Глава 143. Пленить вожака

Покинув гостиницу, группа скользнула в тёмный переулок. Звук бесчисленных шагов эхом отражался от стен, неумолимо приближаясь со всех сторон.

— Ждать больше нельзя! У нас лишь один шанс выжить! — голос Линь Цзе был полон решимости. — Мы должны ударить первыми! Ворваться в логово этого монстра, в мастерскую кукловода! И прежде чем он измотает нас до смерти, мы перережем нити, дёргающие за эти проклятые конечности! Сначала обезглавим змею!

Этот дерзкий план мгновенно нашёл отклик у обоих напарников. Лицо Уильяма озарилось предвкушением хорошей бойни. Жюлиан же аккуратно затолкал бледного, обмочившегося от страха Ганса в пустую винную бочку, прикрыв её сверху грязной ветошью. Впереди их ждала битва без права на ошибку, и мальчику было безопаснее оставаться здесь.

Жюлиан выпрямился, поправив сюртук.

— Что ж, давайте устроим генеральную уборку в этом святом месте, давно захваченном дьяволом!

План штурма был согласован за считанные секунды.

— Уильям! Твоя задача — пробить нам дорогу к театру! — скомандовал Линь Цзе. — Не ввязывайся в затяжные бои. Игнорируй обычных жителей. Твоя единственная цель — прорыв! Только вперёд!

Затем он повернулся к учёному.

— Жюлиан! Держись за Уильямом! Используй алхимию, чтобы максимально дезориентировать толпу. Убивать их не нужно, главное — создать бреши для нашего танка!

Линь Цзе вскинул револьвер 【Безмятежное Сердце】.

— Я прикрываю тыл. Моя цель — куклы-мертвецы. Постараюсь парализовать их, чтобы они не зашли к нам во фланги!

Тактика идеального треугольника: сила, мудрость и меткость.

Уильям ответил делом. Он схватил с земли массивную деревянную доску, прикрывшись ею, словно римский легионер ростовым щитом. Обернувшись, он бросил лишь одно слово:

— Не отставать.

В следующее мгновение гигант устремился прямо в бушующее море обезумевших фанатиков и марионеток, перегородивших выход из переулка.

Бум!

Уильям врезался в толпу. Семь или восемь человек, не успевших отскочить, разлетелись в стороны, словно кегли, с жутким хрустом ломающихся костей.

Началась кровавая и беспощадная прокладка маршрута. Деревянная доска в руках Уильяма превратилась в оружие массового поражения. Каждый взмах поднимал в воздух кровавые брызги, сопровождаемые криками боли.

Но врагов было слишком много. Обезумевшие сектанты, совершенно не заботясь о собственных ранах и телах павших товарищей, набрасывались на него со всех сторон. Град ударов вилами, топорами и выстрелов из кремнёвых ружей обрушился на могучую фигуру ветерана.

И тут в дело вступил Жюлиан. Быстрым движением он извлёк из холщовой сумки три небольших, причудливой формы синих алхимических флакона. Внутри бурлила и вращалась серебристо-белая дымка, а на самом стекле мифрилом были выгравированы сложнейшие руны, напоминающие лабиринты и символы парадоксов.

— Вкусите же чистейший туман разума прямиком из Афинской школы! Вы, жалкие души, порабощённые фанатизмом! — презрительно прорычал Жюлиан.

Он выдернул пробки и точным броском отправил флаконы в гущу толпы впереди и по флангам. Послышался звон бьющегося стекла. Серебристый газ вырвался наружу и мгновенно заполнил улицу плотным облаком с едким запахом озона.

Это была не просто дымовая завеса.

Это было одно из сокровищ Жюлиана — Заблуждение Сократа, нелетальное тактическое устройство, совместно разработанное отделами психологии и алхимии парижского отделения I.A.R.C.

Вдохнув серебристый туман, сектанты замерли на месте. Искажённые злобой лица внезапно разгладились. Безумие в их глазах уступило место глубочайшему философскому замешательству.

Здоровяк, замахнувшийся топором на Уильяма, остановился. Он перевёл взгляд с лезвия топора на своих окровавленных соседей, и на его лице отразился экзистенциальный кризис: «Кто я? Где я? Зачем я пытаюсь кого-то убить?».

Старый охотник, уже положивший палец на курок, опустил ружьё. Его взгляд остекленел, и он начал бессвязно бормотать:

— Один плюс один равно двум... Солнце встаёт на востоке... Я ведь просто плотник...

Газ не был ядовит. Его особый алхимический состав временно подавлял центры мозга, отвечающие за эмоции и инстинкты, принудительно активируя зоны логики и рационального мышления. Он не мог убить, но на несколько минут превращал любого в хладнокровного мыслителя, бьющегося над вопросами мироздания.

Толпа, попавшая под воздействие тумана, замерла в коллективном ступоре, пытаясь осознать смысл собственного существования. Уильям не упустил этот золотой шанс. Издав оглушительный рёв, он раскидал последних оцепеневших врагов, прорубая кровавую просеку для своей команды.

— Линь Цзе! — крикнул он.

Линь Цзе, словно тень, вынырнул из-за спины гиганта. Его револьвер мгновенно взял на прицел кукол, пытающихся зайти с флангов и разорвать их строй.

Раздались два сухих выстрела.

Серебряные пули прошили воздух, но ударили не в деревянные туловища, а в самые уязвимые точки — шейные суставы, через которые проходили нити управления. С хрустом две марионетки лишились голов. Стеклянные глаза погасли, а тела безвольно рухнули на брусчатку, будто марионетки с обрезанными верёвочками.

Тактика сработала безупречно!

Мощный прорыв Уильяма, алхимическая поддержка Жюлиана и снайперская точность Линь Цзе превратили их в неудержимую боевую машину. Сквозь плотное кольцо из десятков фанатиков и оживших трупов они пробили прямую дорогу к цели.

Заплатив немалую цену — Жюлиан истратил почти все свои артефакты, а тело Уильяма покрылось глубокими порезами от вил и топоров, — они наконец достигли распахнутых дверей погружённого во тьму театра.

За массивной аркой, украшенной готическими барельефами плачущих ангелов и страдающих святых, на зловещей сцене восседал сам Собиратель Отрубленных Конечностей.

Монстр, сшитый из лоскутов человеческой кожи, спокойно расположился на богохульном троне, целиком собранном из пожелтевших человеческих костей. Резня, устроенная троицей снаружи, ничуть не потревожила его.

В руках он держал тончайшую светящуюся нить и костяную иглу, выточенную из человеческого пальца. Он был полностью поглощён финальными штрихами работы над своим новым шедевром.

На его коленях покоилось незаконченное тело куклы-мужчины с идеальными пропорциями. Конечности были собраны из разных людей: мощная икра легкоатлета, изящное бедро артиста балета, длинные, гибкие пальцы пианиста и мускулистая рука солдата.

Это была лучшая работа в его жизни, созданная из идеальных деталей, кропотливо собранных за долгие годы. Оставался лишь последний штрих. Глаза.

Монстр потянулся к чаше, сделанной из черепа, и бережно извлёк пару безупречных сапфировых глазных яблок. Они принадлежали молодому венскому художнику, прибывшему сюда несколько месяцев назад рисовать пейзажи.

Ремесленник склонил голову и поднёс костяную иглу к пустой глазнице, готовясь вшить своему творению способность видеть истинную красоту этого мира.