Глава 49. Доказательство II

Зал награждения всё ещё поглощён тишиной. Сотни людей сосредоточились на экране, на маленьком ребёнке на сцене.

Ли Джун взялся за людей, смешав для того на палитре телесный тон.

-[Не смешивай слишком много цветов. Только три - белый, жёлтый, красный. Если понадобится - немного тёмного сверху. Этого достаточно.]

Ли Джун выдавил три цвета.

-[Идеально смешивать не нужно. Даже грубо смешанный цвет оживает на холсте.]

Как и сказал Тень, он не стал смешивать до конца, отчего телесный тон вышел с лёгкими разводами, и всё же мальчик положил его на холст.

-[Когда пишешь много людей, работай крупными массами. Голова, плечи, туловище. Не линиями, а цветом.]

Цветовые пятна ложились на стулья, это были отнюдь не детализированные фигуры, а толпа, собранная по точкам из телесных тонов, цветов одежды, цветов волос.

Отдельных лиц не было, лишь поток цвета. И всё же в нём безошибочно угадывалась толпа.

-[Переднее крупно, заднее мелко. Переднее ярко, заднее бледно. Сохраняй только это - и формы проступят.]

На экране начали появляться настоящие человеческие образы, отчего по залу тихий ропот.

Как раз в этот момент Пак Санхун подошёл туда, где собрались репортёры, Ким Ёхан следовал за ним, конечно, неохотно, но не стараясь сбежать от ответственности.

Несколько журналистов смотрели на экран, что-то строча в блокнотах. Операторы по очереди снимали сцену и экран.

Пак Санхун вручил каждому визитку.

-Пак Санхун, директор Корейской художественной ассоциации. Я же один из тех, кто рекомендовал юного Ли Джуна. Рядом со мной - профессор Ким Ёхан с кафедры живописи Университета Хонгик, он занимается с юным Ли Джуном живописью.

Взгляды всех репортёров обратились к ним. Люди, рекомендовавшие Ли Джуна, как раз те, кого они больше всего хотели услышать.

-Я могу дать краткое объяснение того, что юный Ли Джун сейчас пишет. Если будет что-то любопытно - спрашивайте свободно.

Один репортёр тут же поднял руку.

-Что именно этот ребёнок делает прямо сейчас? Это масляная живопись?

-Да, это масляная живопись.

-А что такое масляная живопись? Чем она отличается от обычной?

С самых основ, значит. Пак Санхун кривовато улыбнулся, но объяснил шаг за шагом. Репортёр, выслушав его, тут же задал следующий вопрос.

-В таком случае масло кажется довольно трудным материалом для ребёнка. Почему он пишет им?

-Вы правы. С маслом непросто обращаться, но юный Ли Джун начал писать очень рано, глядя на работы Ван Гога и копируя их. Естественно, он пришёл к маслу, которым пользовался Ван Гог.

-А, понятно.

Репортёры быстро записывали. Вокруг ребёнка, который до этого был лишь «спорным обладателем Гран-при дошкольной группы», рождалась новая история.

Другие репортёры один за другим подтягивались, и ведь не только репортёры - обычные зрители, хотевшие услышать объяснение картины, подходили ближе.

-Как сейчас идёт работа? Он делает её правильно?

Пак Санхун ткнул Ким Ёхана локтем в бок, ибо объяснять должен был он.

-…Да, он делает её хорошо.

-Ну же, подробнее... - настойчиво прошептал Пак Санхун.

Ким Ёхан продолжил, будто у него не было выбора.

-Это техника «алла прима», с итальянского - примерно «с первого раза». В отличие от обычного масляного метода, когда кладут подмалёвок, дают ему высохнуть и наращивают слои, это значит написать картину за один сеанс, не давая краске сохнуть.

-Представленная на конкурс работа была написана так же?

-Нет. Конкурсная работа «Небо» была построена на технике лессировки, это значит, что краску кладут тонкими слоями, один за другим, давая каждому высохнуть. На завершение ушло больше двух месяцев.

-Значит, то, что он пишет сейчас, - это другой метод, не тот, что в конкурсной работе?

-Да, совершенно другой, техники противоположны. Если лессировка - техника ожидания, то алла прима - техника мгновения. На конкурсе у него было время, а здесь же - нет. Мальчик, похоже, решил закончить быстро и показать всё здесь и сейчас.

Репортёр спросил, записывая в блокнот:

-Когда вы говорите «решил», вы имеете в виду, что ребёнок сам это решил?

-Да.

Ким Ёхан посмотрел на экран. Даже сейчас кисть Ли Джуна двигалась без колебаний.

-Как видите, юный Ли Джун кладёт краску сразу, без предварительного рисунка. Композицию он задал на месте, и цвета смешивает тут же. Всё это не то, что можно сделать по чьему-то приказу, он делает сам, от начала до конца.

Даже говоря, Ким Ёхан не мог оторвать глаз от экрана, видя поразительную скорость и столь же невероятное владение кистью. Юный ученик давал волю переполнявшему его таланту.

Что-то горячее сдавило грудь Ким Ёхана, и он снова открыл рот:

-Для обычного ребёнка… нет, даже для опытного художника это непростая вещь.

Алла прима - техника, которой юного Ли Джуна тоже никогда не учили, оттого, скорее всего, он пишет так впервые в жизни. Техника, которую Джун никогда не изучал и не пробовал, - и этот ребёнок сейчас пишет ею на одном лишь инстинкте гения.

-Гений... - это слово сорвалось с уст Ким Ёхана.

Больше всех удивился Пак Санхун, он вытаращился на него как будто впервые увидел.

-Профессор, вы только что сказали «гений»? Насколько велик талант юного Ли Джуна? Действительно ли он заслуживает называться гением?

Гений, а ведь для репортёров это было чрезвычайно привлекательное слово. Но в то же время, настолько затасканное, что ему уже никто по-настоящему не верил. Сколько самопровозглашённых гениев в итоге растворились без следа?

Ким Ёхан задумался на мгновение, долго смотря на экран, прежде чем наконец заговорить:

-Талант этого ребёнка… я не видел ничего подобного. Если ярлык гения к кому-то и можно прикрепить, то, я считаю, юный Ли Джун ближе всего к этому.

По рядам репортёров пробежала волна восхищения.

***

Минула тридцатая минута.

Рука Ли Джуна не останавливалась.

С течением времени напряжение на трибунах начало спадать. Люди, сперва смотревшие затаив дыхание, теперь ёрзали в креслах, закидывали ногу на ногу, проверяли телефоны, но внимание их вновь и вновь возвращалось к экрану.

-[Пора добавить свет.]

Ли Джун кивнул.

-[Густо, но только туда, куда падает свет. Не клади густо везде, ведь подниматься должны только освещённые места. Остальное оставляй тонким.]

Импасто - к настоящему моменту это уже стала техника, в которой Ли Джун был особенно силён.

Мальчик принялся густо класть жёлтый - свет, падающий на плечи людей. Поверхность холста поднялась - краска ловила каждый отблеск света, торжественно мерцая.

-[Смелее! Не сдерживайся.]

Весь процесс в реальном времени отображался на экране. Тонкие и густые следы кисти пересекались, отчего даже люди, ничего не понимавшие в живописи, смотрели как зачарованные.

То же сочетание, что они видели в конкурсной работе, лессировка неба и импасто облаков. Тот же принцип. Тонкий фон и густой свет соединились.

Сидящие заволновались, но на этот раз - в ином смысле, ведь среди присутствующих были художники, входящие в Ассоциацию. Они попросту не верили своим глазам.

-Шестилетний правда это делает?

-Посмотрите, как он контролирует толщину краски. Ребёнок делает это намеренно.

-Он так искусно играет кистью…

-Из какой он художественной школы? Если бы мы его заполучили, можно было бы развить ещё дальше…

Поначалу они скептически относились к тому, что пятилетний взял Гран-при, но теперь даже они не могли скрыть изумления. Ведь подобное с самого начала попросту не было уровнем детского конкурса.

-[Пиши только то, что видят твои глаза прямо сейчас. Не пытайся писать, что знаешь, что есть, но ты этого не видишь]. - нашёптывал Тень. - [Не считай, сколько стульев, не восстанавливай в голове, как выглядит лицо человека. Просто клади цвета, которые видят твои глаза прямо сейчас.]

Каждый нерв тела Ли Джуна был сосредоточен только на холсте.

Хана сидела рядом с отцом и смотрела на экран. Прошло уже сорок пять минут, а этот маленький мальчик не останавливался.

-Пап.

-М?

-Каким методом он сейчас пишет?

Пён Джинхёк ответил, не отрывая глаз от экрана.

-Алла прима.

-Алла прима?

-Это значит «всё сразу, за один раз». Помнишь, я говорил, что основа масляной живописи - наращивать слои по мере высыхания? А это такой метод, когда краску кладут сразу и заканчивают за один сеанс.

-Это отличается от картины «Небо», что выиграла Гран-при?

-Совсем другое. «Небо» с лессировкой заняло бы месяцы, а это наоборот. Без ожидания, всё в один присест.

Хана смотрела на экран, где даже сейчас кисть Ли Джуна двигалась без отдыха.

-А он хорошо пишет? Или плохо?

Пён Джинхёк подумал мгновение, потом кивнул.

-Хорошо.

-Правда? Как ты можешь сказать?

-В кисти нет колебаний, это значит, что образ в его голове переносится на холст ровно так, как есть. - хмыкнул её отец. - Если бы выходило не так, как хочется, - замешкался бы, поправил, а он не колеблется, видишь? Значит, каждый мазок - именно то, что задумал.

Хана снова посмотрела на экран - всё так и было. Кисть Ли Джуна ни разу не замерла в воздухе.

-Обычно, если попросить кого-то писать в такой обстановке, любой напрягается и замирает, человек просто не понимает, куда положить кисть, и зависает в воздухе. Даже у взрослых такое.

-А он, похоже, нет.

-Именно это и поразительно.

Пён Джинхёк показал на палитру на экране.

-Посмотри, как он смешивает цвета. Он не смешивает их на палитре до конца, оставляет разводы, видишь? Благодаря этому, когда краска ложится на холст, в одном мазке получается несколько цветов. Даже когда пишешь целую толпу, каждый человек выходит разным, и никогда не плоско.

-Он делает это нарочно?

-Должно быть. Не знаю, учили ли его этому или оно само - но это поразительно. Слышала как говорили, что он играет с краской, - и это вовсе не преувеличение.

Хана посмотрела на свои руки. Когда она писала маслом, то чисто смешивала цвета на палитре, очень равномерно и думала, что так правильно. А этот маленький мальчик клал полуперемешанный цвет как есть, и почему-то это выглядело живее.

-Пап.

-М?

-Это тот же самый мальчик, что написал «Небо», да?

-Да.

-Как ты можешь сказать? Ощущения от этой картины совершенно другие.

-Его работа со светом - та же.

Пён Джинхёк показал на фрагмент с импасто на экране.

-Видишь, как он кладёт краску густо только там, где падает свет? Это ровно тот же принцип, что и в облаках на картине «Небо». Яркие участки поднимаются, тёмные опускаются. Сам метод сменился, но глаза, видящие свет, и способ его выражения - те же. - говорил на одном дыхании её отец. - А ещё следы, которые оставляют его мазки. Они уникальны, это всё равно что отпечаток пальца, не то, что можно имитировать.

Взгляд Ханы заострился, и она уставилась прямо перед собой.

-Хм! Ну теперь-то вся эта болтовня о подставном авторстве заткнётся? Ли Джун! Размажь их так, чтобы они больше никогда не смели нести чушь! - Хана выбрасывала кулаки в пустой воздух.

Пён Джинхёк лишь кривовато улыбнулся на энтузиазм дочери.

***

Минуло пятьдесят пять минут.

Ли Джун остановил кисть.

-Тётя.

Тихий голос разнёсся в притихшем зале.

Соён, смотревшая вся напряжённая, вскочила в испуге и подошла к сцене.

-Ч-что случилось, Джун?

-Я хочу пить.

Конечно, хотел, ибо ребёнок писал уже почти час без перерыва, а если считать церемонию награждения, прошло уже несколько часов.

Соён поспешно вернулась и порылась в сумке. Там была бутылка чуть тёплой воды.

-Э-э, у меня есть напиток.

Когда Соён направилась к нему с водой, одна девочка протянула ей коробочку сока. Это оказалась Ю Хана.

-Когда силы заканчиваются во время рисования, помогает что-нибудь сладкое.

-О, спасибо.

Хана отдала сок, который принесла для себя, а Соён, на мгновение заколебавшись, всё-таки взяла. Но тут другой родитель достал ещё один напиток.

-Вот ячменный чай.

И сразу хлынул поток.

-Это сикхе(1).

-Мальчик пьёт колу?

-У меня есть банановое молоко.

-Ой, э-э…

Напитков набралось больше десяти, и родители Ли Джуна и профессор Ким Ёхан собрали их все и выстроили на сцене.

-Джун, пей что хочешь.

Почти двадцать разных напитков выстроилось на сцене.

-Хм…

Он лишь немного хотел пить, а теперь чтобы попить, надо было выбирать. Ли Джун потратил мгновение на раздумья и взял банановое молоко.

С усилием оторвал соломинку, воткнул её и сделал долгожданный глоток. Сладкий вкус хлынул, возвращая силы.

Только Ли Джун, пьющий банановое молоко, и сотни людей смотрели на эту сцену. Крошечный мальчик в милом костюмчике, с бабочкой и синим беретом. Только что он работал кистью с невероятной точностью - и вот теперь беззаботно тянул банановое молоко через соломинку.

Родителей, наблюдавших за ним, захлестнула волна чувств, которые они сами не могли объяснить. Факт, о котором они на мгновение забыли - этому ребёнку всего шесть лет, младше даже тех детей, которых они привели с собой. Вот почему они сомневались в нём.

«Не может быть, чтобы такой малыш писал лучше моего».

«Значит, это подставное авторство».

«Я увижу это сам, прямо здесь».

Даже родители, наблюдавшие с такими мыслями, пришли в себя. Этот ребёнок, рисующий перед столькими людьми, на самом деле был тем, кто больше всех нуждался в защите. Истина, о которой они, возможно, знали всё это время, но отводили взгляд. И, смотря на то, как Ли Джун пьёт банановое молоко, они поняли это - запоздало, но поняли.

Кто-то сфотографировал. Ли Джуна, пьющего банановое молоко, и тут же раздались вспышки из разных концов зала. Прям как когда он получал кубок.

-[Что? Никогда не видели, как пьют молоко?! А?]

Ли Джун склонил голову.

А потом, так ничего и не поняв, просто допил банановое молоко.

1. Сикхе - это традиционный корейский сладкий безалкогольный напиток из ферментированного ячменного солода и риса. Его подают охлажденным в качестве десерта, часто украшая плавающими на поверхности зернами вареного риса.

Разговоры с переводчиком:

Хах, миленькая глава.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.