Глава 16. Свет и Тень
Полуденное время.
Пока варился рис, Соён позвонила старшей сестре в Пусан. Из рисоварки поднимался пар. На гарнир - вчерашний омлет-рулет и кимчи. На плите тихо булькал твенчжан-чиге(1).
Три гудка - сестра взяла трубку.
-Алло?
-Это я, сестрёнка.
-Да, что случилось?
В трубке звенела посуда. Похоже, обеденный наплыв только что схлынул.
-Да так, хотела рассказать новости о Джуне.
-О Джуне? Что-то случилось?
-Хорошие новости.
Соён говорила, убавляя огонь под супом.
-Профессор с художественного факультета Университета Хонгик увидел Джуна и сказал, что будет учить его лично.
Короткая пауза.
-…Профессор с художественного факультета?
-Да. Штатный профессор кафедры живописи. Его зовут Ким Ёхан. Раньше работал за границей. Сам известный художник.
-Известный профессор - и взялся за Джуна? Почему?
-Я показала ему рисунки, и он велел привезти Джуна немедленно. Сказал, что должен увидеть его лично. Я отвезла - и представь, он говорит, что будет учить его сам.
-Что? А деньги?
-Бесплатно!
Снова молчание.
-Бесплатно?
-Да. Я только заикнулась об оплате - он говорит: «Не говорите глупостей». Сказал, что взять деньги за обучение настолько одарённого ребёнка - значит оскорбить имя его собственного учителя.
Сестра долго молчала. Звон посуды тоже стих.
-…Он так сказал?
Голос дрогнул.
-Да. У Джуна всё хорошо, сестрёнка. Его талант - настоящий. Мне не показалось. Приехать в Сеул было правильным решением.
-Да. Спасибо тебе, Соён.
У самой Соён перехватило горло. Ещё немного - и она бы заплакала.
-Дать трубку Джуну? Ему, наверное, хочется услышать мамин голос.
Соён заглянула в спальню. Ли Джун сидел перед холстом. Наносил третий слой на небо, которое написал вчера.
-Джун, это мама по телефону. Возьмёшь трубку?
Ли Джун не ответил. Кисть не остановилась.
-Джун?
Снова молчание. Он был целиком в облаках.
-Ха. Сестрёнка, не слышит - рисует. Когда этот ребёнок сосредоточен, до него ничего не доходит.
В трубке послышалось, как сестра шмыгнула носом. Потом засмеялась.
-Ничего. Пусть рисует.
-Но хотя бы словечко…
-Пусанские мужчины все такие. Ты же знаешь своего зятя.
В голосе сестры Соён услышала смех сквозь слёзы.
-Джун ведь тоже пусанский мужчина. Отсутствие новостей - хорошая новость.
-Да, сестрёнка....
-И всё же, Соён.
-Да.
-Если бы не ты, талант Джуна так бы никто и не заметил. Спасибо тебе. Правда.
Звонок оборвался. Соён ещё долго стояла с телефоном в руке. На плите тихо булькал суп.
Ли Джун ничего не слышал.
Ни голоса тёти, ни звонка.
В комнате были только холст, краски и Тень.
Второй слой, который он положил вчера, за ночь схватился. Нажмёшь пальцем - чуть продавливается. Но достаточно, чтобы класть сверху новый.
Ли Джун долго разглядывал холст. Вчерашнее небо. Два слоя. Первый - жидко, ультрамарин, основа. Второй - с градацией: тёмное вверху, бледное книзу. Облака тоже вчерашние: одно близко, другое чуть дальше, третье ещё дальше. Нутро облаков - серое, из белил с сажей, края - тёплые, белила с капелькой жёлтого кадмия.
Неплохо. Но недостаточно.
-[Как думаешь, чего не хватает?] - спросила Тень.
Ли Джун показал на светлую часть облака.
-Здесь. Свет слабый.
-[Свет слабый?]
-Вчера, когда я смотрел в окно, край облака сиял. Так, что глазам было больно. А здесь - просто светлое. Сиять и быть светлым - это разное.
Тень на мгновение замолчала. Потом заговорила:
-[Знать эту разницу - важно. Светлое - это просто много белого. Кто угодно так может. Сияние - другое. Что-то выглядит сияющим, только когда вокруг темно. Дело не в том, чтобы сделать светлое ещё светлее, а в том, чтобы сделать тёмное темнее.]
Ли Джун посмотрел на палитру.
-[Нутро облака. Тот серый, что ты положил вчера. Сделай его на оттенок темнее. Подмешай жжёной сиены в ультрамарин - получится глубокий серый. Естественнее, чем брать сажу.]
Он набрал на кисть ультрамарин. Подмешал немного жжёной сиены. Вышел тёмный цвет - не чёрный, а синевато-коричневый, цвет глубокой тени. Он положил его внутрь ближнего облака - ещё один слой поверх вчерашнего серого. Нутро углубилось.
Ли Джун отступил на шаг. Края остались вчерашними - светлыми. Но когда внутри стало темнее, они засияли сами собой. Он не трогал светлые участки - а они стали ярче.
-[Это светотень.] - сказала Тень. - [Сделать светлое - легко: просто берёшь белила. По-настоящему трудно - поставить тьму именно туда, куда нужно. Когда тьма находит своё место - свет приходит сам.]
Управлять светом - значит управлять тьмой.
Управлять тьмой - значит управлять светом.
Ли Джун кивнул.
Он перешёл ко второму облаку - тому, что чуть дальше. Оно было меньше первого, и цвет бледнее. Затемнять нутро нужно осторожнее: у дальних облаков слои воздуха смягчают контраст, разрыв между светом и тенью меньше.
-[Верно. У дальних облаков ослабляешь контраст. Ближние - большая разница, дальние - маленькая. Это и создаёт пространство.]
Ли Джун положил тот же цвет, но развёл с маслом, сделал полупрозрачным. Вчерашний серый просвечивал - лишь на оттенок темнее. Разница едва уловимая. Но рядом с первым облаком она давала ощущение расстояния: у ближнего - резкая светотень, у дальнего - размытая.
-[Хорошо.]
Третье облако - самое дальнее. Он почти не тронул его: лишь прошёлся небесно-голубым поверх вчерашнего, ещё сильнее размыв. Облако таяло в небе.
Три облака уходили в глубину: от резкого к размытому, от близкого к дальнему. Ли Джун смотрел долго.
Теперь небо. Вчерашняя синева была равномерной - только градация сверху вниз. Но сейчас, глядя в окно, он видел: небо не равномерно. Рядом с облаками оно чуть светлее, вдали от них - темнее, глубже.
-[Значит, замечаешь.] - В голосе Тени слышалось удовлетворение.
Ли Джун положил синий с самой малостью белил в небо вокруг облаков. Граница между облаком и небом смягчилась. Облака теперь не плыли по небу - они были частью его.
-[Вот оно. Облако и небо - не отдельные вещи. Облако - часть неба. Сотри границу - и почувствуешь воздух.]
Время шло. Ли Джун взялся за мастихин.
Самая яркая часть облака - верхушка края. Туда он положил густые белила. Размазал широко и плоско. Краска встала над поверхностью холста. Только это место было по-настоящему толстым. Густые белила ловили свет и мерцали. Сияли - по-настоящему.
Разница между «светлым» и «сияющим». Толщина краски создавала свет.
-[Вот...] - выдохнул Тень.
-Фу-ух. - Ли Джун тоже выдохнул, не заметив, что задерживал дыхание.
Он опустил взгляд на холст. Определённо лучше, чем вчера. Облака сияли. Небо стало глубже. Внизу маленький чёрный силуэт тихо смотрел в это небо. Два белых глаза.
Всё ещё недостаточно. Нижняя сторона облаков должна быть более плавной. Самый верх неба - темнее. Может быть, что-то нужно вокруг силуэта: трава, земля. Пока неясно.
Но на сегодня хватит. Краска ещё влажная - положишь сверху, смешается. Завтра добавит ещё слой. И послезавтра тоже.
-[Ты хорошо поработал.] - сказала Тень. - [Создавать свет из тьмы. Ты нашёл это сам. Я показал как, но первым заметил, чего не хватает, - ты.]
Ли Джун не ответил. Смотрел на холст. Ему нравились облака. Нравилось, что они сияли.
-Джун, кушать пора.
На этот раз голос тёти до него долетел. Кисть он уже отложил. Вообще-то она звала в третий раз.
Ли Джун обернул оставшуюся краску на палитре плёнкой и поставил кисть отмокать в скипидар. Это уже вошло в привычку.
Он сел за стол. Взял ложку, хлебнул твенчжан-чиге. Тепло. Ел, глядя на холст. Левая рука - та, что без ложки - едва заметно двигалась по бедру, выводя крошечные линии.
-Джун.
-Да.
-Погода сегодня хорошая. Может, сходим куда-нибудь? В парк, например.
Ли Джун покачал головой.
-Почему? Ты же каждый день сидишь взаперти.
-Облака не высохли.
-Ну мы ненадолго - пока высыхают.
-Мне надо смотреть. Как высохнут - буду класть ещё.
Соён опустила ложку.
-Твой учитель разве не говорил тебе выходить на улицу?
Ли Джун покачал головой.
-Это и есть - выходить.
Соён потеряла дар речи. Он говорил совершенно серьёзно.
Доев, Ли Джун поставил миску в раковину и вернулся к холсту. Соён убрала со стола и открыла ноутбук. Снова гора работы.
Из спальни доносилось мягкое шуршание кисти. Соён подняла взгляд от экрана - ей была видна спина племянника. Такая маленькая спина.
-Ха-а. Что же делать.
Один дедлайн кончился - тут же следующий. Времени вывести мальчика на улицу не было. А слов в Пусане перед отъездом было сказано немало… Так дело не пойдёт. Надо что-то придумать. Но прямо сейчас - не получалось.
Соён подавила вздох и взялась за перо.
В тот же день. Аспирантская мастерская кафедры живописи Университета Хонгик.
Юн Джису застыла перед пустым холстом. Выпускная работа давно просрочена, холст бел - и в голове та же белизна.
Когда-то она обратила на себя внимание профессора Ким Ёхана - того самого, что слыл невозможным в общении, - поступила в аспирантуру и была уверена: путь открыт. Но работа упёрлась в стену. А профессор советами не сыпал.
-Ха-а…
Юн Джису вздохнула и уткнулась в телефон.
В ленте мелькнуло перепощенное фото. Снимок вощёной бумаги, поднесённой к люминесцентной лампе. На бумаге - кетчупом и майонезом - женское лицо. Подпись: «Говорят, какой-то ребёнок нарисовал это в бургерной возле Хондэ». Горячая тема: лайки и комментарии зашкаливали.
Джису увеличила фото. Форма выстроена точками. У света есть направление.
-Это что, правда?
Она сама магистр кафедры живописи. Сразу видела: это не шалость. Работа, в которой тщательно просчитано, как свет проходит сквозь вощёную бумагу.
-Дошкольники теперь лучше аспирантов, честное слово. Что мне вообще делать после этого.
Бормоча, Джису сделала скриншот. Сама не думая зачем.
Через несколько дней об этом забудут. В интернете полно таких вещей - мелькнуло и исчезло.
Но фотография осталась в галерее её телефона.
Ли Джун снова сидел перед холстом. Ждал, пока высохнет краска.
-[Завтра снова поработаем над нижней стороной облаков. Немного плоскóвато.]
Ли Джун кивнул.
За окном ноябрьское солнце клонилось к закату. Послеполуденный свет ложился на холст. Густые белила облаков ловили его и сияли.
Мало-помалу свет поселялся в картине Ли Джуна.
1. Твенджан-чиге - это популярное традиционное корейское блюдо, густой суп или рагу на основе соевой пасты твенджан. Его подают с отварным рисом, а по роли в повседневном меню корейцев оно сопоставимо с борщом.
Разговоры с переводчиком:
Что-то намечается, ух.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.