Глава 6

Пройдя по длинному коридору, Со Ынхак вошёл на кухню и увидел Джихян.

Она сидела за столом неподвижно, словно кукла.

Перед ней стояли две порции риса и супа — она явно ждала его.

При виде этой картины Ынхак недовольно положил руку на пояс.

— Что ты сейчас делаешь?

— Давай позавтракаем вместе.

— Позавтракаем?

От мужчины, медленно приближавшегося к столу, исходил глубокий древесный аромат. Видимо, после тренировки он уже успел принять душ.

— С каких это пор я завтракаю?

Опять.

Опять этот неприятный холодный тон.

— Но... я ведь старалась, готовила...

— Я не завтракаю. Не стоит утруждаться.

— И всё же...

— Ты ведь выходила замуж, не ради того чтоб готовить мне завтраки.

Прекрати.

Не говори так.

Не веди себя так холодно и резко, будто тебе неприятно даже думать, о том что я пытаюсь быть твоей женой.

Слова так и остались невысказанными, застряв где-то глубоко в горле.

Вместо них к глазам предательски подступали слёзы.

— Раз в этом нет необходимости, лучше займись своими делами.

Поправив средним пальцем очки, Ынхак произнёс это так, словно забил последний гвоздь в крышку гроба.

— Это... и есть мое дело.

Джихян с трудом выдавила из себя ответ.

Стоявший напротив Ынхак скрестил руки на груди и слегка наклонил голову.

— Правда? И это всё, чем ты собираешься заниматься? Ты уже не ребёнок. Неужели смысл жизни и мечта Хан Джихян — целыми днями бегать хвостиком за взрослым мужчиной, подавать ему еду и прислуживать?

Потому что больше я ничего не умею...

Она лишь опустила взгляд себе под ноги, не находя слов.

Несколько долгих секунд Со Ынхак пристально смотрел на неё. Затем медленно перевел взгляд в сторону.

И в самый последний момент Джихян отчётливо увидела эмоцию, промелькнувшую в его глазах.

Презрение.

Ынхак прошёл мимо неё к холодильнику и достал стакан зелёного сока.

В гробовой тишине кухни слышались лишь его размеренные глотки.

Джихян тяжело опустилась на стул.

А потом демонстративно зачерпнула полную ложку риса и смешала его с супом.

Тук. Тук.

Она яростно размешивала рис ложкой.

Чувствуя на затылке его взгляд, Джихян упрямо продолжала есть именно так.

Раз уж он вчера насмехался над ней, то пусть смотрит.

Она буквально запихивала еду себе в рот.

Спустя некоторое время рядом с её тарелкой раздался стук.

На стол поставили стакан воды.

Что такое? Решил будто подавлюсь и помру тут?!

Продолжая набивать рот, Джихян подняла взгляд.

Сначала внимание привлекла его рука — крепкая, с проступающими венами.

Потом взгляд скользнул выше.

Она почти никогда не видела его в чём-то, кроме костюмов.

Поэтому серые спортивные штаны выглядели непривычно, и почему-то особенно притягательно.

Даже в обычной тренировочной одежде он выглядел так, словно только что вышел из переговорной.

Под свободной тонкой тканью всё равно угадывались мощные, крепкие бёдра.

А ещё...

Слишком отчётливо выделялись очертания того самого...

Господи, что со мной происходит?

Джихян резко зажмурилась.

Наверное, всё из-за того, что она увидела вчера.

Из головы никак не выходил увиденный образ.

Стоило представить, что под этой тонкой тканью скрывается нечто настолько впечатляющее, как она начала жевать медленнее.

— Что ты сейчас делаешь?

Холодный голос Ынхака выдернул ее из мыслей, словно окатил ледяной водой.

— А?

— Такое ощущение, будто ты не только ртом ешь, но ещё и глазами.

Из-за стекол очков на неё устремился пронизывающий взгляд.

Он лениво постучал кончиком ногтя по мраморной столешнице.

Тук.

Тук.

Словно требуя объяснений.

На спине Джихян проступил холодный пот.

— Глазами есть?.. К-как вообще можно есть глазами?!

Она попыталась возразить.

Но подозрение в его взгляде никуда не исчезло.

Запаниковав, Джихян ткнула пальцем в одну из тарелочек.

— Я просто... перец! Ем маринованный перец!

Идиотка блин!

Ей захотелось самой себе отвесить подзатыльник.

Из всех закусок она почему-то выбрала именно перец.

Покраснев и проклиная собственное красноречие, Джихян поспешно подцепила палочками кусочек перца и засунула его в рот.

В напряжённой тишине девушка осторожно подняла голову.

Из-за бликующих линз было трудно понять наверняка, но показалось, что их взгляды на мгновение встретились.

Через секунду Ынхак толкнул в её сторону стакан воды.

— Выпей.

— Что?

— Выпей воды. Ты вся покраснела от острого.

Вообще не от этого...

Хотя он уже допил свой сок, уходить почему-то не спешил.

Что с ним сегодня?

Его поведение казалось подозрительным.

— Так и будете здесь стоять?

Осторожно спросила она.

Но мужчина лишь продолжал молча смотреть каким-то непривычным взглядом.

Из-за этого пристального внимания Джихян даже не решалась выплюнуть рыбью косточку, которая мешалась во рту.

Приходилось перекатывать её языком.

Наконец Ынхак отвернулся и пошёл прочь.

Только тогда она поднялась за миской, куда можно было выплюнуть кость.

Поскорее избавиться от неё хотелось настолько, что она, не глядя, потянулась к верхнему шкафчику.

И в этот момент...

Дзынь!

Посуда внутри качнулась.

А затем вся стопка тарелок сорвалась ей прямо на голову.

— А-а-а!

С пронзительным визгом Джихян осела на пол.

Через мгновение раздался оглушительный звон разбивающегося фарфора.

Но боли почему-то не было.

Вместо осколков её накрыла широкая грудь Со Ынхака.

Когда шум наконец стих, Джихян медленно подняла голову.

Она всё ещё находилась в его объятиях, словно перепуганный птенец.

Лицо мужчины было напряжённым.

От шеи до виска каждая мышца казалась натянутой до предела.

Несколько секунд он оставался неподвижен.

Потом его рука быстро скользнула по её подбородку.

Лишь тогда Джихян окончательно пришла в себя.

Осторожно взглянув в ответ, она спросила:

— Вы в порядке?

К счастью, серьёзных травм видно не было.

Но в волосах и на чёрной футболке застряли белые осколки.

Джихян, всё ещё находясь в его объятиях, потянулась и начала стряхивать их.

Она чувствовала, как под её ладонями поднимается и опускается крепкая грудь.

Но сейчас было не до таких мыслей.

— Ах!

Её глаза широко распахнулись.

На его лице — от уха до подбородка — тянулась свежая красная царапина.

— Ч-что делать?! Вы поранились!

Не задумываясь, она обхватила ладонями его лицо.

В этот миг за стёклами очков мелькнул странный блеск.

Шлёп!

Ынхак резко отбросил ее руку.

— ...

— Можно было вести себя осторожнее.

Равнодушно бросив упрёк, он тут же отстранился.

Джихян застыла на месте.

Отброшенная рука так и осталась висеть в воздухе.

Осторожно обходя разбросанные осколки, она попятилась назад.

Но ноги внезапно подкосились.

Стоило ей прислониться к стене, как она бессильно сползла на пол.

Неужели так сильно?..

Неужели ему настолько неприятно, когда я к нему прикасаюсь?..

****

Несколько дней спустя Джихян вновь пришла в клинику Че Хунёна и рассказала о произошедшем.

Немного подумав, врач озвучил своё предположение.

— Хм... а может быть, у него обсессивное расстройство? Что-то вроде патологической тяги к чистоте?

— Тяга к чистоте?

— Д-да. Люди с подобными особенностями иногда болезненно относятся к физическим контактам и стараются их избегать.

Если вспомнить всегда безупречно опрятного Со Ынхака и идеальный порядок вокруг него, версия звучала вполне правдоподобно.

— Кстати, он действительно очень часто принимает душ. Может, это связано именно с этим?

— Он настолько часто моется?

— Доктор, уверяю вас: я гораздо чаще вижу, как мой муж идёт в ванную, чем как он ест. И каждый раз пропадает там целую вечность.

Вспомнив удаляющуюся фигуру Ынхака, в очередной раз направляющегося в душ, Джихян продолжила:

— Более того, мне кажется, ему не нравится, когда я трогаю его бельё. Он всегда сам относит его в ванную и стирает.

Муж, который не доверяет даже собственное нижнее бельё?

В этом было что-то странное.

Но Хунён не хотел делать поспешных выводов.

— Думаете, дело действительно в этом?

— Пока что это выглядит самым логичным объяснением. Хотя история с бельём всё же...

Внезапно Джихян вспомнила кое-что и медленно покачала головой.

— Нет. Нет, доктор. Наверное, всё-таки не в этом дело.

— Почему?

— Когда на меня упала посуда, у меня во рту была рыбная косточка.

— Косточка?

— Да. И когда я упала, она, кажется, вылетела наружу.

— И?

Джихян вернулась мыслями к неловкому моменту, который упорно пыталась стереть из головы.

— Она прилипла к подбородку. Вся в слюне...

И он сразу снял её рукой.

На мгновение в кабинете повисла тишина.

— Разве человек с такой сильной брезгливостью смог бы сделать что-то подобное?