Глава 45. Церемония награждения II

Вестибюль выставочного зала.

Ю Хана вошла с родителями. Слева - отец, Пён Джинхёк, справа - мать, Ю Соджин. Хана сидела между ними, будто это было единственное естественное для неё место.

Ю Соджин хлопотала над нарядом дочери: перезастегнула пуговицы кардигана, поправила заколку, смахнула рукой пыль с туфель Ханы.

-Мам, хватит.

-Не хватит. Смотри, кардиган опять завернулся, поправь.

-Ты уже поправляла в машине.

-Он снова завернулся, поэтому я снова поправляю.

Пён Джинхёк стоял рядом, глядя в телефон, и теперь ястребиный взор Ю Соджин обратился на мужа.

-Дорогой, у тебя галстук тоже перекосился.

-М?

Пён Джинхёк тронул галстук.

-Ты же только что поправляла его.

-Он снова перекосился.

Ю Соджин поправила галстук Пён Джинхёка.

-Такое чувство, что ращу двоих детей, - проворчала она себе под нос.

-Хана, стой вот здесь и никуда не уходи.

-Ладно.

-А ты будь рядом с Ханой.

-Ладно.

Ю Соджин оглядела вестибюль.

-Каждый раз, когда вижу этот выставочный зал Ассоциации, их дешёвое освещение просто убивает меня. Куда вообще уходят все средства? Даже если они что-то и делают, могли бы хоть вложиться в то, что имеет отношение к работам.

-…Дорогая, сегодня ты здесь как родитель, а не директор музея.

-У родителей тоже есть глаза.

-И всё же кто-нибудь из Ассоциации может услышать.

-Пусть слышат.

Пён Джинхёк ничего не ответил.

Хана подняла взгляд на отца и прошептала:

-Пап, мама опять завелась.

-Так и есть.

-Сделай что-нибудь, останови её. Мне ужасно неловко.

Пён Джинхёк кривовато улыбнулся.

-Когда это твоя мать меня слушала?

Хана бросила на отца взгляд.

-Вот именно поэтому ты каждый раз проигрываешь маме.

Пён Джинхёку нечего было ответить.

-Простите, можно вас побеспокоить?

Подошёл журналист с пресс-бейджем на шее, рядом с ним стоял оператор.

-Вы ведь Ю Хана? Гран-при старшей школьной группы?

Хана кивнула.

-Да. Здравствуйте.

-Здравствуйте. Можно короткое интервью? Это займёт совсем немного времени.

Ю Соджин шагнула вперёд:

-Из какого вы издания?

-Ах, мы из отдела культуры «Мунхва Ильбо». Будем краткими, в основном спросим о ваших впечатлениях от награды.

Это было не жёлтое издание. Ю Соджин посмотрела на Хану, и та кивнула.

-Хорошо. Пожалуйста, покороче.

Камера включилась.

-Хана, поздравляем с Гран-при старшей группы. Это ваш второй Гран-при подряд, что вы чувствуете?

-Спасибо. Я старалась писать лучше, чем в прошлом году.

-Мы слышали, в этот раз вы работали маслом. Это была ваша первая масляная работа, верно?

-Да, я начала недавно.

-Масло не давалось тяжело?

-Было тяжело. Краска не ложилась так, как надо, и это раздражало.

Это был ровный, образцовый ответ, какого и ждёшь от ребёнка. Журналист улыбнулся, кивнул и слегка переменил тон:

-Но, Хана, в этом году Гран-при достался дошкольной группе. Пятилетнему ребёнку.

-Да.

-Честно говоря, вам не было немного обидно? Вы взяли Гран-при старшей группы, но общий главный приз утащил пятилетний.

Хана на мгновение задумалась.

-Немного обидно было.

-Правда? Похвальная честность. Вы случайно не видели работу-победительницу?

-Видела, на выставке.

-Какое она произвела впечатление? Можете говорить откровенно.

Глаза журналиста блеснули, это были глаза, чего-то ожидающие.

-Она была сделана хорошо.

Выражение лица журналиста слегка застыло.

-Сделана хорошо, говорите?

-Да, лучше, чем моя. Будь моя воля, я бы тоже отдала той картине Гран-при.

Журналист издал смущённый смешок. Это был не тот ответ, на который он надеялся.

-Хана, вы правда считаете, что пятилетний написал её сам? В последнее время много говорят о подставном авторстве.

-Да, он написал её сам, точно.

-…И откуда вы знаете?

-Потому что я видела, как он пишет.

Глаза журналиста расширились.

-Видели? Где?

Как только Хана открыла рот…

-Достаточно.

Низкий голос оборвал её. Журналист поднял взгляд: Пён Джинхёк шагнул вперёд и встал перед Ханой.

-А, господин Пён Джинхёк, здравствуйте. Если можно, ещё совсем немного…

-Вы сказали, что хотите услышать её впечатления о награде.

-Ах, да.

-Вы услышали все её впечатления. Последний вопрос не был о её впечатлениях, не так ли? Разве допрашивать ребёнка о подозрениях в подставном авторстве - это работа журналиста?

Лицо журналиста отвердело.

-Ах, я не это имел в виду. Мы лишь хотели услышать честный ответ ребёнка…

-Её честный ответ? С таким-то вопросом?

Пён Джинхёк смотрел на журналиста холодными глазами.

-Интервью окончено. Пожалуйста, выключите камеру.

Журналист взглянул на оператора, тот тут же опустил камеру.

-…Спасибо за интервью. Простите за беспокойство, - проговорил он, отступая.

Пён Джинхёк обернулся на Ю Соджин, что стояла сложив руки на груди, и смотрела на мужа.

-Молодец. Это мой муж.

Пён Джинхёк лишь слегка кивнул и снова достал телефон. Хана подошла к отцу.

-Пап.

-М-м.

-Я бы и сама нормально ответила.

-Уверен, что так. Ты же дочь своей матери.

-Тогда почему оборвал?

Пён Джинхёк ответил, не поднимая глаз от телефона:

-Потому что я не позволю никому использовать мою дочь во взрослой драке.

Хана на мгновение замерла, потом продела руку под локоть отца. Ю Соджин улыбнулась, глядя на них, и снова подняла взгляд на освещение зала.

-Освещение и правда ужасное.

-Дорогая.

-Всё, всё.

Коридор второго этажа у зала церемонии.

Там стоял ребёнок в отглаженном костюме и маленьком галстуке, с чётким пробором два-на-восемь. Он уложил волосы сам, ибо уже ходил в третий класс. Это был Ким Минджун, обладатель Гран-при младшей школьной группы.

Минджун уже какое-то время был не в настроении. Едва они приехали на церемонию, его мать и преподаватель художественной школы обменялись приветствиями с каким-то человеком - мужчиной в костюме, на бейдже которого значилось: «Вице-президент Корейской художественной ассоциации». Это был один из тех «сильных мира искусства», которых Минджун презирал.

-Ах, мама Минджуна, давно не виделись.

-Вице-президент, здравствуйте. Мой Минджун взял Гран-при младшей группы.

-Я знаю. Мастерство Минджуна, разумеется, исключительно. Давайте как-нибудь встретимся отдельно после церемонии, думаю нам есть что обсудить.

Взрослые собрались вместе, смеялись и обменивались визитками. Преподаватель художественной школы тоже присоединился, что-то увлечённо объясняя.

Минджун понаблюдал за этой сценой, а потом ушёл. Даже когда он, звезда дня, ускользнул, никто из взрослых этого не заметил.

«Опять то же самое».

Минджун скрестил руки и зашагал по коридору.

«Взрослые вечно такие. Собираются вокруг моего таланта и обсуждают его между собой, оставляя меня в стороне. Они даже не понимают мой художественный мир - они хотят лишь использовать его».

Минджун смахнул волосы набок.

На самом деле его мать просто столкнулась со знакомым и поздоровалась, а преподаватель лишь хвастался своим учеником, но в голове Минджуна разворачивалась грандиозная эпопея: родители льстят сильным мира сего, чтобы продать талант сына; учитель использует дар ученика, чтобы получить место в Ассоциации; а большая шишка из Ассоциации уже положила глаз на этот дар.

«Судьба художника - быть одиноким. Ван Гога тоже не признавали при жизни, я ничем не отличаюсь».

Девять лет, но не по годам развитой ребёнок, подхвативший тяжёлый случай «болезни художника» в столь нежном возрасте.

«Нет никого, кто мог бы понять моё одиночество…»

Он увидел людей, поднимавшихся с первого этажа. Среди них была девочка примерно его роста. Это была Ю Хана.

-…!

Сердце Минджуна забилось.

Ю Хана взявшая, гран-при старшей группы, и та, что в прошлом году получила Гран-при младшей группы. Когда Минджун в прошлом году получил Высшую награду младшей группы, Гран-при взяла именно Хана. С тех пор Минджун не сводил с неё глаз, нет, задолго до этого. В детских конкурсах их имена всегда стояли рядом.

Судьбоносная соперница. Как Матисс и Пикассо. Как Мане и Дега. В истории искусства всегда есть свои соперники, и соперницей Ким Минджуна была Ю Хана.

-Ю Хана.

Позвал Минджун, намеренно понизив голос. Хана повернула голову.

-О, Ким Минджун.

-…Хе, давно не виделись.

-Ага, поздравляю с гран-при.

Она сказала это просто. Слишком просто. Минджун ожидал большего: искру соперничества или напряжение - такое противостояние, какое подобает судьбоносным соперникам, но у Ханы не было ничего этого.

-Тебя тоже поздравляю. Гран-при старшей группы, да?

-Спасибо.

-Я правда думал, что в этом году побью тебя, но ты сбежала в старшую группу. Впрочем, нам обоим повезло: сразись я с тобой лицом к лицу, я бы тоже не вышел сухим из воды.

Минджун говорил, смахивая волосы набок. Хана не ответила и огляделась - будто искала кого-то.

-Моя работа в этот раз - «Дождливая площадка». Ты её видела?

-Видела.

Её ответ снова был вполсилы.

-Ну? И что ты думаешь?

-Ага. Сделано хорошо.

«Сделано хорошо». Это был комплимент, конечно, но какой-то невесомый.

-«Сделано хорошо»? И всё?

-Хм, ты хорошо использовал природу акварели. С водой тоже обращался хорошо.

Это была техническая оценка, чувства в ней не было. Гордость Минджуна дрогнула.

-Я писал её не просто как технику, я выражал одиночество дождливого дня! Детская площадка обычно шумная, но когда идёт дождь, там никого нет. Это пустое пространство, отчуждение современного человека…

-Минджун.

Хана посмотрела на него.

-Тебе ведь девять?

-…И что?

-Ничего. Просто спросила.

Хана повернулась, чтобы уйти, но Минджун окликнул её:

-Ю Хана!

-Что?

-Я признаю тебя своей соперницей.

Хана остановилась, обернулась, на мгновение задумалась и вздохнула.

-Ага, спасибо.

И ушла.

«Спасибо». Вот и всё, что было ответом.

Минджун стоял в коридоре и смотрел вслед удаляющейся Хане.

«То, что она ведёт себя так холодно, означает, что она меня замечает. Истинные соперники признают друг друга, сохраняя дистанцию. Так же, как Матисс и Пикассо».

Минджун смахнул волосы назад и устремил взгляд вдаль.

На самом деле всё было совсем не так. Ю Хане просто не было интересно.

Минджун скрестил руки и посмотрел в окно, окутанный атмосферой одинокого художника.

-Искусство - это одиночество, - сказал он самому себе.

Проходивший мимо сотрудник выставочного зала услышал его и оглянулся.

-Ой, как мило.

Лицо Минджуна дрогнуло. Он опустил голову и ушёл с этого места, и вполне естественно, что в итоге он пошёл следом за Ю Ханой.

Тем временем Ю Хана искала кое-кого, того, кто наверняка был здесь сегодня.

Ли Джуна. Пятилетнего Ли Джуна.

Маленького мальчика, с которым она встретилась в мамином музее. Того, кто нарисовал её конте - странно и всё же живо, и того, кто сказал, что пишет маслом. Того, кто только что выиграл Гран-при.

Хана искала Ли Джуна, она не знала почему, но ей отчаянно хотелось встретить его первой.

И тут она заметила в углу зала церемонии на втором этаже маленького ребёнка. Чёрный костюм и бабочка, синий берет. Он держался за руку стоявшей рядом взрослой женщины.

Глаза Ханы расширились.

-Ли Джун!

Хана побежала к нему. Минджун, бывший неподалёку, тоже посмотрел в ту сторону.

-Ли Джун? Кто это?

Хана уже бежала. Минджун пошёл за ней - ему было любопытно, кто мог вызвать такую реакцию у его соперницы.

Услышав своё имя, Ли Джун поднял глаза. К нему бежала девочка, а её лицо показалось смутно знакомым.

-Ли Джун! Пятилетний Ли Джун!

Хана подбежала и, раскрасневшаяся от волнения, указала на Ли Джуна.

-Эй, ты ведь помнишь меня? Я Ю Хана!

Ли Джун моргнул.

-Мне не пять, мне уже шесть.

-Тогда шестилетний Ли Джун!

-О.

Этот резкий голос. Он вспомнил, та старшая девочка из музея, ну та, что так хорошо рисовала натюрморты.

-Давно не виделись.

Хана встала перед Ли Джуном. Она смотрела вниз, он - вверх. Мальчик и правда был маленьким - едва доставал Хане до груди, и такой крошечный ребёнок выиграл Гран-при, написал такую картину. Даже снова увидев его, в это было трудно поверить.

-Поздравляю с Гран-при.

-Спасибо.

Когда Хана заговорила, Ли Джун склонил голову, будучи ребёнком, который знал манеры.

Но Хане чего-то не хватало.

-…И всё?

-М?

-А как же я?

-?

Выражение лица, которое искренне ничего не понимало. Ли Джун понятия не имел, что Хана тоже была обладательницей Гран-при, и девочка поняла это с запозданием.

-Ты и правда! Тебя не волнует ничего, кроме твоей собственной награды, да?!

Хана вытащила телефон, потыкала в него и поднесла экран.

-Вот! Что здесь написано?!

Ли Джун по слогам прочитал то, на что она указывала:

-Гран… при… стар… группы? Ю… Хана?

-Вот именно! Гран-при старшей группы! Ю Хана!

Хана выпятила грудь и объявила это. Потом заметила кое-что ещё и рассмеялась:

-Но, погоди, ты всё ещё не умеешь читать? Ты и правда ещё совсем маленький.

Ли Джун ошарашенно уставился на неё, он, казалось, не был уверен, дразнит она его или нет.

-Что, этот мелкий - обладатель Гран-при этого года? Он даже меньше, чем я представлял.

Ким Минджун подошёл сзади.

-А ты почему опять здесь?

Хана сморщила лицо.

Девятилетний Ким Минджун улыбнулся с усталой пустотой человека, повидавшего всё, и сказал:

-Почему я здесь? Одинокие художники притягиваются друг к другу, как гравитацией. Меня тоже притянула сюда его гравитация. Так же, как Ван Гог и Гоген когда-то работали под одной крышей.

Минджун произнёс это, смахивая волосы набок. Хана скривилась ещё сильнее - с видом человека, которого вот-вот стошнит.

Но тут Ли Джун резко обернулся к Минджуну.

-Ты тоже любишь Ван Гога?

Глаза Ли Джуна сияли.

Разговоры с переводчиком:

Уф, видимо надо делать ещё одну главу, а то развязка всё не наступает.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.