Глава 3.2. Застоявшаяся вода наконец-то пролита
Взгляд Су Тан скользнул куда-то в сторону, и она улыбнулась: «Вот и славно. Наше семейство Су с виду — зажиточное, но на деле уже не таково, как в прежние времена. Ныне всё держится лишь на лавке сладостей Су Цзи. Случись что-то с лавкой сладостей Су Цзи — боюсь, дальше дни пойдут несладкие. Второй матушке следует об этом помнить».
Сказано это было ясно, и всё же где-то внутри этих слов таился иной подтекст. Наложница Чжоу смотрела в чистые, словно колодезная вода, глаза Су Тан, и ей стало не по себе.
Су Тан улыбнулась ещё лучезарнее: «Хотя я выхожу замуж и ещё не знаю, к чему это приведёт, всё же я, худо-бедно, стану женой цзянцзюня, и вершить дела будет гораздо сподручнее. Случись здесь какая неурядица — я, Су Тан, не стану сидеть сложа руки».
Теперь до наложницы Чжоу наконец дошло: Эта девчонка мне угрожает!
Видя, что сказано уже достаточно, Су Тан не стала продолжать. Она бросила последнюю фразу на лету, как бы невзначай, и удалилась — стройная, лёгкая, колышущаяся, словно ива[1].
«Вторая матушка, в нашем семействе Су, помимо отца, есть лишь Сяо У — один-единственный мужчина-наследник. Надобно же и для него кое-что приберечь, не так ли …»
Наложница Чжоу глядела, как Су Тан, стоя у расписной ширмы, о чём-то перешептывается со своей служанкой Сицюэ, и больше не могла удержать на лице ни тени улыбки.
Ах ты, старая дева, которую никто не брал! Ещё смеешь грозить и поучать меня, старую мать! Всю кровь мне испортила! Поглядим, как ты будешь задирать нос и напускать на себя надменный вид, когда тебя выгонят[2] — вот чего тебе желаю! Хм!
Если бы Су Тан могла услышать эти затаённые мысли наложницы Чжоу, она, боюсь, развеселилась бы ещё пуще и, глядишь, прибавила бы: Одолжу ваши благоприятные слова[3]. Впрочем, ей на полдня радости хватило и того, что она увидела, как разгневанная наложница Чжоу удаляется прочь: Хм-хм! Ты мне подсунула дешевый браслет, чтобы досадить мне, — ну так и я в долгу не осталась, и тоже позлила тебя в ответ, услуга за услугу, верно?! Хо-хо!!
Сицюэ, глядя, как её барышня смеётся неведомо чему, почувствовала, как у неё зашевелились волосы на голове.
Затем она сказала: «Ну, барышня …, Сицюэ всё сделала, как вы велели: уложила вещи в тот сундук красного дерева с резьбой «Цветы, несущие богатство»[4], в ту самую одежду лотосового цвета с вышитыми цветами сливы. Зашила так плотно, что не выпадет и никто не обнаружит».
Су Тан засмеялась ещё радостнее, протянула руку и ущипнула Сицюэ за пухлую белую щёчку, лукаво проговорив: «Маленькая моя толстушка, ты самая послушная!»
Губки Сицюэ тут же обиженно скривились, и она возмущённо уставилась на хозяйку: «Барышня! Я вовсе не маленькая толстушка!»
«Хи-хи».
…………………
Су Тан докучала болтовня толпы, и она укрылась за расписной ширмой, чтобы подразнить Сицюэ. Три тётки и шесть старух в обычное время тоже побаивались эту молодую госпожу. Видя, что она намеренно избегает их, они благоразумно не лезли к ней с новым стрекотанием.
Сицюэ как раз считала, сколько жемчужин на фениксовой короне, когда снаружи внезапно грянули гонги и барабаны и разом затрещали оглушительные хлопушки[5].
Су Тан непроизвольно спросила: «С чего такой шум?»
Едва эти слова отзвучали, как внутрь «вжух» — и проскользнула человеческая фигура. Это оказался младший братец Су Тан — Су Мин.
Су Мин был в чём-то схож с Су Тан лицом — оба высокого сложения, статные, с широким лбом, и с особенно примечательными выразительными миндалевидными глазами. В этот миг он был в новёхоньком длинном халате красно-коричневого цвета, и лицо его было переполнено радостью, которую он и не пытался сдержать: «Третья сестра! Жених приехал!»
Жених? Су Тан на полмгновения замешкалась в недоумении, потом поняла, и сердце неведомо с чего забилось — «бух-бух». Она осознала — что и вправду выходит замуж.
Не успел Су Мин проскочить внутрь, как следом вошёл ещё кто-то — передать распоряжение открывать пир. Толпа женщин, услышав это, обратилась к Су Тан со словами прощания и поздравлений и вышла вон. Су Мин тоже собрался уходить, но Сицюэ ухватила его за руку: «Пятый молодой господин, а как выглядит этот цзянцзюнь Сун?»
Уголок рта Су Тан дёрнулся — она так и знала, что Сицюэ не удержится от такого вопроса! Однако, когда Су Мин открыл рот, её собственные уши тоже слегка навострились: В конце концов, я не видела эту холодную лапшу больше десяти лет. Говорят, что он из года в год воевал с царством Янь, — как знать, может, ему оттяпало руку, сломало ногу или обезобразило лицо?
Су Мин, весело скаля зубы, ответил: «Третий зять — до того красивый, что совсем не похож на цзянцзюня».
В голове тринадцатилетнего Су Мина цзянцзюни представлялись не иначе как со спиной тигра, поясницей медведя[6], с заросшим щетиной лицом — ну, словом, совершеннейший дикарь.
«И что все четыре конечности на месте? И пять органов чувств в наличии?» — Су Тан всё ещё не верилось.
«Само собой, всё в целости и сохранности», — Су Мин и сам прежде питал те же опасения.
Су Тан, однако, осталась крайне недовольна: «Значит, этот Сун Шиань воевал спустя рукава! Столько лет в седле и в броне — и остался целехонек?! Никуда не годится!»
«Бух!» — последняя из выходивших к свадебному пиру женщин, невесть какой роднёй приходившаяся семейству Су, услышав эти слова, самым роскошным образом грохнулась наземь: С головой у третьей барышни и впрямь беда!
Другие отправились пировать, а Су Тан, разумеется, не имела возможности присоединиться, как бы ей того ни хотелось — а хотелось отчаянно, и по этому поводу она изрядно негодовала: Ведь это же моя собственная свадьба, моё судьбоносное событие, я — самый важный персонаж, — так почему же я должна сидеть взаперти в этих покоях, точно посторонняя?!
У-у, мне тоже ужасно хочется влиться в общее веселье!
Сицюэ мёртвой хваткой вцепилась в Су Тан, которая всем сердцем рвалась наружу — так сказать «расширить кругозор»: «Барышня! Умоляю вас — не надо именно сегодня потрясать век, пугать пошлый люд[7]!»
Су Тан резко замерла, и лицо её озарилось восторгом: «Ай-я, наша маленькая Сицюэ продвинулась в учёности — уже свободно используешь чэнъюй[8]!»
Лицо Сицюэ выражало глубочайшую удрученность.
Су Тан поразмыслила немного и решила не ставить свою служанку в неловкое положение. Да, сегодня надлежит быть послушной и смирной. А потрясти век, напугать пошлый люд у меня будет сколько угодно времени впереди … Хи-хи.
…………
Свадебный кортеж прибыл довольно поздно, поэтому и пир начался поздно, и завершился быстро — ведь требовалось прибыть в дом мужа к благоприятному часу[9]. Посему, когда Су Тан, обгладывала куриное крылышко, имея при этом до крайности неприглядный вид, двери вдруг распахнулись, и толпа женщин снова гурьбой хлынула внутрь.
Снаружи опять загремели гонги и барабаны. Су Тан, слева — Сицюэ, справа — Су Мин, подхватили под руки и вывели за дверь. Тяжеленная фениксовая корона давила на шею так, что та сразу заныла, Су Тан, понурив голову, смотрела на вереницу ног на земле и не могла разобрать, где кто. Для чего непременно закрывать лицо на свадьбе? Даже идти толком не можешь, — Су Тан опять принялась в душе ругать этот свадебный обычай, тянущийся уже которую тысячу лет.
И лишь когда в поле её зрения появилась чья-то обувь тёмно-красного цвета, Су Тан смогла остановиться. Она посмотрела на эти одежды цвета яркой киновари, расшитые узором благодатных облаков, и прикинула в уме: Вероятно, это и есть та самая холодная лапша. И тогда Су Тан с совершенно невинным видом, крадущимся, осторожным до чрезвычайности шажком — легонько и в то же время с беспощадной силой наступила прямо на подъём этой стопы …
«Ай!» — лицо «холодной лапши» в один миг изменилось …
Загремели гонги и барабаны, затрещали разом хлопушки. Отвесив по обычаю земные поклоны старшим[10], третью барышню Су вновь подхватили под руки и вывели за дверь — садиться в свадебный паланкин.
Переступая через порог, Су Тан вдруг вспомнила, что ей надлежало бы кое-что сделать: Кажется, когда выходили замуж мои старшая сестра и четвёртая младшая сестра, обе рыдали так, что лица их напоминали грушевые цветы под дождём[11], и говорили речи до того трогательные и душераздирающие. Стало быть, и мне следовало бы как-то выразить свою печаль от расставания с родным домом? Как-никак, с нынешнего дня я — всё равно что пролитая вода[12] …
Подумав так, Су Тан попыталась взрастить в себе надлежащие чувства, пробуя выдавить хоть несколько слезинок, — однако глаза, как назло, решительно отказывались сотрудничать. Пришлось ограничиться тем, чтобы притворно изобразить всхлипывания. Но не успела она даже обернуться, чтобы обнародовать свои чувства расставания, как из толпы донеслась реплика: «Уф, наконец-то спровадили!»
Су Тан едва не выплюнула полный рот старой крови.
Одеревеневшей шеей она с ненавистью обернулась и напрочь отбросила весь свой настрой на лирические излияния!
___________________офф-топик_________________
Автор: Моя Су Тан — не промах, но правда немного с придурью.
Су Тан (гневно): Где это я с придурью?!
Автор (тихо): Да везде ...
________________________
Примечание:
1. - удалилась — стройная, лёгкая, колышущаяся, словно ива - эпитет, описывающий грациозную, женственную походку;
2. – выгнать жену – развод по инициативе мужа на основании семи причин для развода: непочтительность к родителям мужа; бездетность, неспособность родить сына; супружеская неверность; ревность; тяжкая неизлечимая болезнь; болтливость, склонность к сплетням; воровство, присвоение семейного имущества без дозволения;
3. - одолжу ваши благоприятные слова - стандартная вежливая фраза, произносимая в ответ на доброе пожелание: дескать, беру ваши слова и применяю к себе, пусть сбудется (по смыслу похоже наше: Твои слова да Богу в уши);
4. - цветы, несущие богатство - благопожелательный орнамент: распускающиеся пионы символизируют процветание, богатство и знатность;
5. - грянули гонги и барабаны и разом затрещали оглушительные хлопушки - в китайской свадьбе шум имел и обрядовую функцию — отпугивать злых духов;
6. - спина тигра, поясница медведя – идиома, описывающая могучее телосложение;
7. - потрясти век, напугать пошлый люд – идиома, означающее эпатаж, нарушение всех приличий и норм;
8. - чэнъюй - это устойчивые выражения (идиомы), которые несут глубокий смысл, часто метафорический;
9. – прибыть в дом мужа к благоприятному часу - традиционная китайская свадьба требовала точного соблюдения астрологически рассчитанного времени для каждого этапа, особенно для прибытия невесты в дом мужа. Опоздание к благоприятному часу считалось дурным предзнаменованием;
10. - отвесив земные поклоны старшим - земной поклон, коленопреклонение с касанием лбом пола. Это обязательный свадебный ритуал: невеста и жених кланялись родителям невесты, благодаря за воспитание и прощаясь. Это часть церемонии прощания с родной семьёй;
11. - лица их напоминали грушевые цветы под дождём – поэтическая метафора женского плача (строчка из стихотворения Бо Цзюйи «Песнь о вечной печали»);
12. - всё равно что пролитая вода – часть от китайской поговорки: «выданная замуж дочь — всё равно что выплеснутая вода - означает, что дочь после замужества безвозвратно уходит из родной семьи.
Перевод: Флоренс