увидела! Не то чтобы я за вами следила! Но раз уж вы шли бок о бок, я просто подумала, что вы, возможно, встретились специально… Н-н-не то чтобы меня это волновало, конечно! Никому до тебя нет дела, Иноуэ. Но Амано помогала мне в библиотеке, так что я чувствую к ней уважение.
Это застало меня врасплох.
— Серьёзно? Ты нашла за что её уважать?
Неужели в Литературной барышне было что-то такое, на что могла бы второгодка равняться?
Котобуки ответила с вспыхнувшим от смущения лицом:
— Она много читает и знает о библиотеке абсолютно всё. И при этом совершенно не задирает нос из-за того, что она такая красивая. Она милая.
— Хмм-м-м.
— Чего ты так подозрительно смотришь? Что плохого в том, что я на неё равняюсь?
— Ха-ха-ха… Да ничего, наверное.
Иногда о некоторых вещах действительно лучше не знать. Токо повезло, что хоть кто-то смотрит на неё снизу вверх, так зачем же рушить образ, сложившийся в голове Котобуки?
Моя фальшивая улыбка, похоже, задела Котобуки за живое: она фыркнула и отвернулась.
— Короче, я просто хотела узнать, с чего это Амано припёрлась в школу вместе с тобой.
— Мы просто пересеклись по дороге, вот и пришли вместе.
На самом деле всё было не так уж случайно, но мне совершенно не хотелось вдаваться во все подробности. Поэтому я ответил максимально непринуждённо.
Котобуки одарила меня пристальным взглядом.
— Хм. Ну ладно.
С этими словами она повернулась ко мне спиной и направилась к своему месту.
Может, Котобуки так сильно меня недолюбливает просто потому, что ревнует к Токо, с которой я постоянно провожу время?
Я был в самом разгаре обеда, собранного мне матерью, когда в класс заглянула Токо.
— Эй! Коноха!
Её звонкий голос раздался от задней двери помещения, и она с улыбкой помахала мне рукой.
— Что стряслось?
Котобуки сидела в компании подруг. Она только поднесла к губам свой дынный хлебец, намереваясь откусить кусочек, но так и замерла, недовольно поджав губы и испепеляя меня взглядом. Я буквально физически ощущал, как её взор вонзается мне в спину, пока я выходил в коридор. Глаза Токо сияли, и она с нескрываемым восторгом схватила меня за руку.
— Я нашла вчерашнюю девушку, Коноха!
— Что!?
— Я так и знала, что никакой она не призрак! Идём!
Токо потащила меня за собой по коридору.
— Ты про ту девушку, Каяно Кудзё? И, пожалуйста, отпусти мою руку. Это смущает.
— Ладно-ладно, — хихикнула Токо и разжала пальцы. — Но да, я увидела, как она выходила из туалета во время перемены, и проследила за ней!
— Звучит как извращение какое-то.
Мы остановились у кабинета второго года обучения. Академия Сэйдзё была огромной школой, поэтому, хоть мы с той девушкой и учились на одном параллельном потоке, её класс находился довольно далеко от моего.
— Вот она.
Мы с Токо осторожно выглянули из-за косяка задней двери. Во время обеденного перерыва класс буквально кипел жизнью, но в самом центре этого шума абсолютно одиноко сидела девушка с волосами средней длины.
Остальные девчонки сдвинули свои парты вместе с подругами и оживлённо болтали за едой. Она же была единственной, у кого на столе не стоял обед, да и книгой или учёбой она занята не была. Она сидела неподвижно, кротко понурив голову, не шевеля ни единым мускулом и словно не моргая — точно изваяние, выточенное из пепельного стекла. То, что удавалось разглядеть из её лица и болезненно худых конечностей, один в один совпадало с обликом той девушки, которую мы видели вчера ночью на школьном дворе.
— Я ведь права?
— Но она кажется совершенно другой. Разве вчера она не выглядела более внушительно?
— Может, она просто сонная из-за того, что гуляла так поздно.
— Думаешь?
Пока мы шёпотом переговаривались, девушка бесшумно поднялась со своего места.
Никто в классе не обратил на это ни малейшего внимания. С блуждающим, отсутствующим выражением лица она направлялась к передней двери.
— Думаешь, она нас заметила?
— Не похоже.
— Пойдём за ней.
— Чего? Эй, Токо…
Просто поверить не могу…
Мне ничего не оставалось, кроме как беспомощно плестись вслед за Токо.
Девушка двигалась по коридору неуверенной, шаткой походкой, а затем стала спускаться по лестнице. Из-под подола юбки проглядывали тонкие ножки — подобные нежным стеблям, едва удерживающим клонящийся белый цветок; казалось, они готовы переломиться от наименьшего прикосновения.
— Как думаешь, куда она идёт?
— Может, купить еды?
— Тогда она идёт не в ту сторону.
Пройдя примерно половину пролёта, Токо окликнула её:
— Мы можем с тобой поговорить?
Едва девушка ступила на последнюю ступеньку, её тело подалось вперёд, и она беспомощно рухнула на пол.
Мы вдвоём сбежали по лестнице и бросились к ней.
Девушка свернулась калачиком, её глаза были закрыты. Вблизи её кожа казалась настолько бледной, что выглядела почти прозрачной, а из выреза школьной формы отчётливо выступала ключица.
— Эй! Что с тобой?!
Токо пыталась докричаться до неё, но девушка не открывала глаз. Она напоминала марионетку, которой перерезали нити.
— Коноха, бери с той стороны. Мы несём её в медпункт. Только осторожно.
— Понял.
Подхватив девушку с обеих сторон, мы подняли её на ноги. Когда я взялся за её руку, меня поразило, насколько она была хрупкой и безжизненной. Она весила не больше куска пенопласта.
Когда прошлым вечером я помогал Токо дойти до дома, я радовался, что она такая лёгкая, но эта девушка выходила далеко за рамки понятия стройности и изящности. В её плоти совершенно не ощущалось тяготения, отчего поневоле закрадывалась мысль, будто внутри этого хрупкого создания нет решительно ничего земного.
Когда мы добрались до медпункта на первом этаже, дежурная медсестра тут же всплеснула руками:
— Опять?! Я ведь сколько раз повторяла ей, что нужно нормально питаться, а она всё продолжает морить себя этой диетой!
Пока женщина ворчала, мы уложили нашу ношу на койку.
Веки девушки затрепетали, и медсестра тут же обрушила на неё суровый выговор:
— Амемия, тебя приводят ко мне уже в четвёртый раз из-за малокровия! Разве я не говорила тебе нормально есть и следовать тому меню, которое я тебе составила?! Твои руки стали ещё тоньше, чем прежде! Ты весишь гораздо меньше нормы. Тебе абсолютно незачем сбрасывать даже грамм на этой своей диете! Не обязательно съедать всё за один раз, но ты должна стараться хотя бы понемногу есть!
Девушка — Амемия — молча села на койке, опустив глаза в пол.
— Ты меня слышишь, Амемия?
— Да… Простите, — прошептала она. Её худощавое тело сжалось, выглядя беспомощным и незащищённым. Она напоминала крошечного, кроткого зверька.
— Я выпишу тебе витамины. Обязательно забери их с собой.
Стоило медсестре отойти в соседнюю комнату, как Амемия встала с кровати и просунула свои миниатюрные, почти детские ножки в белые сандалии.
Она взглянула на нас и молча поклонилась.
— Спасибо, что привели меня сюда. Извините за беспокойство.
Вся она будто балансировала на зыбкой грани между миром сущим и небытием — бесконечно далекая от того властного образа, что предстал перед нами накануне вечером. Я был полностью сбит с толку. Токо, похоже, тоже находилась в замешательстве.
— Эм, Амемия? Меня зовут Токо Амано, я третьегодка, а это Коноха Иноуэ — он второгодка. Мне кажется, мы виделись вчера поздно вечером на школьном дворе.
Амемия ответила на этот вопрос абсолютно пустым взглядом:
— Нет.
— Ну как же, вчера мы разговаривали с девушкой, которая выглядит точно так же, как ты. Её звали Каяно Кудзё.
Амемия вздрогнула.
— Ты ведь знаешь это имя, не так ли?
Токо подалась вперёд.
Лицо Амемии мертвенно побледнело, а губы мелкой дрожью затрепетали, но ни единого звука так и не сорвалось с её уст.
Из соседней комнаты вернулась медсестра с лекарством:
— Так, а теперь ты должна выпить эти таблетки. И обязательно начни нормально питаться!
Амемия приняла снадобье исхудавшей, почти невесомой ручкой и покорно устремилась к выходу.
— Постой! Неужели ты и правда не та девушка, которую мы встретили?!
Хрупкие плечи девушки снова задрожали. Не поднимая взгляда, Амемия едва слышно прошептала:
— Полагаю… вы повстречали моего призрака.
Токо обомлела, обронив дыхание; мне же показалось, будто окружавший нас воздух в то же мгновение сковало лютым хрустальным морозом.
Я ведь уже мертва.
Слова Каяно вновь эхом отозвались у меня в голове.
Неужели Амемия и Каяно — один и тот же человек, и Каяно — призрак, овладевший её телом? На тех записках, что она нам оставляла, тоже фигурировало слово «призрак». А ещё: «ненавижу тебя» и «мне больно»…
Неужели и эти загадочные цифры вывела она — призрак, вселившийся в Амемию?
Больше Амемия не молвила ни единого слова. До крови прикусив губу и безропотно понурив голову, она тихо растворилась за дверью.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Он с силой вонзил лопату в могилу, где покоилась она.
Бледная вспышка молнии на мгновение выхватила из тьмы его промокшую фигуру; дождь хлестал по коже подобно осколкам. Порывы ветра трепали его волосы, и он вопил, дико вращая налитыми кровью глазами:
— Каяно! Каяно! Вернись ко мне! Я готов повернуть время вспять, лишь бы узреть тебя вновь! Я мертвецов из могил подниму!
Кладбище казалось бескрайним лесом из крестов, воздвигнутых над мертвецами, но среди множества усопших была лишь одна душа, к которой он стремился.
Пот смешивался с дождём, стекая с его волос на лоб, а взгляд становился всё более безумным, хищным. Он продолжал вонзать инструмент в её могилу, точно одержимый.
Да. Всё ещё не окончено. Она предала его, безжалостно растоптала их прекрасный кукольный домик, обратив его в прах. Она жестоко высмеяла все его надежды.
И она за это так и не заплатила. Половина его души была вырвана и растерзана в клочья. Ей никогда не постичь всей глубины его отчаяния и ненависти.
Я вовек не прощу тебя за то, что ты оставила меня.
Пока его месть не свершится, не видать ей покоя.
— Проснись, Каяно! Вторая половина твоей души взывает к тебе, стоя над твоей могилой! Распахни свой гроб и выползи из этой тёмной, сырой земли! Ты искупишь всё! Своим телом, своим голосом, своими волосами, своими губами — всем своим существом!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Хм-м. Хотару Амемия, значит?
Занятия на сегодня закончились. Маки пришла на школьный двор, чтобы проведать Токо, а вернее, подразнить её из-за истории с призраками, но когда Токо выложила ей всю вчерашнюю историю, губы Маки искривились в неожиданно довольной ухмылке.
— Ого-го, а история-то становится всё более жуткой, Токо.
— И что это должно означать?
Токо взглянула на Маки снизу вверх, явно желая, чтобы та поскорее ушла. Тем не менее, она без колебаний продолжала свою слежку. Я сидел рядом с открытым учебником по физике на коленях, но единственное, о чём я мог думать, было: «Экзамены ведь уже на следующей неделе…»
— Ты с ней знакома, Маки?
— В средней школе она училась на год младше меня. Мы вместе состояли в кружке изобразительного искусства. Она очень скрытная, так что я с ней почти не общалась. Однако про Хотару Амемию ходят кое-какие слухи.
— Опять слухи? — мрачно хмыкнула Токо.
— Разве ты не слышала? Любого, кто сближается с ней, настигает проклятие.
— П-проклятие?.. — Голос Токо перехватило, да и я сам невольно поднял взгляд.
Маки с садистским наслаждением наблюдала за тем, как лицо Токо исказилось от напряжения, и продолжила:
— Именно. Хотару Амемия вечно оказывается в самом центре всякой мистики. С теми, кто имеет с ней дело, случаются ужасные вещи, угрожающие их жизни. Вам двоим стоит быть осторожнее. Хотя, может, вас уже прокляли?
Токо решительно качнула головой и поднялась со своего места.
— Ты это серьёзно? Можешь пугать призраками, проклятиями и прочей антинаучной ахинеей детей! Очевидно же, что Амемия что-то знает про Каяно Кудзё. Когда я спросила её в медпункте, она заявила, будто это был её призрак, но если я испугаюсь и сдамся, то потеряю всякое уважение в глазах выпускников литературного клуба! Да! Ну и пусть она проклята! Я — Литературная барышня, и я от корки до корки прочла «Легенды Тоно» легендарного фольклориста Кунио Янагиты!
— Как отважно, — с иронией похвалила её Маки, похлопав в ладоши.
Я же окончательно пришёл к выводу, что больше не могу во всём этом участвовать, поэтому захлопнул учебник и поднялся на ноги.
— Готов, Коноха? Сегодня вечером мы снова устроим засаду, поймаем Каяно Кудзё и разоблачим этот заговор… Эй, ты куда это? Коноха?
— Я в уборную.
— С портфелем?
— Хочу проверить, ровно ли нарисованы брови, и подправить румянец.
Когда я уходил, Токо закричала мне вслед:
— Быть того не может! Ты же вовсе не красишься! Эй, Маки, ты чего хохочешь?! Н-нет! Он меня не бросает! Правда ведь, Коноха? Ты ведь вернёшься? Обещай! Эй, ты меня слышишь?! Коноха! Коноха-а-а!
Разумеется, у меня не было ни малейшего намерения возвращаться.
Я бы соврал, если бы сказал, будто меня совсем не интересовала связь между Каяно Кудзё и Хотару Амемией. События минувшей ночи глубоко запали мне в душу, а слова Амемии были полны скрытого смысла. Одолевал ли меня интерес? Как и любого другого на моём месте.
Но я вовсе не горел желанием встревать во всю эту кутерьму ещё сильнее, чем уже успел. А самое главное — на носу были промежуточные экзамены. Любую клубную деятельность перед экзаменами следовало приостановить. Токо, скорее всего, скоро сдастся и сама отправится домой.
Когда я спешно пересекал школьный двор, ко мне, сияя от радости, подбежала в сопровождении подруг девушка, учившаяся со мной в одном классе в прошлом году.
— Коноха! Вот ты где!
А? Что ещё такое?
— Там тебя ищет такой красавчик! Скорее иди за нами!
Окружённый хихикающей стайкой девчонок, я был увлекаем вперёд без малейших объяснений. По пути мы миновали Котобуки, которая проводила меня изумлённым, широко раскрытым взглядом.
Когда мы добрались до школьных ворот, у ограды стоял тот самый парень, которого прошлым вечером сбила с ног и уложила на лопатки Токо.
— Как жизнь? Помнишь меня?
— Ты же тот… Токо…
— Рюто Сакураи. Рад знакомству, Коноха.
Склонив своё гигантское тело в приветствии, он тут же адресовал ослепительную улыбку приведшим меня девчонкам.
— Мучас грасиас, что привели его девочки. Ещё увидимся!
Он подмигнул им, после чего крепко сжал мой локоть и увлёк за собой.
— Пойдём в место потише.
Сзади донеслись тоскливые вздохи девчонок. Я поспешно подал голос:
— П-постой, ты же…
— Зови меня просто Рю. Ты ведь всё-таки старше меня.
— Я?..
Только сейчас я обратил внимание: если вчера вечером он был в обычной одежде, то сегодня на нём красовалась школьная форма. Эмблема на груди принадлежала соседней мужской гимназии. И раз уж он был младше меня, то получалось…
— Так ты первогодка?!
— Ага, именно. Умудрился поступить в прошлом году.
Он ещё в прошлом году ходил в среднюю школу — с такими-то габаритами?! И теперь, будучи всего лишь первогодкой старшей школы, он уже закрутил романы с тремя девчонками одновременно и устраивал любовные разборки прямо посреди ночной улицы?! Да кто он вообще такой?!
— Зачем я тебе понадобился? И откуда ты знаешь моё имя?
— Токо постоянно треплется о тебе дома: «Сегодня Коноха написал для меня вот такую историю! А сегодня — вот эдакую! Это было сладко, этот рассказ был с перчинкой, тот отдавал горечью, а другой — с солонцой!» И всё в таком духе.
У меня перехватило дыхание, причём далеко не только от смущения из-за того, что Токо так много обо мне болтала.
— Ты… ты знаешь, что Токо «ест» книги?
Рюто взглянул на меня, и один уголок его губ криво пополз вверх.
— Ну разумеется. Мы же живём под одной крышей. Каждое утро на завтрак она уплетает детские книжки вроде «Гури и Гура» или «Мы все из Бюллербю». Она уши нам забалтывает, описывая каждый вкус, а потом восторженно дербанит страницы на кусочки.
При этих словах мне показалось, будто безымянная досада пронзила моё сердце.
Какая, казалось бы, разница?... Ну знает кто-то ещё секрет Токо — и что с того? Какое мне дело до того, что он знает её лучше, чем я?
Но по какой-то причине желудок у меня сжался в тугой узел.
Я осторожно высвободил руку из его хватки.
— Ты тоже «ешь» книги?
— А ты как думаешь?
Его скульптурно очерченные, мужественные губы снова изогнулись в ухмылке. Взгляд его напоминал хищного зверя, и стоит мне взглянуть в эти глаза, как всё моё существо поневоле сжималось. От него веяло чем-то похожим на то чувство, которое у меня вызывала Маки.
— В любом случае, не хочешь пойти перекусить? Тогда и поймёшь, похож я на Токо или нет.
Местом, которое он выбрал, оказался фастфуд ресторанчик, стилизованный под американский вестерн салун. Столы и стулья здесь были вырезаны из тёмно-коричневого дерева, а на стене висела мишень для дартса.
Оказавшись внутри, Рюто заказал себе гигантский гамбургер высотой почти с ладонь, доверху набитый беконом, салатными листьями, грибами и сыром, целую гору картофеля фри, посыпанную базиликом, и большой стакан газировки.
— Держи, Рю.
— Премного благодарен, Харуми.
Девушка постарше, с которой он, судя по всему, был знаком, принесла его заказ, и он тут же одарил её своим фирменным обаянием. После чего с жадностью набросился на еду.
Он широко разевал рот, измазывая уголки губ красным кетчупом, с жадностью проглатывал куски, а затем отправлял в рот брусочки картофеля фри толщиной с палец.
Оставив нетронутыми заказанные мной французские тосты и травяной чай, я лишь молча наблюдал за тем, как Рюто поглощает пищу.
Токо тоже была способна есть обычную еду. Она могла откусить кусочек и проглотить его, но сама признавалась мне, что для неё эта пища не имеет абсолютно никакого вкуса — всё равно что глотать чистую бумагу.
Представления Токо о «сладости» или «остроте» вовсе не совпадали с нашими, ведь она понятия не имела, каков на вкус бисквитный торт или яблочный пирог. Она просто использовала воображение, пытаясь провести параллели между нашей едой и тем, что чувствовала, читая книги, чтобы потом восторженно описывать свои впечатления.
«М-м-м! Полагаю, именно такой вкус должен быть у тёплого яблочного пирога со взбитыми сливками!»
Так что тот факт, что Рюто с таким азартом уплетал свой гамбургер, ещё не означал, что он обычный человек. Это вполне могло быть лишь притворством.
Однако…
— Ты есть-то будешь? Оно куда вкуснее, пока горячее.
— …Ты меня просто развёл.
Он оказался самым обычным человеком — из тех, кто ест хлеб и пьёт воду, как и все мы. Он заманил меня, а я полностью попался на его удочку.
— Ну зачем ты так? Я же просто спросил, не хочешь ли ты перекусить.
Он и правда был очень похож на Маки, улыбался во весь рот, а за пазухой держал совершенно иные мысли.
Просто уму непостижимо, пытаясь сбежать от Токо, я умудрился попасться в лапы сыну семейства, у которого она жила. У меня было скверное предчувствие, что меня вот-вот втянут в очередную неприятность.
Я вонзил вилку в кусочек своего французского тоста и угрюмо спросил:
— Ну и? Чего ты от меня хотел? Это касается Токо?
— Не-а, к ней это не имеет никакого отношения. Напротив, от неё всё нужно держать в тайне.
Он вытер кетчуп с губ большим пальцем и слизал его.
— Мне нравится одна девчонка из вашей школы. Не мог бы ты мне немного помочь?
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Как всё могло дойти до такого?
Он убрал со своего пути все помехи и уже готов был наконец забрать её себе — и тут такое.
Почему?
Всё ведь шло точно по плану. Он прибег к любым возможным средствам, чтобы восстановить кукольный домик, который она уничтожила, и не побоялся даже запачкать руки в крови и совершить святотатство против Бога.
Впрочем, Бога в этом мире всё равно не существовало. Дьявол и так уже потешался у него за спиной, а он был самым надежным союзником из всех.
Нет, он не допустил ни единой ошибки. Но стоит ему прийти сюда, как всё устремилось к краху.
Времени не оставалось.
Ему нужно было вернуться.
Вернуться во времени назад — в тот самый день, когда он встретил её. Если бы это могло исполнить его желание, он отдал бы дьяволу свою душу или всё что угодно ещё.
Времени не оставалось.
Голова у него пошла кругом, и из горла вырвался сдавленный стон. Желудок мучительно сжался, а к горлу подступила тошнота.
Неужели её снова отнимут?
Неужели она опять предаст его?
Будет высмеивать его мечты и бежать от него?
Он этого не допустит!
Он протянет руки к её крошечному личику, колышущемуся, точно мираж, и раздавит его, как спелый помидор.
Он этого не допустит!
Не допустит!
Не допустит!
Не допустит!
Не допустит!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
На следующий день после первого урока в мой класс с глубоко насупленным лицом заявилась Токо.
— Коноха, ты почему вчера ушёл?! Я тебя та-а-ак долго ждала! Взяла в библиотеке «Прощай, любимая» Реймонда Чандлера, начала читать и в итоге даже всю книжку целиком проглотила!
— Ну-у… я рад, что ты смогла так хорошо и спокойно почитать на свежем воздухе.
Я попытался улыбнуться, но Токо со звоном грохнула ладонью по моему столу и нависла надо мной.
О господи…
На нас же абсолютно все смотрят. Котобуки так и вовсе испепеляет взглядом.
— И это ещё не всё! Ты вообще представляешь, какой ужас мне пришлось пережить после того, как ты сбежал?!
— Н-нет, не представляю. А что-то случилось?
Стоило мне спросить, как Токо готова была вот-вот расплакаться. Её губа жалко затрепетала.
— Тебя всё не было и не было, так что я пошла искать тебя в клубную комнату... а там прямо на столе лежит букет чёрных лилий!
— А ты уверена, что это не подарок на день рождения от одного из твоих поклонников?
— До моего дня рождения ещё жить и жить! И разве чёрные лилии тебе ни о чём не говорят, Коноха?!
— Честно говоря, нет.
— Чёрные лилии означают «проклятие»!
— То есть ты хочешь сказать, что тебя прокляли?
Токо зажала уши обеими руками и отчаянно затрясла головой. Её длинные косы взвились в воздух.
— Нет! Не говори так! Я отказываюсь это принимать! Но… понимаешь… — Она посмотрела на меня, и в её глазах вновь мелькнул испуг. — Было бы ещё хуже, если бы я их просто выбросила, поэтому я взяла из кабинета химии колбу, чтобы поставить их в воду… и тут услышала за дверью девичий плач! Но когда я открыла дверь, там никого не было. Я подумала, что мне просто показалось, и закрыла её. А потом снова услышала всхлипы! На этот раз я подошла совсем тихонечко и попыталась о-о-очень медленно открыть дверь… но там опять никого не было! Я решила, что просто переутомилась и мне мерещится всякое, поэтому собралась домой. И по дороге…
Я сглотнул, а Токо тоскливо посмотрела на меня:
— Мне перебежали дорогу три чёрных кота!
Я чуть не уткнулся лицом в стол.
— Но и это ещё не всё! Над моей головой пролетела целая стая ворон!
— Потому что был вечер, и вороны тоже летели к себе домой.
— А потом, этим утром, у меня в шкафчике лежало вот это.
Токо протянула мне белый конверт.
— Любовное письмо?
— Нет.
Она вытащила из него листок, развернула и показала мне. Это было «письмо счастья». Одно из тех глупых посланий, где говорилось, что ты обязан переслать его пятерым людям за неделю, иначе тебя постигнет несчастье.
— Никогда не видел настоящих «писем счастья».
— Я тоже с самой начальной школы не видела, когда они ненадолго вошли в моду. В-взгляни, от кого оно, Коноха!
Токо задрожала и ткнула пальцем в подпись. Там было выведено: «С уважением, Призрак».
Это смахивало скорее на глупый розыгрыш, чем на настоящее проклятие…
— И знаешь что?! Сегодня утром в почтовом ящике лежала ещё одна записка. И градус безумия там вырос в ра-а-азы!
Токо продемонстрировала мне ту самую записку.
— Хм-м.
Градус и впрямь вырос: послание выглядело так, будто его вывели кистью на обгоревшей, пожелтевшей бумаге, и в нём упоминались крайне жуткие вещи вроде «стада одержимых свиней», «я вернулся домой» и «я заставлю тебя сожрать кухонный нож».
— Мы должны немедленно что-то сделать, иначе на наш литературный клуб нападёт стадо одержимых свиней! А вместо букета чёрных лилий я получу мясницкий тесак с бантиком! Наш литературный клуб находится под угрозой самого своего существования, Коноха!
— По-моему, мы на краю этой пропасти уже давно стоим.
В конце концов, в нашем клубе состояло всего два человека. На полноценный клуб это даже с натяжкой не тянуло.
Токо метнула в меня строгий взгляд:
— Отнесись к этому серьёзно, Коноха! Слушай меня внимательно: сразу после уроков иди в клубную комнатку. Мы должны выработать стратегию. Обещай!
Прозвенел звонок, возвещающий об окончании перемены, и, взяв с меня сотню клятв и обещаний, Токо умчалась прочь.
Котобуки всё это время не сводила с меня угрюмого взгляда.
М-да-а…
Мне было жаль Токо, но у меня после уроков были свои планы.
Во время урока я смотрел в окно и мысленно возвращался к тому, о чём Рюто рассказывал мне вчера.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Мне нравится одна девчонка из вашей школы. Она, как и ты, второгодка. Её зовут Хотару Амемия… Знаешь такую, Коноха?
Знаю ли я её? Разве это не та самая девушка, которую мы с Токо тащили в медпункт? Я был просто ошарашен.
— Вообще-то, мы уже встречаемся, но что-то идёт не так. Всё как-то наперекосяк, что ли.
Рюто выдавал одну ошеломительную новость за другой.
— Чего?! Но разве у тебя нет других девушек? Троих сразу?
— А, ну да, с ними я тоже встречаюсь. Есть ещё две или три. Или четыре-пять? Они так быстро меняются, что я уже сбился со счёта.
Я изумлённо уставился на Рюто, но тот лишь отмахнулся со смешком, не испытывая ни малейшего чувства вины.
— Раз у тебя столько девчонок, какая разница, если с одной из них что-то не клеится? В смысле, тебе вообще нравится Амемия?
— Ну, если честно, мне кажется, что совсем скоро она станет мне очень-очень нравиться.
— Это ещё что значит?
Я был в полном шоке, но глаза Рюто вспыхнули страстным блеском.
— Она по-настоящему опасна, и мне это нравится.
— Любишь ходить по краю?
Я стал понимать его ещё меньше.
Однако, совсем как у Токо, когда она разглагольствовала о литературе, в Рюто разгорелся настоящий огонь.
— Мне не нравятся обычные девчонки. А вот девица, способная убить парня, чтобы сделать его навеки своим, а потом целовать его всё ещё тёплые губы… Девушка вроде Саломеи Оскара Уайльда? От таких я просто теряю голову. Как Киёхимэ, превратившаяся в змею, чтобы догнать своего возлюбленного, или как торговка Отити, поджёгшая целый город, лишь бы ещё разок увидать своего милого. Я хочу, чтобы меня любили именно так — с безумием, с одержимостью, с ненавистью. Если говорить языком психологии, я мазохист. Я испытываю невероятный трепет, когда девчонка осыпает меня оскорблениями, а в её глазах одновременно горят и любовь, и ненависть. В конце концов, ненависть — это ведь самое сильное чувство, на которое способен человек, верно? Любовь со временем слабеет и меняется, а вот настоящую ненависть так просто не забудешь. С годами она становится только сильнее. Ты так не думаешь? Мне кажется, когда тебя ненавидят, любовь длится куда дольше. Ты можешь продолжать ненавидеть человека просто потому, что любишь его, и продолжать любить его за то, что ненавидишь.
Я был абсолютно подавлен этой любовной философией. Слишком уж необычно всё это звучало из уст первогодки. Я слушал его во все глаза, твердя себе, что этот парень — сплошное ходячее бедствие. Но когда он заявил, что ненависть — сильнейшее из человеческих чувств, моё сердце словно коснулись ледяные пальцы.
Рюто продолжал что-то говорить, сидя напротив меня за столом, но его образ расплылся, и вместо него возникла девушка, смотревшая на меня пронзительным взором.
Миу!..
Именно так Миу смотрела на меня в тот день, когда уходила домой одна, а я окликнул её, пытаясь остановить.
Холодный взгляд, подобный лезвию, выточенному из льда.
До того самого дня мы были лучшими друзьями. Миу всегда дразнила меня, своим звонким голосом твердила, как сильно я ей нравлюсь, и радостно улыбалась.
Но в тот день в её глазах, обращённых на меня, было столько ненависти, что она в одно мгновение перечеркнула всё, что было между нами прежде.
Почему Миу так смотрела на меня?
Неужели она меня ненавидела?
Каждый раз, когда я вспоминал о Миу, моё сердце сжималось в тугой узел, и от этой боли становилось трудно дышать.
Я не мог думать о Миу прямо сейчас.
Не мог вспоминать эти глаза.
Я отчаянно прогнал призрак Миу.
Мне казалось, будто я всё ещё слышу её дыхание возле самого уха.
Я изо всех сил попытался сосредоточиться на словах Рюто.
— Ты встречаешься с кучей девчонок одновременно просто потому, что хочешь, чтобы они тебя ненавидели? — спросил я голосом, готовым вот-вот сорваться, и крепко сжал онемевшие пальцы.
Рюто пробормотал:
— Ага. Обожаю, когда они ревнуют или пытаются сделать меня своей собственностью. Но Хотару — другая. Мы встречаемся, но она ни капельки мною не одержима. Она словно витает в облаках, будто её мысли где-то далеко. Она всегда была такой.
— А как ты с ней познакомился?
— Около месяца назад в парке. Шёл проливной дождь, дул страшный ветер, а она посреди ночи каталась на качелях. На ней была старинная матроска, и хотя над головой гремели грозовые разряды молний, а её одежда и волосы промокли насквозь, она исступленно раскачивалась, стоя на качелях во весь рост. Когда я это увидел, то подумал: «Вот это да, потрясающая девчонка».
Раскачиваясь посреди бури, Амемия поскользнулась и слетела на землю. Рюто подбежал к ней, поднял на руки — так они и начали встречаться.
Рюто подался вперёд и улыбнулся, точно ребёнок:
— Полагаю, меня это просто вдохновило? Появилось чувство, будто я наконец встретил идеальную женщину или что она станет для меня кем-то очень важным. Хотару точно из тех девчонок, которые не заботятся о том, что им придётся сделать ради достижения цели и как это выглядит со стороны. Если парень начнет метаться, она из-под земли его достанет, а потом сожрет целиком и полностью — только бы они наконец были вместе. Я всегда чувствовал: если встречу такую девушку, мне больше никто в жизни не понадобится.
Его рассказ звучал сбивчиво и хаотично, но, говоря о ней, Рюто выглядел искренне и беззаботно счастливым.
В этот миг он впервые показался мне обычным школьником — точно таким же, как и я сам.
В средней школе я считал Миу особенной, совсем не похожей на остальных девчонок.
Миу была для меня самым настоящим воплощением того, какой должна быть девушка.
Были только Миу и я. И я верил, что так будет всегда.
— Я спросил, будет ли она со мной встречаться, и она ответила «да». Так что, думаю, она прекрасно понимает, что мы пара. Вот только я ей абсолютно безразличен. Она будто не замечает меня, хоть и продолжает встречаться. Мы даже ходим на свидания. И она даже не отстраняется, когда я её целую. Странно, правда? Зачем она вообще со мной? Я стал думать, что у неё, может, проблемы какие-то, и это не давало мне покоя. А стоит нам с Хотару пойти прогуляться, как начинает твориться всякая чертовщина.
— Например?
Я вспомнил, что Маки говорил тогда во дворе: любой, кто приблизится к Хотару Амемии, будет проклят.
— За нами постоянно таскается какой-то жуткий тип в солнцезащитных очках. На вид ему лет сорок. Одета эта рожа в костюм, волосы осветлены. Вроде выглядит опрятно, но от него прямо разит чем-то зловещим… Будто мертвец, который каким-то чудом всё ещё ходит. Будто сам Аид по наши души пришёл. Стоит мне встретиться с Хотару, и я рано или поздно замечаю, как он за нами наблюдает издали. Мне кажется, Хотару тоже его видит. Каждый раз, когда он появляется, она вцепляется мне в руку, дрожит и умоляет не оборачиваться и не бросать её. Голос у неё при этом такой, будто она вот-вот разрыдается. Но стоит спросить, кто это, она молчит как убитая. И это ещё не всё! Когда я гуляю вечером, на меня нападают качки, похожие на пиратов Сильвера. Они отделывают меня и требуют держаться от Хотару подальше, гоняются за мной по улицам или пытаются сбить на машине. И эта опасная дрянь продолжается уже целый месяц!
Я сглотнул:
— Поверить не могу, что ты после такого всё ещё встречаешься с Амемией.
Рюто лишь отмахнулся:
— Обожаю такой адреналин! Это только подстегивает меня бороться до конца.
Я слишком дорожил покоем, чтобы хотя бы попытаться понять такого человека.
Рюто нахмурился:
— Да бог с ним, со мной. Мне плевать, пусть хоть следят, хоть бьют. Но вот у Хотару, похоже, реально серьёзные проблемы.
— Ты про её характер?
— Да нет, с этим я бы смирился. Дело в том, что она вообще ничего не ест. Я приводил её сюда пару раз, заказывал кучу всего, а она просто твердила, что не голодна. Даже когда я пытался буквально заставить её съесть хоть кусочек, она отказывалась и даже воду не пила. Однажды прямо посреди свидания она упала в обморок. Когда я отвёз её домой, оказалось, что она живёт в огромном усадьбе, но там не было ни единого знака, что в нём есть кто-то ещё. Я спросил, где все, но она ничего не ответила. А ещё… иногда она будто становится совсем другим человеком. Стоит наступить ночи или нам оказаться в темноте, как она резко весело улыбается или, наоборот, мрачнеет и начинает называть себя Каяно Кудзё.
Я подался вперёд:
— Серьёзно? Называет себя Каяно Кудзё? Выходит, Амемия и Каяно Кудзё — один и тот же человек?
— Коноха, а ты знаком с Каяно?
Я пересказал Рюто всё, что происходило в последнее время, хотя тот смотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Я рассказал ему про таинственные записки в ящике любовных советов, который повесила Токо. Рассказал, как мы устроили слежку и столкнулись с чертовщиной: появилась девушка в старинной матроске, записала что-то в блокнот, вырвала листок и бросила его в ящик. И что эта девушка назвала себя Каяно.
Рюто наморщил лоб:
— Возможно, она про всё это от меня услышала. Я сам рассказывал Хотару про ящик литературного клуба и говорил, что туда можно написать, если нужен совет в любви.
Сам того не замечая, мы оба с головой ушли в обсуждение тайн, окружавших Амемию.
— Слушай, если ты расскажешь Токо про всю эту бытовуху с нападениями, будет куча проблем. Можешь промолчать? И попробуй узнать про Хотару хоть что-нибудь. Что сумеешь выудить — то и ладно.
Я понимал, что эта просьба обернётся мне боком, и мысленно проклял себя, но всё же ответил:
— Не думаю, что от меня будет много толку, но я спрошу у её одноклассников.
Моим девизом должно быть: умный в гору не пойдёт… — сокрушённо вздохнул я, идя по коридору во время обеда.
Я уже успел расспросить Мориситу — парня, который в прошлом году учился со мной, а в этом попал в один класс с Амемией. По его словам, слухи не врали: каждый, кто сближался с Амемией, будто привлекал к себе беду. Все парни, с которыми она встречалась, попадали под машины, летели с лестниц на станциях или оказывались в больнице по каким-то иным диким причинам.
— Амемия выглядит такой тихой. Неужели она встречалась с таким количеством парней?
— Вот и я о том же! Внешне она, конечно, красавица, но реакция у неё какая-то заторможенная, она ничему не радуется и вечно ходит мрачнее тучи. Друзей у неё нет, в класс она вообще не вписывается. В обед просто сидит и залипает в одну точку, даже не прикасаясь к еде. По-моему, никто ни разу не видел, чтобы она приносила бенто из дома или покупала что-то в столовой. Чистейшая анорексия, да?
Морисита рассказал мне и про бывших парней Амемии:
— Я слышал, их было пятеро или шестеро. В конце первого года она вдруг начала встречаться с целой кучей парней. Все как на подбор: конченые изменники, малолетние гопники и прочий сброд. Амемия пару раз даже приходила в школу с синяками на лице. Походу, эти уроды её избивали.
Зачем Амемии нужно было встречаться с такими отбросами, да ещё и так ненадолго?
Почему с каждым из них потом что-то случалось?
Рюто упоминал, что за ним следил мужик в очках, похожий на Аида, а какие-то качки требовали бросить Амемию. Неужели через это проходили все её парни? Но зачем?
Чёрт, всё становится только запутаннее. Я ведь не детектив… Жаль. Но нужно хотя бы рассказать Рюто то, что удалось узнать.
А что касается Токо…
— Уверен, ты на меня злишься — я ведь бросаю тебя один на один со всем этим уже второй день подряд.
Я вспомнил, как она надулась, заставив меня поклясться прийти на встречу. Я прислонился рукой к стене и сдавленно застонал.
Проделки, о которых Токо рассказывала мне почти со слезами на глазах, всё ещё не давали мне покоя. Но у меня было чувство, что помогая Рюто, я доберусь до правды куда быстрее.
К тому же у меня появились кое-какие догадки насчёт всей этой чертовщины и того, кто прислал чёрные лилии. Если я прав, Токо ничего не угрожает. И на самом деле даже к лучшему, если её внимание пока будет занято «призраком».
Приняв решение, я отправился на встречу с Рюто после уроков.
Когда я подошёл к вчерашнему ресторанчику, то увидал, как какая-то девушка замахивается и даёт Рюто звонкую пощёчину.
— Ты… просто… подонок!
Девушка была постарше — похоже, студентка. Она выплеснула в лицо Рюто стакан воды и, гордо расправив плечи, выскочила из заведения.
— Т-ты как, в порядке?
— А, да это постоянно происходит. На этот раз она прилично врезала. Даже приятно.
Он выглядел абсолютно невозмутимым и спокойно принял полотенце от подбежавшей официантки.
— Извини за это, Харуми.
— Да я уж привыкла, — улыбнулась та с сочувственной ухмылкой.
Я был в полном шоке.
Как часто у него такое происходит?!
На столе перед ним стояли гамбургер, чили и газировка.
— Быстро ты. У вас в школе уже начались экзамены?
— Нет, я просто сбежал.
— Прогулял?!
— Можно и так сказать.
Я почувствовал, как к вискам подступает головная боль, но всё же пересказал ему школьные слухи.
— Хм. Значит, встречалась с какими-то отбросами.
Знаешь, большинство людей сказали бы, что ты и сам далеко не святой…
— Я ещё кое-что узнал про Каяно Кудзё. Её имя числилось в списках учеников семнадцать лет назад. Похоже, она проучилась у нас первый и второй год, но в выпускных списках её нет. Наверное, бросила школу где-то посередине второго года.
— Вот как…
Прямо во время нашего разговора к Рюто одновременно обратились две девушки:
— Рю! Мы пришли!
— Извини, что заставили ждать, Рю!
Одна из них была коротко стриженной девчонкой в чужой школьной форме, а вторая — постарше, похожая на офисную сотрудницу с убранными волосами и в мини-юбке.
Приглядевшись, я заметил за спиной коротко стриженной ещё одну девушку. На ней была та же форма, и она смущённо переминалась с ноги на ногу.
— Ты что, крутишь роман сразу с тремя?! — вырвалось у меня.
Рюто ухмыльнулся:
— Ну зачем так грубо, Коноха?
Затем он наигранно радушно повернулся к прибывшим:
— О, Мисаки, спасибо! А ты, э-э, Соноко Сегава, верно? Привет, я Рюто Сакураи. Спасибо, что пришла!
— Э-э, да…
Скромная девушка залилась краской и закивала.
— Эй, Соноко для тебя слишком правильная! Давай без своих штучек. Я вообще едва уговорила её пойти, потому что ты так приставал!
— Да ладно тебе! О, Саэко тоже тут! Извини, что заставил уйти с работы раньше.
— Ой, да брось! У меня всё равно был выходной. С вами куда веселее!
Девушка, похожая на офис-леди, подмигнула и села на стул, который выдвинул для неё Рюто.
— Это Коноха Иноуэ, он учится на втором году в «Сэйдзё».
— Приветик! Я Мисаки Кага, второгодка из женской школы «Такара».
— А… я её одноклассница, Соноко Сегава.
— А я Саэко Татибана, работаю в офисе.
После знакомства я растерянно кивнул:
— Приятно познакомиться.
О чём, чёрт возьми, думает Рюто?! Он что, решил открыть агентство знакомств, собирая вокруг себя столько девушек?
Я посмотрел на него с подозрением. Рюто в ответ лишь хищно блеснул глазами и хитровато улыбнулся:
— Сегава училась с Хотару в одном классе в начальной школе. Они дружили.
Удивлённый, я перевёл взгляд на Сегаву, и та быстро закивала:
— Мой дом был рядом с домом Хотару, так что мы всегда учились вместе.
Я перевёл дыхание, а Рюто продолжил:
— А Саэко работает в компании дяди Хотару. Я познакомился с ней сегодня в ресторане во время обеда, и она согласилась прийти.
Познакомился во время обеда?! Сегодня?!
— Ха-ха, да уж! А ты напористый, Рю! Прямо бодрит, когда парень помладше сам делает первый шаг!
— Ну ты даёшь, Рю!
Мисаки, видимо, пнула Рюто под столом, потому что тот ойкнул от боли.
Я посмотрел на него другими глазами. С этим парнем шутки плохи. Далеко не каждый смог бы за один день собрать в одном месте людей, так или иначе связанных с Амемией.
Мисаки поджала губы и заявила:
— Ты мне за это ответишь!
— Ладно-ладно, — невпопад кивнул Рюто. — Ну так вот. Давайте начнём с истории Сегавы. Хотару всегда ничего не ела?
Сегава, бывшая подруга Амемии, качнула головой:
— Нет, когда мы были маленькими, она ела школьные обеды вместе со всеми. А дважды в неделю, когда мы приносили еду из дома, у неё всегда был роскошный бенто, который ей собирала прислуга. Она даже угощала меня!
Сегава рассказала, что мать Амемии заболела и умерла, когда они учились в первом классе, и за усадьбой присматривала прислуга.
Хотару жила с отцом и его младшей сестрой в огромном усадьбе. В первом классе средней школы её тётя вышла замуж и уехала. Вскоре после этого отец Амемии скоропостижно скончался от сердечного приступа, а через две недели в аварии погибла и тётя.
После потери семьи её опекуном стал дядя по браку — муж той самой тёти.
Сегава печально продолжила:
— Он выгнал прислугу и водителя и продал дом. Вот тогда Хотару и начала вести себя странно. Переехав к дяде, Амемия постепенно перестала есть. Сначала она съедала лишь пару ложек из школьного обеда, а потом и вовсе отказалась от еды.
— Хотару будто панически боялась есть. Когда приносили обед, она начинала дрожать, словно от ужаса, поворачивалась и долго смотрела в окно… Стоило ей откусить кусочек хлеба, как лицо её бледнело, она вскакивала и бежала в туалет. Думаю, её рвало, потому что возвращалась она совершенно белая. Мне было больно на неё смотреть. Я подумала, что у неё проблемы с дядей, и спросила об этом, но она лишь сжала губы и ничего не ответила. А потом стала меня избегать. Замкнулась в себе, стала равнодушной ко всему, как кукла. Лицо вечно ничего не выражало. Будто её душа улетела куда-то в другой мир.
Сегава, похоже, считала, что виной всему дядя Амемии, и умолкла с тревожным видом.
А вот Саэко, сотрудница офиса, проявила нескрываемый интерес. Она пробормотала:
— Хм-м-м. Значит, слухи о том, что наш босс убил жену и шурина, чтобы прибрать к рукам компанию, не такие уж и беспочвенные?
Я опешил от такой прямоты.
Дядей Амемии был Тамоцу Куросаки, а фирма изначально принадлежала её отцу. После его смерти Куросаки скупил контрольный пакет акций и занял кресло президента.
— Официальная версия гласит, что он долго жил за границей и вкалывал там как проклятый. Человек он, бесспорно, способный — с его приходом дела компании пошли в гору. Да и у сотрудниц он пользуется популярностью. Он всё ещё молод, холост, неплохо выглядит, и есть в нём какая-то аура, которая цепляет девушек. Он красит волосы и носит слегка затемнённые очки — говорит, глаза чувствительные к свету, но ему это реально идет! Старые члены совета директоров терпеть не могут его причёску, а вот нам нравится. При прежнем президенте у мистера Куросаки были чёрные волосы, но в день, когда он вступил в должность, он явился в таком вот виде. Совет директоров просто выпал в осадок. Но всё, что он делает, выглядит слишком вызывающе, так что врагов у него хватало. Слухи о том, что он убрал прежнего босса, ходят с самого первого дня, и никто из нас не удивится, если за ним однажды приедет полиция. Мы, кажется, только этого и ждём.
Ничего себе словечки. Опекун Амемии вырисовывался весьма темной личностью.
— О! Но в последнее время мистер Куросаки сам не свой.
— В смысле? — Рюто подался вперёд.
— Я разговаривала с его секретаршей. Она говорит, за последний месяц он почти ничего не ел. Из-за завала на работе он ночует в квартире рядом с офисом, так что, может, у него просто нет времени нормально поесть. Но ему ведь приходится ходить на бизнес-обеды с клиентами! Так вот, секретарша сказала, что после каждого такого обеда он бежит в туалет и его рвёт. Она даже видела у него на пальце ранку от того, что он постоянно вызывает рвоту.
Мы с Рюто шокированно переглянулись.
Это было слишком похоже на расстройство пищевого поведения. Что всё это значит, если у Амемии и её дяди один и тот же недуг?
Саэко изящно нахмурила брови:
— А ещё… кажется, это было в начале года? Ему позвонили из больницы, и он просто вышел из себя! Орал в трубку: «Переделайте анализы!», «Это невозможно!» и всё в таком духе. Вообще мистер Куросаки обычно пугающе спокоен и никогда не показывает эмоций. Но в тот день он просто бесновался! Секретарша говорит, это было жутко. А помните тот день в прошлом месяце, когда был страшный ливень? Ветер был такой, что поезда встали. В тот день секретарша зашла к нему в кабинет, а он сидел перед настежь распахнутым окном и смотрел на улицу. Дождь и ветер хлынули внутрь, в кабинете был настоящий погром! Он вымок до нитки, глаза дико блестели, и он бубнил под нос: «Времени не осталось…», и проклинал всё на свете. Он был абсолютно безумен! Секретарша перепугалась, что он сейчас выпрыгнет в окно, и даже окликнуть его не смогла. Просто сбежала. Может, он смертельно болен? Но дело явно серьёзное — будто он не знает, доживёт ли до завтра. Может, прежде чем его арестует полиция, он просто заплюёт всё кровью и сдохнет.
Саэко говорила это с усмешкой, но ни мне, ни Рюто было не до смеха.
Поблагодарив девушек и проводив их из ресторана, Рюто откинулся на спинку стула и мрачно скрестил руки на груди:
— Значит, тип, который за мной таскался, — это опекун Хотару, Куросаки? Светлые волосы, очки… рост и телосложение вполне совпадают. Когда я приходил к Хотару домой, там казалось абсолютно пусто. Я аж испугался, думал, она одна живет в этом огромном домище. Я только пару дней назад узнал, что с ней живёт дядя. Хотару не любит об этом говорить.
— Зачем дяде следить за ней? Он так переживает за неё? Но таскаться за ней на каждое свидание — это уже перебор. Неужели эти бандиты и нападения на бывших парней Амемии — тоже его рук дело?
Подруга детства Амемии, Сегава, сказала, что Хотару перестала есть сразу после того, как переехала к дяде. И неужели то, что её тётя погибла в аварии всего через две недели после смерти отца — простое совпадение?
Рассказ Саэко о том, что её босс может быть смертельно болен, тоже настораживал. Если фраза «времени не осталось» означала то, о чём мы подумали, неизвестно, на что он способен в отведённый ему срок.
И ещё эта усадьба, где жила Амемия. Куросаки продал её старый дом, но у него заранее было готово другое жилище. Я бы понял, если бы они переехали в квартиру, ведь их всего двое, но, по словам Рюто, их новый дом был не менее роскошным.
Чем больше я об этом думал, тем сильнее накатывала тревога — будто мутная, холодная вода подступала к самому горлу.
— И всё-таки… кто же такая Каяно?
Рюто нахмурился и задумался, но затем вскинул голову:
— Ах да, я же не сказал! Я выяснил, когда разузнал про семью Хотару. Каяно Кудзё — это её мать. Кудзё — её девичья фамилия.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Времени не оставалось.
Прижавшись лицом к унитазу и изрыгая горький желудочный сок, он сдавленно застонал.
Его рвало снова и снова, но этого казалось мало. Одержимый безумным желанием вывернуть наизнанку всё своё нутро, он глубоко засунул указательный палец в рот.
Он продвигал палец всё глубже в глотку, царапая ногтем нежную плоть и раздирая её в кровь.
Пустой желудок сжался в мучительной судороге. Из рта брызнула желчь вперемешку со слюной. Увидев в этой жиже алые сгустки крови, он почувствовал, как в груди сумасшедшей волной взметнулись дикая ярость и ненависть.
Конец приближался, точно песок, стремительно вытекающий из песочных часов.
Ему нужно было время. Больше времени!
Он был готов отдать статус, богатство — всё что угодно. Время — единственное, чего ему катастрофически не хватало.
К горлу снова подступила тошнота.
Желудок отвергал абсолютно всё.
Сколько ещё будет продолжаться этот голод и жгучая боль, выжигающая его изнутри?
Гул осыпающегося песка не умолкал ни на секунду!
За дверью раздался голос секретарши.
Она панически боялась того безумия, которое увидела, но всё же пыталась честно выполнять свои обязанности. Дрожащим голосом она сообщила, что к нему пришёл доктор Саката из университетской клиники.
— Прогони его! — рявкнул он из туалета.
Затем опустился на колени на холодный пол, обхватил голову руками и забился в исступлении, плюясь проклятиями:
— Чёрт… Чёрт бы всё побрал!.. Как я могу простить её? Чёрт… предательница, шлюха, грязная свинья… Чтоб вы все сдохли!