Глава 2.1. Скрепя сердце согласиться выйти замуж за холодную лапшу
«Что? Кто-то пришёл свататься?!» — Су Тан перестала щёлкать на счётах и с недоверием уставилась на свою служанку Сицюэ.
Сицюэ была маленькой служанкой лет четырнадцати-пятнадцати, и она уже три года служила Су Тан. Ей были досконально известны все истории гнилых цветов персика[1] своей барышни, поэтому, видя такое потрясённое выражение лица Су Тан, она ничуть не удивилась. Более того, она и сама считала это событие слишком невероятным, но, конечно, не могла этого показать.
Она сказала: «Да, сейчас сват сидит в главном зале».
Су Тан всё ещё считала это абсурдом. Сейчас ей было уже двадцать лет — она была настоящей старой девой. Её бесчисленные любовные драмы и скандалы давно уже разнеслись повсюду. Она известна на весь город и превратилась во всеобщее посмешище. К тому же в прошлом году её жених неожиданно умер перед самой свадьбой, и к её репутации добавилась ещё и «легенда» о том, что она «приносит несчастье мужьям[2]». Уважаемые семьи давно уже не решались брать её в жёны, а молодые люди из менее знатных семей и вовсе обходили её стороной.
И тут вдруг кто-то явился свататься … Неужто хотят взять меня второй женой[3]!
Подумав об этом, Су Тан нахмурила свои изящные брови и спросила: «Из какой семьи?»
Сицюэ ответила: «Эта служанка стояла в сторонке и слышала лишь в общих чертах: кажется, какой-то молодой господин из столицы … Ах да, ещё старый господин Чжан выступил сватом».
«Старый господин Чжан?» — вспомнив этого отцовского друга, Су Тан зашлась таким гневом, что он не вышел наружу лишь чудом. «Уйдя на покой и вернувшись в родные края, он как видно от безделья извёлся раз решил во что бы то ни стало стать сватом?! В первый раз он сосватал мне своего внука, а тот, оказывается, уже был тайно помолвлен с другой! Во второй раз снова подыскал мне кое-кого, а тот явился расторгать помолвку из-за какой-то девки из публичного дома! Кого же он мне присмотрел в третий раз — какого-нибудь такого же «доброго человека»?!»
Сицюэ, видя, что хозяйка вспыхнула гневом, поспешно сказала: «Барышня, уймите свой гнев! Старый господин Чжан ведь от чистого сердца, может статься, на сей раз уж …»
««Может статься» — чёрта с два!» — Су Тан хлопнула ладонью по столу. Кисть скатилась с тушечницы, прочертив по столу полукруглый чёрный след. При виде этого беспорядка сердце Су Тан забилось ещё тревожнее; схватив тряпку, она принялась кое-как вытирать, потёрла немного и отшвырнула её прочь. «Ну уж нет, надо всё это пресечь! Я в этой жизни замуж не пойду, пусть они поскорее отбросят эти мысли, чем без конца хлопотать один за другим! Им, может, и не надоело, а мне уже тошно!»
С этими словами Су Тан наказала управляющему приглядывать за лавкой, заперла шкаф с деньгами, взяла ключи и покинула лавку сладостей «Су Цзи».
…………..
Главный зал в особняке Су был полон народу — кроме старого господина Чжана, все остальные были членами семьи Су.
Глядя на их сплошь радостно-улыбчивые лица, Су Тан нахмурилась ещё сильнее: Не иначе как этих людей снова уболтали, и теперь они только и ждут, как бы сбыть меня замуж. Ничего не попишешь — остается лишь, вскинув голову и расправив плечи, перешагнуть порог с видом человека, готового идти на смерть [4].
Наложница, урождённая Чжоу, завидя Су Тан, улыбнулась, сощурив глаза в две щёлочки: «Стоило заговорить о Цао Цао, и он тут как тут[5]. Проходи, Саньэр[6], старый господин Чжан сосватал тебе замечательную партию!»
Су Тан была рождена законной женой, вот только появилась она на свет поздновато и по счёту шла третьей. Перед ней были две старшие сестры, рождённые наложницами, — обе уже вышли замуж. После неё были ещё младшие брат и сестра, тоже от наложниц. Сестра выдана замуж в начале нынешнего года, а брату было только тринадцать, и он всё ещё обучался в школе.
Су Тан поняла, что наложница Чжоу прямо-таки сгорает от нетерпения излить свою радость. Окинув ту взглядом, она ровным голосом, без теплоты и без холода, произнесла: «Вторая матушка, вы и впрямь изволили взять на себя такие хлопоты …»
Упоминание одной лишь госпожи Чжоу, без старого господина Чжана, было сказано с тайным умыслом. Отец Су уже в летах, сын пока слишком юн, и в этом безвыходном положении лавку сладостей семьи Су отдали под начало старшему зятю. Но после вмешалась Су Тан — и, будучи всего лишь женщиной, развила лавку так, что дело пошло с ещё большим огоньком. Из-за чего у отца Су и возникла мысль доверить управление делом именно ей. Это до крайности встревожило наложницу Чжоу: Когда старший зять заправлял лавкой, сколько же добра он оттуда утянул в свою пользу! А ежели дело перехватит Су Тан с её скаредностью и прижимистостью, то, как только отец семейства отойдёт в мир иной, моей собственной ветви семьи Су останется лишь пить северо-западный ветер[7]. Вот почему она проявляла столь исключительное рвение в устройстве брака Су Тан.
Наложница Чжоу была не из глупых — как же ей было не расслышать ледяных шипов в этих словах? Однако она и виду не подала, продолжая улыбаться, точно весенний ветерок, всем обликом излучая материнскую заботу.
«Что за речи, Саньэр, что за речи! Среди своих — какие там «хлопоты»! Твоя матушка-наложница в самом деле безмерно рада: цзянцзюнь[8] Сун — мужчина видной наружности, да к тому же большой любимец при самом императоре. Старый господин Чжан, верно ли я говорю?»
«Верно, верно», — с тех пор как старый господин Чжан дважды оплошал в роли свата, ему было поистине совестно перед этой третьей барышней из семьи Су. Теперь же, встречая её ледяной нос и ледяной взор[9], он лишь винил во всём самого себя. Однако он и сам не желал в третий раз браться за сватовство — кто знает, какой ещё ошеломляющий конфуз мог бы случиться! Однако императорский приказ трудно ослушаться, и у него не оставалось выбора!
Су Тан, однако, уловила в этих словах ключевой момент: «Цзянцзюнь Сун? Какой ещё цзянцзюнь Сун?!»
Её отец, Су Цанши, поставил чашку и, радушно посмеиваясь, ответил: «Саньэр, ты видела цзянцзюня Сун и прежде — это внук почтенного господина Ли, что жил в восточном конце городка, звать его Шиань ...»
«Он!!!» — одного упоминания отца хватило, чтобы перед мысленным взором Су Тан всплыло жёсткое, точно деревяшка, постное лицо[10]. Давние сцены одна за другой прокрутились в её голове, и гнев, дремавший больше десяти лет, вновь вспыхнул с прежней силой.
Отчеканивая каждый слог, Су Тан произнесла: «Я. Не. Пойду. Замуж!»
Эти слова, произнесённые с зубовным скрежетом, прозвучали оглушительно, до звона в ушах!
Заметив ошеломлённые лица собравшихся, Су Тан осознала, что утратила самообладание. Торопливо сделав глубокий вдох, она запрятала гнев поглубже и вновь напустила на себя вид безразличный, точно лёгкие облака да лёгкий ветер[11]: «Отец, почтенный господин Чжан, вторая матушка, Су Тан нынче двадцать лет, и касательно брачных уз я давно смирилась и поняла, что это не моё. Поначалу думала провести остаток жизни при синем светильнике и древних свитках[12], но, поразмыслив, что уход в монахини стал бы нарушением дочерней почтительности, оставила эту мысль. Однако ж это вовсе не значит, что я желаю связывать себя с кем-либо брачными узами и жить в согласии сто лет. Не говоря уж о том, что на стезе брака меня преследуют чрезвычайные невзгоды, одного ярлыка «приносящая несчастье мужу» довольно, чтобы сердце моё металось в тревоге и не знало покоя. Цзянцзюнь Сун — всё-таки военачальник, и случись с ним из-за меня непредвиденного несчастья, не дай боже, конечно, не будет ли это прямым моим прегрешением?...»
Всё это Су Тан произнесла не торопясь, без спешки, и к концу речи уже нахмурила брови с видом убитой горем, в полной мере являя облик скорбный и печальный. А в мыслях своих думала: До чего же поперёк души мне эта речь, до чего унизительно-жалкой она вышла! Но чтобы заставить их отступиться, чтобы не выходить за эту холодную лапшу — можно немножко и прогнуться. Хм!
Видя, что все присутствующие один за другим лишились дара речи, Су Тан довела представление до конца — легонько вздохнула, напустив на себя вид, будто за этим вздохом кроется глубокая недосказанность ...
Старый господин Чжан первым очнулся от оцепенения: «Третья барышня, вы не можете не выйти замуж?»
Э-эм? — Су Тан приподняла бровь. Разве не полагается для приличия сперва сказать мне пару слов утешения?
_________________________
Примечание:
1 - история гнилых цветов персика – обр.выражение – любовные злоключения;
2 - приносит несчастье мужу - в китайских суевериях женщина с такой репутацией считалась непригодной для брака;
3 - вторая жена - женщина, которую берут вдовцу в качестве новой главной жены, её статус был ниже, чем у первой жены, но выше, чем у наложницы;
4 - с видом человека, готового идти на смерть – идиома - изначально — о доблестном воине, который идёт в бой без страха, но тут наша героиня идет не в бой, а в главный зал со сватами;
5 - стоило заговорить о Цао Цао, и он тут как тут – идиома – в значении - лёгок на помине;
6 – Саньэр – значит Су Тан третий ребенок в семье;
7 - останется лишь пить северо-западный ветер – идиома, означающая «голодать, остаться ни с чем». Северо-западный ветер в северном Китае — зимний, холодный и бесплодный, в отличие от тёплых и плодоносных южных ветров;
8 - цзянцзюнь - в древнем и средневековом Китае — высший военный чин, командующий армией или отдельным корпусом (их было множество разновидностей);
9 - ледяной нос и ледяной взор – обр.выражение для описания высокомерного, холодного, неприветливого выражения лица;
10 - жёсткое, точно деревяшка, постное лицо - смысл кислая, недовольная, неприветливая мина;
11 - вид, точно лёгкие облака да лёгкий ветер – идиома, описывающая состояние умиротворённого спокойствия и отстранённости от мирской суеты;
12 - при синем светильнике и древних свитках - устойчивый поэтический образ монашеской или отшельнической жизни.
Перевод: Флоренс