Глава 46. Детские истории

-Ли Джун!

Когда Ю Хана ещё издалека выкрикнула это, тётя Ли Джуна, Хан Соён, было шагнула вперёд. К её племяннику бежал незнакомый ребёнок, а за ним - ещё один мальчик.

-Всё в порядке.

Соён уже собиралась на всякий случай встать перед Ли Джуном, но Ким Ёхан легонько её удержал.

-Это Ю Хана, обладательница Гран-при старшей группы.

-Ах…

Теперь, когда он сказал, лицо девочки и правда показалось знакомым.

-Если она взяла Гран-при старшей группы, может, она таит обиду на Джуна?

Ким Ёхан покачал головой.

-Даже если и так, детям лучше общаться между собой. Опекуну стоит вмешиваться только тогда, когда ребёнок не справляется сам.

-Думаете?

Соён колебалась мгновение, но потом кивнула. Если подумать, она почти никогда не видела, чтобы племянник разговаривал с детьми своего возраста. Он не ходил в детский сад, и друзей по соседству у него не было. Возможно, именно такие моменты и были лучшим временем, чтобы позволить детям перемешаться самостоятельно.

-И всё же я понаблюдаю поблизости.

Соён встала в нескольких шагах и стала смотреть.

Разговор, что развернулся между детьми, вышел далеко-далеко за пределы всего, что могли вообразить взрослые.

-Ты тоже любишь Ван Гога?

Глаза Ли Джуна сияли. Минджун же растерялся: такой реакции в его данных не было.

До сих пор, когда Минджун заводил речь о Ван Гоге, он получал одну из двух реакций: раздражение или недоверие. Взрослые фыркали, а среди сверстников не находилось никого, с кем можно было бы вести разговор.

Но глаза этого маленького мальчика загорелись так, будто он только что услышал о самой горячей новой игре.

-А, н-ну да. Какой художник не любит Ван Гога?

Минджун ответил, откидывая волосы назад, мальчик старался держаться невозмутимо, но голос слегка дрогнул.

-Правда? Я люблю «Звёздную ночь».

На это Минджун лёгким движением покачал головой.

-Ну конечно, это произведение любят только новички. Я выше ставлю «Ночную террасу кафе». Именно в ней лучше всего передано одиночество городской ночи - одиночество даже в толпе.

При словах Ким Минджуна глаза Ли Джуна округлились, ибо о таком произведении он никогда не слышал.

-В том кафе - самые разные люди, но ни один из них по-настоящему не видит «меня». Ван Гог и само одиночество художника, перенесённое на холст, можно сказать.

-Вау, понятно. Когда вернусь домой, обязательно посмотрю.

-…Д-да, посмотри, ладно?

Минджун пришёл в замешательство, ведь обычно именно здесь ему говорили «что за чушь ты несёшь», но этот мальчишка слушал со всей серьёзностью.

-Так ты хочешь писать, как Ван Гог?

Минджун провёл рукой по волосам и сказал:

-Хе, хочу ли я писать, как Ван Гог? Важнее самой картины - душа. Я хочу унаследовать душу Ван Гога. Одиночество художника, которого не понимает мир, эту пламенную страсть и романтику…

-Так круто! Я тоже хочу писать, как Ван Гог.

Тск, тск. Минджун покачал указательным пальцем из стороны в сторону и произнёс:

-Хочешь писать, как Ван Гог? Ван Гог всю жизнь оставался непризнанным, он горел в муках и погас, как умирающее пламя. Ты смог бы выдержать такую жизнь?

Брови Ли Джуна опустились.

-Я хочу писать, как Ван Гог… но не хочу жить, как Ван Гог.

Несчастливая жизнь Ван Гога, о которой он слышал от учителя Ким Ёхана. Писать, как Ван Гог, но жить, как Пикассо, - таков был урок его учителя.

-Хе, так думает обычный человек.

Минджун фыркнул, а затем поднял взгляд, будто глядел на высокую звезду в небе. На самом деле он смотрел на старое освещение на потолке выставочного зала.

-Я другой. Я хочу сделать саму жизнь Ван Гога своей, жизнь, которую никто не признаёт, и всё же ты никогда не откладываешь кисть - без конца несёшь собственное искусство. Даже если в конце его ждёт крах…

Минджун говорил, прижимая кулак к груди, он вкладывал в это всю душу.

-Ты потрясающий!

Глядя на него, Ли Джун восхищённо сиял глазами.

-[…И откуда только такой ребёнок взялся? И чему его родители учили?] - пробормотал Тень, ошарашенный.

-Минджун! Вот ты где!

В этот момент издалека прибежала мать Минджуна.

-Ах, женщина, что хочет использовать меня, чтобы подольститься к сильным мира сего, пришла снова меня схватить.

-Эй! Что за слова ты говоришь матери!

Мать Минджуна покраснела и, кланяясь окружающим, извинялась:

-Простите, пожалуйста, мой мальчик немного со странностями.

-Ли Джун, мой сотоварищ по одиночеству! Мы ещё поспорим о Ван Гоге в другой раз. Адьос!

Когда мать подхватила его и унесла, Минджун отдал Ли Джуну салют двумя пальцами.

Ли Джун помахал ему вслед с сожалением.

-Мальчишки такие идиоты. Что в Ван Гоге крутого?

Ю Хана смотрела на них с досадой. Ли Джун перевёл взгляд на Хану.

-Ты тоже любишь Ван Гога?

Неожиданный вопрос застал Хану врасплох.

-Что? Ван Гог? Ну, я имею в виду… не то чтобы я его не люблю, но и не то чтобы обожаю? Мне больше нравится Моне, чем Ван Гог.

Хана ответила, вздёрнув подбородок.

-Моне? Мне тоже нравится Моне!

Глаза Ли Джуна снова заискрились. Хана спросила озадаченно:

-Ты знаешь Моне?

-Да! Я видел! «Кувшинки»!

Глаза Ханы расширились.

-«Кувшинки»? Правда? Где?

-В музее, это было на большом экране. Вот такого размера.

Ли Джун развёл руки как можно шире - размаха рук шестилетнего не хватило бы, чтобы показать всё.

Хана склонила голову.

-Большой экран? Это что?

-То, что проецируют на стену. И ещё я видел очень большую картину, вот такую большую.

Выражение лица Ханы едва заметно переменилось.

-Проецируют на стену? Это же просто цифровое видео?

-Да, но и картину я всё-таки увидел. Она была красивая, во-о-о-от такая большая.

-«Кувшинки» в последнее время точно не привозили в Корею. Значит, это всё было ненастоящее, да?

Хана сказала, скрестив руки.

-А я видела настоящую.

-Правда?

Ли Джун смотрел на неё с благоговением.

-Да, в Париже. В музее Оранжери.

Ли Джун понятия не имел, что такое Оранжери, ведь он даже не знал, что Париж - столица Франции. Но ему было до боли любопытно послушать про настоящие «Кувшинки».

-А какие настоящие?

Хана подняла подбородок и, будто хвастаясь, произнесла:

-Это круглая комната, белая комната в форме овала.

-Круглая комната?

-Да, когда входишь туда - вся стена в «Кувшинках».

-Вся?

-Ага. Мерцающие «Кувшинки» оборачиваются вокруг, вот так, полным кругом. Сверху льётся естественный свет, и вся стена - картина Моне. «Кувшинки» спереди, «Кувшинки» сзади, «Кувшинки» сбоку.

Рот Ли Джуна приоткрылся в ошеломлении.

-Когда стоишь в центре комнаты, будто шагнул внутрь «Кувшинок». Будто оказался в пруду, понимаешь? Потому что картина окружает тебя.

Ли Джун представил эту картину. Круглая комната, комната, изогнутая вокруг него, и вся стена - «Кувшинки». С потолка падает свет, со всех сторон - картина Моне, царит ощущение, что шагнул в пруд.

-Если подойти близко, видно мазки, потому что краска-то густая. Издалека - кувшинка, а вблизи - просто ком краски.

-Тогда это импасто?

-Не совсем, но похоже. Моне немного отличается от Ван Гога, но краску он тоже кладёт густо.

Ли Джун стоял недвижимо. Ему очень хотелось это увидеть. Не видео и не репродукцию - настоящее.

Он представил: «Кувшинки», оборачивающие всю стену, чувство, будто шагнул в пруд, мазки, проступающие вблизи. То, чего не передаст ни один альбом, ни одно цифровое видео. Настоящая толщина краски. Настоящий свет. Настоящий цвет.

Ли Джун хотел увидеть настоящее.

-…Я тоже хочу это увидеть.

Голос Ли Джуна стал тихим, голова чуть опустилась, а уголки губ поползли вниз.

-[…] - Тень тоже молчал.

Оранжери, Париж. Налетела ностальгия, которую невозможно стереть. Тень сжался.

Хана заглянула в лицо Ли Джуна, увидев, что он помрачнел. Тот самый мальчишка, у которого только что искрились глаза.

Хана растерялась.

-Э-эй, что с тобой? Ты же не плачешь?

Ли Джун слабо покачал головой.

Хана на мгновение сжала губы, потом заговорила:

-Эй, пятилетний Ли Джун.

-Мне уже шесть.

-Ладно, шестилетний Ли Джун. Тебе просто нужно продолжать хорошо писать, и всё.

Ли Джун поднял взгляд.

-Если станешь знаменитым, то сможешь проводить выставки за границей. Тогда и поедешь. В Париж.

Ли Джун заморгал.

-Если стану знаменитым?

-Да. Будешь участвовать в конкурсах, проводить выставки, а потом какой-нибудь музей за границей пришлёт тебе приглашение, тогда сможешь и в Оранжери попасть.

Хана сказала, глядя куда-то в сторону.

-Вживую это бьёт ещё сильнее, знаешь? Я в первый раз чуть не расплакалась.

-Ты плакала?

-Нет! Я сказала, чуть не расплакалась!

Ли Джун кивнул.

-Спасибо, я буду усердно писать.

-За что спасибо? Я просто рассказала правду.

Хана отвернула голову.

-Становись знаменитым, чтобы мы могли поехать вместе.

-Что?

Она резко уставилась на Ли Джуна, невинное лицо, будто он совсем ни о чём не думал.

-…О себе позаботься, я и без того могу поехать. Пф!

Хана развернулась и ушла без прощания, будто рассердившись.

Ли Джун смотрел ей вслед, а потом представил: Париж. Оранжери. Круглая комната. «Кувшинки».

Что это за место? Как выглядит комната, обёрнутая со всех сторон «Кувшинками»?

Когда-нибудь, сказала она, он это увидит, если станет знаменитым и если будет продолжать хорошо писать.

-[Да… когда-нибудь поедем в Париж.] - тихо сказал Тень. - [Это чудесное место. Я буду твоим проводником.]

Ли Джун кивнул.

Позади Соён беззвучно вытирала глаза. Ничего особенного - просто её племянник разговаривал с другими детьми, самое обычное дело. И всё же необъяснимый прилив чувств поднялся в ней, слёзы невозможно было сдержать.

-Кхм.

Профессор Ким Ёхан стоял рядом с неловким видом.

-О, Джун!

Тут появился Пак Санхун, за ним шли ещё несколько человек. Лицо знакомое - Ли Джун его узнал.

-О, тот самый дядя с гамбургерами.

Это был О Джонхун, руководитель отдела маркетинга «МакКинг Бургер Корея». Отглаженный костюм, галстук, закалённый вид. Тот самый человек, что сидел напротив на встрече в штаб-квартире «МакКинг Бургер». Рядом - заместитель Ю Минсо с небольшим подарочным пакетом.

-Давно не виделись, юный Ли Джун. Ты сильно вырос с тех пор.

Ли Джун склонил голову.

-Я не вырос.

-Ха-ха, я имел в виду, выросло твоё мастерство. Поздравляю с Гран-при.

Соён поспешно вытерла глаза и поздоровалась:

-Здравствуйте, руководитель О.

-Здравствуйте, тётя Джуна. И вас поздравляю с Гран-при.

-Спасибо, мы очень благодарны за художественные материалы, которые вы предоставляете.

-Рад, что они идут в дело.

Пак Санхун перешёл к сути:

-Госпожа Хан, вы помните, о чём я говорил раньше? О раскрытии личности Кетчупного Пикассо.

-Ах, да.

-Сегодня - самое время.

Соён посмотрела на О Джонхуна. Тот кивнул и объяснил:

-Как только о церемонии награждения напишут в новостях, имя и лицо юного Ли Джуна станут публичными. Мы хотим приурочить к этому пост с официального аккаунта «МакКинг Бургер». Что-то вроде: «Национальный детский художественный конкурс, пятилетний обладатель Гран-при Ли Джун - тот самый ребёнок, который был Кетчупным Пикассо!»

-Одновременно с церемонией?

-Да. Поскольку лицо юного Ли Джуна будет показано в репортажах о церемонии, мы подумали, что «МакКинг Бургер» тоже может раскрыть это тогда, сопроводив памятной фотографией.

Пак Санхун добавил:

-После церемонии сделаем один памятный снимок и используем его в посте. Без отдельной видеосъёмки.

Соён взглянула на Ким Ёхана, тот кивнул:

-Если только фотография - то никаких проблем.

Соён тоже кивнула:

-Да, это приемлемо.

О Джонхун поклонился:

-Спасибо. Тогда, когда будут делать памятные фотографии после церемонии, мы просто сделаем один снимок вместе с вами. В пост мы включим эту фотографию и прежнюю, где он рисовал кетчупом в штаб-квартире.

Заместитель Ю Минсо протянула пакет, который держала:

-А это мы подготовили для юного Ли Джуна.

Соён взяла и заглянула внутрь: скетчбук с логотипом «МакКинг Бургер», набор цветных карандашей и подарочная карта «МакКинг Бургер».

-Это детский стипендиальный набор, сделанный нашими силами.

Ли Джун посмотрел на скетчбук. На обложке красовался персонаж-гамбургер в короне - тот самый, что был наклеен на дверь конференц-зала в штаб-квартире в тот день.

-Спасибо.

Ли Джун поклонился.

-Какие хорошие манеры.

О Джонхун рассмеялся. Ли Джун разглядывал скетчбук.

-[Скетчбук с нарисованным гамбургером. Как недостойно.]

Тень был недоволен всем, но Ли Джун его благополучно проигнорировал.

В кармане Соён завибрировало. Звонок, абонент - «Сестрёнка». Мать Ли Джуна.

-Сестрёнка? Вы приехали?

-Да, Соён. Мы прямо перед зданием, но что здесь за толпа?

-Ах, сегодня довольно людно. Где вы сейчас?

-Мы у самого входа. Нам можно заходить?

-Стойте на месте, я спущусь.

Соён повесила трубку и посмотрела на Ли Джуна.

-Джун, мама и папа приехали.

Глаза Ли Джуна расширились.

-Правда?

-Да. Пойдём вниз, встретим их.

Соён протянула руку. Ли Джун невольно схватился за неё крепче обычного.

-Профессор, я ненадолго уведу Джуна вниз. Кажется, приехали его родители. Я приведу их наверх.

-Да, идите.

Ким Ёхан кивнул. Соён взяла Ли Джуна за руку и направилась к лестнице. Шаги мальчика ускорились, лоферы застучали по полу.

-Джун, не беги. Упадёшь.

-Ладно.

Быстрее обычного. Он лавировал в толпе. Когда они спустились по лестнице, впереди показался парадный вход.

Ли Джун показал вперёд.

-Вон папа. И мама рядом.

Знакомый силуэт вдалеке,

Ли Джун отпустил руку тёти и пустился в бег... к маме и папе.

Разговоры с переводчиком:

Не ребят, развязка так и не наступает. Пятую главу за день я уже не осилю :(