Глава 63. Дошкольное отделение, Ли Джун

Глава 63. Дошкольное отделение, Ли Джун

Четыре часа дня.

Настало время возвращаться домой.

Стоило Ли Джуну опуститься на заднее сиденье, как глаза сами начали слипаться - он был в движении весь день, без перерыва, с самого утра. Рисовал персонажей, писал хангыль, решал примеры, обедал, рисовал мелками. За свои шесть лет он ещё ни разу не проводил день так насыщенно.

Голова качнулась вперёд, потом завалилась вбок - туда, где сидел Юнхо. Но Юнхо и сам уже спал, привалившись к окну с приоткрытым ртом. Чхэрин с другой стороны тоже опускала голову, обнимая рюкзачок обеими руками. Трое малышей в ряд.

Детей развозили по одному. Первым высадили Юнхо - его мама вышла и подхватила сына на руки, и тот, даже не открыв глаз, обмяк у неё на плече, как мешочек с песком. Следующей была Чхэрин: полусонная, покачиваясь, она ушла с мамой, не выпуская рюкзачок из рук.

Последним - Ли Джун.

Машина остановилась у подъезда. Соён стояла снаружи - она ждала уже довольно долго и по тому, как переминалась с ноги на ногу, было видно, что не находила себе места весь день.

Воспитательница открыла дверь, показав спавшего Ли Джуна на заднем сиденье.

-Джун, просыпайся. Мы дома.

-М-м-м...

Тот же ответ, что и утром.

Соён подошла и сняла его с сиденья. Он обмяк у неё на плече - тяжёлый, горячий со сна.

-Ох, какой тяжёлый. Джун, можешь проснуться? У тёти руки отваливаются.

-Угу...

Когда его поставили на землю, он встал, держась за тётину руку, глаза всё ещё закрыты.

-Госпожа Мин, как прошёл день? Джун освоился?

Соён пыталась казаться спокойной, но вопрос вырвался сам.

-Всё прошло отлично. Хорошо справился и с другими детьми сразу поладил, - с улыбкой ответила Мин Джихе.

-Правда? Я так переживала, потому что у него нет друзей. Думала, он будет стесняться незнакомцев.

-Что вы, сегодня малыш был самым популярным ребёнком в классе.

Лицо Соён просветлело.

-И ещё кое-что, что я хотела бы сказать. Базовую программу дошкольного отделения Джун вполне потянет - с хангылем и арифметикой слабовато, но схватывает быстро. А вот с искусством всё иначе.

Она на мгновение замолчала, подбирая слова.

-Честно говоря, по искусству программе дошкольного отделения нечему научить Джуна. Судя по тому, что он нарисовал сегодня, он далеко впереди дошкольного уровня. Даже по сравнению со старшими классами...

-Понятно. Тогда я положусь на ваше решение. Делайте так, как лучше для Джуна.

-Мы подумали: базовые предметы он продолжит в дошкольной группе, а на уроки искусства будет ходить в продвинутый класс. Что вы об этом думаете?

Соён уже собиралась кивнуть, но тут маленькая рука потянула её за пальцы.

Ли Джун поднял голову. Глаза густые от сна, но то, что он сказал, было яснее ясного.

-Тёть.

-А? Джун, ты проснулся?

-...Я хочу с друзьями.

Наступила пауза.

-Я хочу рисовать с ними.

Друзья.

Её племянник произнёс его - впервые. В Пусане у него не было друзей, да и в Сеуле - тоже. Когда-то он нарисовал чёрный силуэт на картине и назвал его «другом», а теперь, за один-единственный день, у него появились настоящие.

Глаза защипало. Кто-то явно резал рядом лук.

-Хорошо. Если ты так хочешь, Джун, так и сделаем.

Соён крепко обняла его. Ли Джун снова обмяк у неё на плече - кажется, тут же заснул.

Соён повернулась к Мин Джихе.

-Госпожа Мин, простите, но раз Джун хочет быть вместе с друзьями... можно ли, чтобы и искусство он изучал в дошкольной группе? Я понимаю, что по уровню этого может быть мало, но об этом мы позаботимся сами - отдельно.

Мин Джихе помолчала, обдумывая.

Что нужнее этому ребёнку - художественное образование по его уровню или время с ровесниками? В любом случае требовалось дополнительное обсуждение.

-Хорошо, пока поняла. Я ещё посоветуюсь с другими педагогами.

-Спасибо.

Мин Джихе села в машину. Соён поклонилась на прощание - с Ли Джуном, спящим у неё на руках.

Тем временем за Хаын приехали родители. Чёрный внедорожник остановился у ворот, и Хаын, открыв заднюю дверь, забралась внутрь.

-Мам! Пап!

Голос у неё был бодрее обычного, отчего даже мама обернулась, посмотреть на дочь.

-Ого, у тебя сегодня случилось что-то хорошее?

-Ага!

Хаын залезла в рюкзак и вытащила свёрнутый лист - портрет, который нарисовал Ли Джун. Протянула его между передними сиденьями.

Мама взяла. На рисунке было улыбающееся лицо Хаын - живое, с румянцем и светом в глазах, совсем не похожее на то, что обычно получается мелками.

-Кто это нарисовал?

-Новенький из моего класса! Ли Джун! Ну помнишь, тот ребёнок, который выиграл Гран-при, общий Гран-при? Он сегодня пришёл в мой класс!

Хаын рассказывала о Ли Джуне с гордостью - совсем не тем резким тоном, которым обычно говорила в академии.

-Гран-при? С того художественного конкурса? - Папа поглядывал на неё в зеркало заднего вида.

-Ага! Тот, кого даже по телевизору показывали! И он нарисовал меня! На занятии «нарисуй соседа»! Нарисовал, как я улыбаюсь!

Мама внимательно разглядывала рисунок. Румянец на щеках, свет в волосах, поймать мимолётное выражение лица - с трудом верилось, что это нарисовал шестилетний ребёнок.

-Хорошо получилось.

-Мам, это не просто хорошо! Это же я! Он даже мои передние зубы нарисовал!

Машина наполнилась голосом Хаын - она ещё никогда так долго не рассказывала об академии.

Мама вернула рисунок и покосилась на мужа. Их взгляды встретились.

-Дорогой, - тихо начала она, так, чтобы Хаын не расслышала. - Ребёнку, который так хорошо рисует, не место в одном классе с нашей Хаын.

-Ты права. Иначе её будут с ним сравнивать. До сих пор Хаын была лучшей художницей в дошкольной группе, а теперь потеряется на его фоне. Это может навредить ей с рекомендациями и конкурсами - все учителя будут смотреть только на этого мальчика.

-Может, поговорить с директором? Попросить разделить класс.

-Думаю, стоит. Я позвоню завтра.

-...Мам.

Хаын опустила рисунок.

В машине стало оглушительно тихо.

-А?

-Я не потеряюсь.

Она сказала это, глядя прямо перед собой. Голос чуть дрожал - но слова были ясными, без запинки.

-Хаын...

-Я всё слышала... Как вы с папой разговаривали.

Мама обернулась, а папа стыдливо отвёл взгляд от зеркала.

-Я знаю, что Джун рисует гораздо лучше меня. И что? Джун сказал, что мой рисунок хороший, когда посмотрел на него. Сказал, что торчащие волосы так похожи на его собственные.

Хаын прижала к себе рисунок, подаренный Ли Джуном.

-Джун не сравнивал нас. Почему тогда вы с папой сравниваете?

Мама невольно замолчала.

Глаза Хаын покраснели, что, казалось, вот-вот заплачет, но всё-таки нет, сдержала досаду, лишь надула щёчки и уставилась в окно.

-...Хаын, не переживай, мама и папа разберутся.

Всю дорогу девочка молчала.

На следующее утро в кабинете директора академии раздались два телефонных звонка.

Первый - от мамы Хаын. Вежливо, но суть была ясна: если ребёнок, который так хорошо рисует, останется в том же классе, разве другие дети не падут духом? Она не хотела, чтобы её дочь сравнивали.

Директор ответила, что поняла, и положила трубку.

Второй звонок - от Хан Соён. Джун говорит, что хочет рисовать вместе с друзьями. Профессор Ким Ёхан тоже считает, что Джуну будет полезно оставаться с ровесниками. Можно ли, чтобы искусство он тоже изучал в дошкольной группе?

Директор снова ответила, что поняла, и повесила трубку.

Два звонка и две просьбы, указывающие в прямо противоположных направлениях.

Директор вызвала Мин Джихе и объяснила ситуацию. Та кивнула - это был не первый раз, когда родители звонили по подобному поводу.

Пришлось директору звонить Ю Соджин. Объяснила всё: оценку педагогов, просьбу родителей Хаын, просьбу Соён, желание самого Ли Джуна.

Та выслушала и сказала:

-Если он сам так хочет и у других детей нет с этим проблем, оставьте как есть. Пусть будет в дошкольной группе.

-И на занятиях искусством тоже?

-Да. Этому ребёнку нужно не техническое обучение, этим займётся профессор Ким Ёхан. Ему нужны друзья.

И добавила:

-С мамой Хаын я поговорю сама, отдельно.

Так всё и решилось.

Ли Джун остался в дошкольном отделении. База - в дошкольной группе, и искусство - в дошкольной группе, вместе с друзьями.

Так началась его жизнь в академии.

Буднее утро, в восемь часов жёлтый микроавтобус подъезжает к подъезду. Ли Джун прощается с тётей и забирается внутрь. Юнхо и Чхэрин занимают привычные места - слева и справа, каждый день одни и те же.

-Ли Джун, ты вчера смотрел «Исследователей тайн»?

-Не смотрел.

-Опять?! Ты правда не смотришь?

-И «Поймай Анипинов»?

-Не-а.

Один и тот же разговор, каждый день. Ли Джун даже каждый раз отвечал одинаково, а Юнхо и Чхэрин всё удивлялись - тоже одинаково. И в этой повторяемости было что-то уютное, как в привычном маршруте.

В классе Хаын сидит за соседним столом.

-Привет.

-Да.

Всё ещё коротко, но мягче, чем в первый день. Совсем чуть-чуть.

По утрам - хангыль и арифметика. Иногда английский с преподавателем-носителем, иногда музыка или физкультура на улице, иногда воспитательница читала им книгу вслух. Каждый день Ли Джун узнавал что-то новое.

С хангылем у него стало получаться немного лучше. Как только он понял, как «рисовать» буквы, форма письма стала почти идеальной, но проблема оказалась не в форме - а в смысле.

-«Са-га»? А что такое „са-га“?

-Это „са-гва“. Яблоко. Ну, красное такое.

-А, значит, это слово означает яблоко?

-Ты можешь нарисовать буквы, а прочитать не можешь? - Хаын смотрела на него с нескрываемым изумлением.

Ли Джун без обиняков кивнул, ведь так и было.

Первые несколько дней Хаын была немного напряжена - волновалась, что из-за разговора родителей Джуна переведут в другой класс, но через несколько дней всё улеглось.

-Директор Ю Соджин звонила, сказала, что Ли Джун больше не будет участвовать в корейских конкурсах. Так что рекомендатель у Хаын не изменится. Думаю, можно не волноваться.

Хаын не до конца понимала этих взрослых разговоров, но, похоже, всё было в порядке. Теперь мама даже говорила ей ладить с Джуном.

С арифметикой Ли Джуну по-прежнему помогала Хаын.

-Восемь плюс семь?

-До десяти не хватает двух. Забираем два из семи, остаётся пять. Десять и пять - пятнадцать.

-Правильно!

-Спасибо, учительница Хаын.

-Я же говорила, что я не учительница!

Щёки Хаын слегка порозовели.

***

Труднее всего было с английским.

Ли Джун впервые в жизни столкнулся с ним - буквы, которых никогда не видел, слова, которых никогда не слышал. Когда преподаватель-носитель в первый раз поздоровался с ним, Ли Джун на мгновение завис.

-Hi, Jun!

-Э-э, ну... bonjour?

-О нет!

Тень в такие моменты неизменно молчал. Его познания в английском были не лучше.

Зато любимым временем было, конечно, рисование.

После обеда доставали листы и мелки. Иногда появлялись пастель или акварель - инструменты, к которым Ли Джун давно не прикасался, но глаза загорались каждый раз. Иногда это напоминало ему о Пусане, о самом начале.

Темы каждый раз были разными.

«Моя семья». «Любимое животное». «Что случилось вчера». «Дождливый день».

Дети рисовали: круглые лица, руки-палочки, квадратные дома с треугольными крышами. Ли Джун рисовал тоже - те же инструменты, та же бумага, но результат был совсем иным.

На тему «любимое животное» он нарисовал жирафа. Потому что вспомнил печенье-жирафа, которым его угостила Чхэрин на перекусе, - и потому что других любимых животных у него не было. Из-за этого и нарисовал не настоящего жирафа, а жирафа-печенье: хрустящую, пропечённую текстуру, ножку с лёгкой трещинкой, шею, которая вот-вот отломится.

-Это что, печенька?

-Да, печенье-жираф.

-Тема же «любимое животное», а ты нарисовал печеньку?

-Потому что это любимое животное.

-Печенька - это не животное!

Дети дружно расхохотались, Ли Джун тоже засмеялся.

На занятии «дождливый день» он долго смотрел в окно - в тот день как раз шёл дождь. Капли висели на стекле, и сквозь них пейзаж снаружи искажался, переворачивался, становился чем-то иным.

Ли Джун нарисовал каплю дождя - большую, во весь лист. А внутри неё - дерево и здание, отражённые вверх ногами.

-Ли Джун, что это?

-Капля дождя.

-А что внутри?

-Посмотри в каплю на стекле - увидишь, что снаружи.

Дети подбежали к окну и стали вглядываться. И правда - внутри капель мир стоял вверх ногами.

-Ух ты! Это правда!

В тот день половина класса рисовала капли дождя.

-Но как нарисовать вверх ногами?

-Просто рисуешь, а потом переворачиваешь лист.

-Ли Джун, ты гений!

***

Через несколько дней место Ли Джуна в классе определилось само собой.

«Рисует» самые аккуратные буквы - но читает с трудом. Арифметика - слабее всех, но быстро догоняет. Английский - хуже всех, алфавит ещё не знает. Рисование - совсем другой уровень.

Но никто не падал духом. Когда Ли Джун рисовал что-то хорошо, дети не расстраивались, а повторяли за ним, узнавали из его рисунков новое, делали открытия. Выходило не так, как у него, - зато было весело, и рисовать им нравилось всё больше.

То же самое было и с Ли Джуном. Радость, которой он не знал, когда рисовал один. Рисование как игра - вместе с друзьями. Такого у него ещё не было.

***

-Джун, как прошёл день?

Каждый раз, когда он возвращался, тётя спрашивала.

-Было весело.

Один и тот же ответ, каждый день. И каждый день Соён радовалась ему - как чему-то неизменному и надёжному.

На холодильнике висел рисунок Хаын - взъерошенный Ли Джун с глазами-точками и ртом-чертой. Рисунок от его первого друга. Рисунки, которые Ли Джун приносил из академии, по одному складывались в коробку. Иногда Соён доставала их и рассматривала - доказательство того, что он проводит дни счастливо.

Этого было достаточно.

Разговоры с переводчиком:

Душевная и тёплая глава.

Даже забавно видеть такую обыденную жизнь ребёнка, когда в других произведениях дети уже чуть ли не с пелёнок уделывают взрослых. Сказал я, хотя Джун делает то же самое. Ха-ха-ха, но! Это смотрится так органично и естественно, что у меня ни разу диссонанса не возникло, ибо ребёнок, несмотря на гениальность, ведёт себя как дитя на все 100%.

Я вот рассматривал ещё несколько произведений для перевода, и в одном перевёл около десяти глав, и бросил как раз из-за этого зудящего диссонанса.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.