Глава 47. Поздравления, благодарность, и...

Ли Джун выбежал через главные ворота.

-Джун!

Мама заметила первой, как к ним бежал маленький ребёнок в костюме и синем берете. Подросший, но до боли родной.

-Мама!

Ли Джун прильнул к маминым объятиям. Хан Суджин крепко его обняла.

-Ой, мальчик мой. Сколько же мы не виделись.

Ли Джун замер в маминых руках. Было так тепло, и знакомый запах. Запах Пусана.

-Ох, Джун, надо же, приз выиграл. Тётя тебя нормально кормила?

-Да.

-Зубы чистил?

-М-м.

-Тише, тише, мальчик мой. Ты так хорошо справился, правда.

Хан Суджин смеялась и щипала его за щёку. Позади стоял Ли Джонсу: старый костюм, тесные брюки, неловкий галстук, в одной руке - сумка с гарнирами.

Ли Джун выбрался из маминых объятий и посмотрел на папу.

-Пап.

-…Да, ты молодец, сынок.

-М-м.

Ли Джонсу поправил берет у него на голове.

-Глянь-ка, в костюме-то едва узнал тебя.

-Ты тоже, пап.

-Что?

-Ты в костюме как будто другой человек.

-Вон оно что.

Ли Джонсу издал сухой смешок. В то же время Соён подошла сзади.

-Сестрёнка, зять, проходите.

-Ой, Соён!

Хан Суджин взяла её за руки.

-Спасибо тебе, правда, спасибо. Что бы мы без тебя делали?

-Да ничего я такого. Джун сам справился.

-Ой, всё равно. Если бы не ты, Соён, как бы Джун попал в Сеул рисовать?

Глаза Хан Суджин снова покраснели, как и у Соён.

-Тяжело тебе пришлось, Соён. - Проговорил Ли Джонсу

-Ничего, зять.

-Спасибо, серьёзно. Я перед тобой в неоплатном долгу, Соён.

Столь коротко, но для Ли Джонсу это считалось длинной речью.

Соён посмотрела на сумку с гарнирами.

-А это что?

-Ой, гарниры. Собрала для Джуна - суп из морской капусты, соево-тушёная говядина…

-Сестрёнка, зачем ты всё это везла? Такой путь.

-Привезла, потому что хочу накормить Джуна, вот зачем.

Хан Суджин открыла сумку, чтобы показать. Она была набита доверху.

-И сушёная рыба-пила есть.

Ли Джун повернул голову.

-Рыба-пила?

-Да. Наша собственная, помнишь её, Джун?

Глаза Ли Джуна слегка расширились. Когда он жил в Пусане, это было его лакомством.

-Я оставлю это на ресепшене, а заберём после церемонии.

-Только лучше бы поскорее убрать в холодильник.

-На улице холодно, достоит. Давайте пока зайдём, нам на второй этаж.

Ли Джонсу подхватил Ли Джуна на руки.

-Пошли, Джун.

Ли Джун обхватил папину шею. Его обзор сразу поднялся выше - до высоты взрослого человека. Это ощущение высоты он не чувствовал уже давно.

Наконец они прошли в здание. Соён оставила сумку с гарнирами на ресепшене, и вся семья направилась ко второму этажу.

Просторный зал церемоний, полный посетителей, и, всё ещё на папиных руках, Ли Джун смог хорошенько оглядеться. Людей было много, а сверху их казалось ещё больше. Дети в костюмах, родители в разноцветной одежде, репортёры, камеры. Стулья рядами, микрофон на сцене, висящий баннер.

Ли Джун с папиных рук охватил взглядом всё это зрелище. Всё было увлекательным: разные лица, разные цвета, разные черты, а ведь руки чесались. Ему хотелось написать эту сцену. Люди, увиденные сверху, свет, сцена. Ослепительное зрелище, какого он ещё не видел, и ребёнку так хотелось попробовать его написать.

-[Пока подожди], - сказал Тень.

Ли Джун крепко сжал кулаки, потом разжал.

-Учитель.

Соён повела их туда, где стояли Ким Ёхан и Пак Санхун.

-Ах, папа Джуна?

Ли Джонсу, всё ещё держа Ли Джуна, поклонился.

-Да, я Ли Джонсу. Спасибо, что тогда приехали в Пусан, учитель Пак.

-О, что вы, не за что благодарить. Я в тот день так вкусно поел, рыба была просто бесподобна. Будь вы чуть ближе - ходил бы каждый день.

Хан Суджин тоже поклонилась.

-Большое спасибо за все хлопоты о Джуне.

-Нет-нет, что вы. Всё это только потому, что Джун одарён, я лишь помогал со стороны.

Подошёл Ким Ёхан и поклонился в пояс.

-Здравствуйте. Я Ким Ёхан, учитель Джуна по рисованию.

-Сестрёнка, зять, это профессор Ким Ёхан, тот самый, что учит Джуна.

Спина Ли Джонсу согнулась низко.

-Я отец Ли Джуна, Ли Джонсу. Благодаря вам, профессор, наш Джун…

-Что вы, Джун справился сам. Я лишь указывал направление.

-Ой, профессор, как же тяжело вам было учить такого странного ребёнка, как Джун. Я не могу выразить, как мы благодарны.

Хан Суджин взяла Ким Ёхана за руку.

-Профессор, спасибо вам, правда. Мы сами ничего не могли для него сделать…

Голос Суджин срывался, в ответ же Ким Ёхан спокойно произнёс:

-Вы воспитали его хорошо - здоровым и добрым.

Ли Джонсу держал голову опущенной и долго молчал. Он был благодарен, но не знал, как облечь это в слова.

На папиных руках Ли Джун слушал разговоры взрослых. Папино тепло, ощущаемое после стольких дней, крепкая рука, чувство безопасности. Ли Джун положил подбородок на папино плечо и разглядывал зал церемонии сверху вниз. Даже скучные разговоры взрослых не казались скучными.

И вот церемония началась. Ведущий поднялся на сцену и поприветствовал всех, представившись генеральным секретарём Корейской художественной ассоциации.

-Мы начинаем церемонию награждения сорок седьмого Национального детского художественного конкурса.

Сначала - поздравительная речь. На сцену поднялся заместитель министра образования и принялся читать по бумажке о детских мечтах, ценности искусства, талантах будущего. Слова тянулись и тянулись.

Ли Джун не слушал, он сидел на стуле, болтая ногами, которые не доставали до пола.

-[Почему он так долго говорит?] - ворчал и Тень.

Длинная речь закончилась, последовали аплодисменты. На сцену поднялся президент Корейской художественной ассоциации - мужчина средних лет с мягким лицом.

-В этом году многие дети снова прислали нам чудесные работы. Каждый из судей был тронут.

После краткого приветствия наконец-то началось само награждение. Сначала - Награды за мастерство. Имена зачитывали по очереди: старшая группа, потом младшая, потом дошкольная, и дети один за другим поднимались на сцену, получали сертификаты и кубки, жали руку президенту и выстраивались вдоль заднего края сцены.

Затем - Высшие награды. На сцену выходили другие дети, а линия у заднего края сцены росла.

Ли Джун продолжал болтать ногами. Хан Суджин легонько прижала его колено.

-Джун, хватит.

-Когда это кончится?

-Ещё чуть-чуть потерпи, хорошо? Когда закончится, пойдём поедим что-нибудь вкусное.

Дальше - Гран-при.

-Гран-при старшей группы. Ю Хана.

Ю Хана поднялась, сдержанно и чинно. Получила сертификат, легко поклонилась и отошла назад. Чисто и аккуратно. Гран-при второй год подряд - она к этому привыкла.

Пён Джинхёк снимал с телефона из зала. Ю Соджин шепнула рядом:

-Освещение просто ужасное. Лицо Ханы такое тёмное.

-…Дорогая.

-Гран-при младшей группы. Ким Минджун.

Ким Минджун поднялся с места, смахнул волосы назад, заново застегнул пуговицу на пиджаке и пошёл на сцену. Походка уверенная - слишком уверенная для девятилетнего. Он взял сертификат и кубок и слегка вздёрнул подбородок к камерам - надменная поза человека, который всего лишь получил награду, что принадлежала ему по праву. В зале мать Минджуна закрыла лицо ладонями.

-Гран-при дошкольной группы. Ли Джун.

Услышав своё имя, Ли Джун поднял голову. Ли Джонсу посмотрел на него, а мама нежно подтолкнула в спину мальчика.

-Иди, Джун.

Ли Джун поднялся с места. От первого ряда до сцены - недалеко.

-Соён, снимаешь?

-Тсс, снимаю.

Он шёл медленно. Сотрудник показал ему дорогу наверх. И вот передняя часть сцены и главное препятствие - три ступеньки. Ли Джун посмотрел вверх. Они были высокими - каждая доставала ему до колена.

Первая ступенька была преодолена с великим воодушевлением. Вторая ступенька была коварна - нога зацепилась, и мальчика качнуло, отчего зал затаил дыхание, но благо не упал. Третья ступенька была самой сложной, но Джун преодолел её.

И вот он на сцене. Ли Джун стоял там, осматриваясь, отчего сотрудник легонько подтолкнул его в спину, направляя вперёд.

Ли Джун встал перед президентом Корейской художественной ассоциации. Тот низко согнулся в пояснице, чтобы встретиться с Ли Джуном взглядом на уровне глаз.

-Ли Джун, поздравляю.

Он протянул сертификат. Ли Джун взял его обеими руками, да и кубок тоже - для двух рук он был великоват, и он обхватил его, как целую охапку.

-Спасибо.

Такой тихий голос, что микрофон едва его поймал. Ребёнок попытался поклониться, но кубок был слишком большой.

Зал взорвался аплодисментами. Ли Джун отошёл к заднему краю сцены, встал среди других победителей. Он был самым маленьким. Между школьниками по обе стороны виднелся только синий берет.

Хана взглянула вниз, Ли Джун посмотрел вверх.

-Хана, здесь высоко.

-Очевидно, мы же на сцене.

-Людей много.

-Тсс.

Ведущий взял микрофон.

-И наконец, общий Гран-при. Гран-при всего конкурса.

На сцене стало тихо. Дети повернули головы.

-Общий Гран-при этого года достаётся Ли Джуну из дошкольной группы. Поздравляю! Ли Джун, пожалуйста, выйдите вперёд.

-Иди, быстрее.

Хана подтолкнула замершего Ли Джуна в спину. Мальчик выбрался из ряда победителей и пошёл вперёд. Когда он проходил перед Минджуном, тот показал ему короткий большой палец.

И снова он встал в самом центре сцены. Президент протянул ему отдельный кубок - кубок Гран-при, большой, сверкающий платиной, но у Ли Джуна в обеих руках уже были сертификат и кубок - ничего свободного не осталось.

Президент рассмеялся:

-Можешь поставить их на пол.

По залу прокатился звонкий смех. Сотрудник поспешил подойти и забрать у мальчика сертификат с кубком. И вот пустыми руками Ли Джун взял новый приз.

Хан Суджин смеялась сквозь слёзы как и Ли Джонсу. Соён снимала на телефон - она же тихо плакала, отчего телефон дрожал.

Затворы камер защёлкали ливнем. Вспышки сверкали, ослепляя. Синий берет. Чёрный костюм. Бабочка. Крошечный шестилетний стоял посреди сцены, держа кубок Гран-при.

-Победители, сейчас сделаем групповой снимок. Обладатель Гран-при в центре, все остальные по обе стороны, пожалуйста.

По указанию ведущего дети перестроились. Ли Джун в центре, по бокам - Хана и Минджун, остальные победители выстроились по краям.

Ли Джун был самым маленьким, притом намного. Дети вокруг то и дело косились на него.

-Хорошо, поехали. Раз, два, три - улыбнулись!

Вспышка, отчего Ли Джун невольно зажмурился. Хана же смотрела прямо, а Минджун выпятил подбородок.

Ещё раз, и на этот раз Ли Джун удержал глаза открытыми.

Когда групповой снимок был сделан, зал снова разразился аплодисментами. Со сцены Ли Джун смотрел в зал - люди хлопали, вспышки всё ещё мигали. Мама, папа, тётя, учитель, директор Пак. А также незнакомые люди, родителей призёров и репортёры. Все смотрели на него.

Грудь наполнилась до краёв. Ему хотелось оставить эту сцену как картину - это чувство переполняло его.

Аплодисменты стихли. Ведущий взял микрофон.

-На этом награждение завершено. Поздравляем всех победителей. Через несколько минут состоится сессия вопросов от прессы.

Победители один за другим спускались со сцены. Дети возвращались в родительские объятия. Ли Джун тоже спустился по ступенькам - на этот раз не покачнувшись. Хан Суджин поймала его в объятия.

-Мой Джун, ты так хорошо справился. Так-так хорошо.

-М-м.

Мама и папа взяли по кубку, тётя держала сертификат.

На сцене ведущий продолжал:

-Теперь мы примем вопросы от прессы. Отвечать будут президент и вице-президент Корейской художественной ассоциации.

На сцене поставили стол, два микрофона, таблички с именами. Президент и вице-президент Кан Дживон заняли свои места.

Один репортёр поднял руку:

-Обладателю Гран-при этого года пять лет - самый юный за всю историю. Во время судейства не было ли разногласий?

Первым взял микрофон президент:

-Судейство проводилось честно, на основе самих работ. Возраст не является критерием.

Заговорил другой репортёр:

-В интернете не утихают подозрения в подставном авторстве. Утверждают, что это противоречит здравому смыслу: пятилетний не может создать такую выдающуюся масляную картину. Какова позиция Ассоциации по этому вопросу?

Все камеры и микрофоны были направлены на сцену. Президент на мгновение замялся.

-Детали судейства объяснит наш вице-президент, который был главным судьёй на месте.

Микрофон перешёл к Кан Дживону. Вице-президент Корейской художественной ассоциации, главный судья этого конкурса. Дорогой костюм, мягкая улыбка, но глаза - глаза - не улыбались.

-Судейство прошло без каких-либо проблем. Работа была принята в соответствии с правилами и подана вместе с рекомендательным письмом рекомендателя. Награда была присуждена единогласным решением всех судей.

Репортёр настаивал:

-Вы говорите, единогласное решение, но во время судейства не обсуждалась ли возможность подставного авторства?

-Не могу сказать, что такого не было.

Зал загудел.

-Это правда, что некоторые судьи поднимали вопросы об уровне техники. Однако окончательное решение было принято из уважения к заверениям рекомендателя и суждению специального судьи.

-Гладко стелет, бесит.

Пак Санхун, слушавший сзади, проворчал:

-Говорит, что «прошло без проблем», потом проговаривается, что «вопросы поднимались», и перекладывает ответственность на рекомендателя и специального судью. Будто он ни при чём.

-Формально он не ошибается. Только…

Ким Ёхан не мог скрыть горечи. Даже если это и правда, такие слова как будто возлагали вину на учителя Со Джонхвана. Для ученика, который и сам столь многим был обязан своему учителю, это были слова, которые не следовало произносить.

Репортёры подняли руки разом:

-Кто специальный судья?

-Список судей не раскрывается.

-Как вы можете доказать, что это не подставное авторство?

-Мы вынесли решение на основе материалов, представленных рекомендателем.

-Неужели одних материалов достаточно? Значит, напрямую вы это не проверяли?

Вопросы становились всё жёстче. Кан Дживон намеренно выпустил приманку, репортёры это учуяли - и принялись лаять.

Кан Дживон сделал обеспокоенное лицо, но лишь притворился обеспокоенным, притворился растерянным, ибо всё шло по плану.

Он выдержал паузу, а потом заговорил:

-Если вы настолько подозреваете…

Кан Дживон обвёл зал взглядом.

-Почему бы не проверить это прямо здесь, своими глазами?

Зал затих.

-Как раз победитель сегодня здесь, с нами. Это выставочный зал Корейской художественной ассоциации, так что мы можем приготовить и холст, и краски. Если мы все вместе увидим, как он пишет, разве это не развеет подозрения?

Пробежал шёпот.

-Это, прямо сейчас…

Пак Санхун, стоявший в самом конце зала, растерялся. Ким Ёхан рядом с ним бросился вперёд, к сцене.

Это была ловушка Кан Дживона.

Даже тот, кто обычно пишет хорошо, в таких условиях не сможет писать нормально. Перед сотнями зрителей, в незнакомой обстановке, с незнакомыми инструментами. Даже взрослому трудно показать свои истинные способности, а уж шестилетнему ребёнку…

Если нервы возьмут верх и он не сможет писать - победа Кан Дживона. Даже если он напишет, но это будет слабее конкурсной работы - появятся новые основания для подозрений. Если откажется, сказав, что не может, - то же самое.

Кан Дживон с самого начала собирался сделать именно это.

Ю Хана нахмурилась:

-Что он вообще делает? Почему просто не закончат всё это?

Сзади Ким Минджун плоско пробормотал:

-Взрослые, ведомые своими желаниями. Как же это отвратительно.

-Впервые с тобой согласна.

А сам виновник торжества, Ли Джун, спросил из зала тихим голосом:

-Я правда могу рисовать?

Все взгляды обратились к нему. Даже Ким Ёхан остановился на бегу.

Ребёнок в синем берете, чьи глаза сияли как вихри в ночном небе, над спящей деревней.

Ли Джун смотрел на Кан Дживона на сцене. У него уже давно чесались руки, всё чесались и чесались.

Столько людей, сколько он не видел за всю жизнь, все они его поздравляли. Яркие улыбки, вспышки камер. Даже взгляды взрослых, подозревавших подставное авторство, в глазах Ли Джуна выглядели иначе.

Эти люди. Эту сцену. Он хотел написать их. Он сдерживал это желание всё время.

А теперь, прямо здесь, ему сказали, что можно рисовать.

-Правда можно рисовать, прямо здесь?

Ли Джун спросил снова, с лицом, полным ожидания.

Разговоры с переводчиком:

Я, конечно, ожидал, что трансляция состоится, но в таком масштабе... Недооценил.

Сегодня будет только одна глава, так как сцена с рисованием на награждении растянется на несколько глав, и не хочу оставлять читателей без концовки. На выходных переводу по больше.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.