Глава 69. Конечно, просто доверься мне!
Глава 69. Конечно, просто доверься мне!
В это самое время поместье Северес находилось на грани обрушения. Шарлотт, который мысленно сотни раз повторял приказ сестры вести себя смирно, наконец-то взорвался.
— Эти чертовы ублюдки Северес…
— Молодой господин, успокойтесь…
— Похоже, что я сейчас могу успокоиться? Отойди, если жить хочешь.
Элоди, которая выпроводила Шарлотта под предлогом разговора с Феликсом Хиклмайером наедине, не подавала признаков жизни уже несколько десятков минут. Поначалу он терпеливо ждал. Все-таки осознавал, что навязался ей силой, несмотря на ее отказы. Но чем больше проходило времени, тем труднее становилось выносить эту непонятную тревогу.
И вот сейчас. Шарлотт убийственным взглядом сверлил рыцарей Северес, преградивших ему путь.
«Все-таки не стоило оставлять ее одну».
Однако Шарлотт был просто не в состоянии ослушаться Элоди. С того момента, как он начал сожалеть, он неизбежно стал бесконечно зависим от нее.
Шарлотт тоже знал это. Знал, что в какой-то момент Элоди изменилась. Той Элоди, которая старалась угодить родителям, чтобы стать полноправным членом семьи Фердиа, и огрызалась на презиравшего ее Шарлотта, больше не существовало. Она ничего не желала и просто тихо жила.
От этого у Шарлотта возникало странное чувство. Как ни смешно, чувство, что сестра вот-вот куда-то исчезнет.
Оно и понятно, ведь в нынешней Элоди не чувствовалось ни капли сожаления — так, словно и не было прошлого, когда она жаждала отцовской любви. Ни единой крупицы. От этого странно изменившегося отношения и явственно ощущаемой дистанции Шарлотт лишь еще больше изводился.
Покачав головой и отогнав дурные мысли, Шарлотт сделал шаг вперед, но рыцари скрестили копья, преграждая ему путь.
— Проваливайте.
— Мы не можем этого сделать.
Шарлотт тихо предупредил, но ни один из рыцарей Северес не отступил. Щелк — тонкая нить рассудка, которая едва держалась, в конце концов оборвалась. В то же мгновение…
Ба-ба-бах!
Неподалеку раздался оглушительный грохот, и поместье начало сильно содрогаться.
— Чт-что сейчас…!
— Сейчас это сад, а следующим будет этот особняк. Попытаетесь остановить — умрете.
Шарлотт прошел мимо растерянных рыцарей, распахнул дверь гостиной и вошел внутрь. Обдумывая, как бы оправдаться перед Элоди за то, что вломился без спроса, он вздрогнул и остановился.
— Какого…
Элоди не было. Нигде в гостиной.
— Сестра…?
Голос Шарлотта, зовущий Элоди, эхом разнесся в пустоте. Естественно, ответа не последовало.
Гр-р-р… Земля начала понемногу дрожать. Вслед за Шарлоттом, почувствовав неладное, вбежали рыцари и закричали:
— Успокойтесь, молодой господин! Леди Фердиа тоже находится на территории поместья!
Ах, точно. «Сестра». Они были правы. Элоди может быть где-то в этом особняке. Уничтожить это чертово поместье Северес было проще, чем дышать, но не было никаких гарантий, что Элоди не пострадает. Однако Шарлотт не мог скрыть своего гнева от того, что упустил Элоди из виду, хотя и увязался за ней в качестве охраны.
«Проклятье, проклятье…!»
Сжав кулаки, Шарлотт издал вопль: «А-а-а-ак!». Казалось, если он не сделает хотя бы этого, его сила выйдет из-под контроля. С силой ударив по столу в гостиной, Шарлотт закричал:
— Что вы сделали с сестрой?!
Незаконнорожденная Фердиа. Гадкий утенок. Оторва. Ребенок, брошенный родной матерью, которая скрылась, получив огромную сумму денег от герцога Фердиа.
Все это были слова, описывающие мое положение.
Когда я, будучи младенцем, начала что-то осознавать, первым словом, слетевшим с моих губ, было не «мама» и не «папа», а «няня». Ведь няня была единственной, кто заботился обо мне, на которую никто не обращал внимания.
Я много раз пыталась заслужить любовь герцога Фердиа и много раз была отвергнута. Я думала, что я ребенок, не заслуживающий любви. Ведь родная мать бросила меня, а новая семья меня отвергла.
«Но, оказывается, это было не так?»
Это был момент, когда упрямство и убеждения, в которые я верила все это время, рухнули в одночасье. Плотина упрямства, которая поддерживала меня, была разрушена.
«Наш с тобой драгоценный ребенок, Элоди, тоже…»
Даже в тот момент, когда его покидали силы, герцог Северес сказал именно так.
«Он назвал меня драгоценным ребенком».
Никто никогда не называл меня так ласково. Не могло быть, чтобы эти слова герцога Северес, произнесенные им перед потерей сознания, не были искренними. Мама, объект моей любви и ненависти, тоже не была бессердечным монстром из моего воображения. Значит ли это, что все это время я обижалась на что-то бестелесное? Мне было пусто и бессмысленно.
Но даже если родные родители не бросали меня, моя ситуация не изменилась. Ведь официально я воспитывалась как незаконнорожденная дочь Фердиа.
«Ничего не меняется».
Но…
«Возможно, я смогу изменить это в будущем».
Если герцог Северес, нет, папа, проснется, ситуация изменится. Большинство проблем, над которыми я ломала голову, решены. Однако оставалось много неразрешенных вопросов.
Во-первых, почему мама выдала меня за незаконнорожденную дочь герцога Фердиа и исчезла?
И во-вторых.
«Подожди немного, Рихард. Наш ребенок спасет тебя».
Что, черт возьми, означали эти слова, которые мама сказала герцогу Северес?
«Возможно, то, что я вспомнила прошлую жизнь, когда разбилась мамина вещь, тоже как-то связано».
И наконец, в-третьих, что это за долг мамы, и на какие жертвы пошел папа? Слишком много было еще неизвестно.
А это значит…
«Значит, впереди еще много того, что предстоит выяснить».
Уж в чем-чем, а в настойчивости мне было не занимать.
Медленно открыв глаза, первое, что я увидела, было слишком близко расположенное лицо Феликса.
— Очнулась. Все в порядке?
— …!
В испуге я поспешно вскочила.
— А как же Его Светлость герцог Северес?!
Посмотрев на папу в гробу, я не смогла скрыть разочарования. Вопреки моим ожиданиям, что он мог открыть глаза, раз уж я заглянула в его воспоминания, глаза его были по-прежнему закрыты.
— Так и знала…
Нельзя разбудить человека, впавшего в кому после противостояния с Грехом, одним лишь прикосновением. Феликс, который тоже должен был быть разочарован тем, что я не смогла его разбудить, совершенно не выказывал никаких подобных эмоций. Напротив, он с интересом спросил меня:
— Судя по твоей реакции, там что-то было… Что ты видела?
— Разве это важно?
— Конечно, важно. Возможно, это станет ключом к пробуждению моего дяди.
Судя по его тону, он с самого начала не особо рассчитывал, что я разбужу папу.
«Получится разбудить — хорошо, не получится — ну и ладно, как-то так».
Хоть это и было возмутительно, зато с меня сняли груз ответственности. Феликс спросил еще раз:
— Так что же ты видела?
— Воспоминания Его Светлости.
Я постаралась максимально сухо и кратко описать сцену, которую увидела. Феликс слушал меня с восхищением.
— На самом деле, я просил об этом наудачу, как в азартной игре, но кто бы мог подумать, что ты увидишь воспоминания. Это превзошло мои ожидания.
— Есть ли причина, по которой вам нужно разбудить герцога Северес именно сейчас?
Я не могла понять, почему он так одержим идеей разбудить его только потому, что является его племянником. Наверняка была какая-то причина, по которой Феликс, все это время находившийся за границей, вернулся на родину. Феликс, многозначительно потирая подбородок, заговорил:
— Хм, я не хотел говорить об этом, потому что это как выносить сор из избы, но, видимо, придется.
— То, что вы уже здесь — это уже вынос сора.
Ха-ха, улыбка медленно сошла с лица Феликса, коротко посмеявшегося над моими словами.
— Сейчас семья Северес находится в шатком положении. Снаружи этого не видно, так как они пресекают слухи и контролируют доступ в поместье, но изнутри все гниет. За время долгого отсутствия главы семьи вассалы набрали силу и пытаются прибрать семью к рукам.
Это означало, что было много мелкой рыбешки, желающей завладеть семьей без хозяина.
«Значит, нельзя раскрывать, что я его родная дочь».
По крайней мере, до тех пор, пока папа не проснется. Если меня раскроют раньше, вассалы Северес, очевидно, попытаются устранить меня любыми способами. В любом случае, у нас с Феликсом был общий интерес — разбудить папу.
— Граф Хиклмайер. Вы сказали, что Его Светлость уснул после противостояния с Грехом.
— Да, верно.
— И что это за Грех?
Задавая этот вопрос, я почувствовала, как на меня посмотрела Алчность, которая бегала вдалеке за бабочкой. Вскоре Феликс коротко ответил:
— Гордыня.
— Если Гордыня…
— Грех, который был запечатан семьей Апелите.
Я нахмурилась.
«Надо же было этому быть именно семьей Апелите».
Семья Апелите, как и семья Биетан, ныне исчезла. Это означало, что местонахождение камня запечатывания, который они хранили, было неизвестно. Камень запечатывания Алчности, хранившийся в семье Биетан, я легко достала с помощью Лейана, но не было никаких гарантий, что мне удастся достать камень запечатывания Гордыни. Мой план заполучить камень запечатывания, подчинить Гордыню и разбудить папу пошел прахом. Но я не могла сдаться, даже не попробовав.
«Нужно будет разузнать о местонахождении камня запечатывания».
В моем плотном графике прибавилось дел.
— Для начала… может, вернемся?
Феликс протянул мне руку, когда я сидела на полу. Я взяла его за руку, поднялась и посмотрела на него. Оставалось еще одно нерешенное дело.
— Граф Хиклмайер.
— Да, леди Фердиа.
Феликс ответил с лукавой улыбкой.
— Вы ведь говорили раньше. Что ваша способность — видеть цвет души.
— Говорил.
— Я действительно единственная, у кого душа того же цвета, что и у герцога Северес?
— Именно так.
От этого ответа мои догадки превратились в уверенность. Этот парень знает, что я маг Элби. Ведь когда мы столкнулись в магической башне, Феликс уже видел цвет моей души в храме Иштар.
— Почему вы сказали, что мы видимся впервые, если видели меня в магической башне?
— Потому что мне показалось, что леди пытается это скрыть?
— Тогда, пожалуйста, притворяйтесь, что не знаете до самого конца.
— Хм.
В ответ на мою просьбу Феликс охотно кивнул.
— Так и сделаю. Это ведь нетрудная просьба. Да и так даже веселее.
— Спасибо.
Я думала, что на этом наш разговор благополучно завершился, но не тут-то было.
— Но, леди, вы правда маг Элби? Я никогда не слышал слухов о том, что леди Фердиа — маг. Вы тайно работаете магом? Знает ли об этом герцог Фердиа? А не могли бы вы дать хотя бы небольшую подсказочку, какой магический инструмент выйдет следующим? Мы ведь партнеры, верно?
Феликс, этот фанатик магических инструментов, засыпал меня вопросами…
Я возвращалась в гостиную, неся Алчность на руках. Но на этот раз не по тайному ходу, который вел в оранжерею, а по наружной дорожке, где ходили люди.
— Ничего, что мы идем так в открытую?
— Да, нас уже раскрыли.
Раскрыли? Вскоре я поняла смысл слов Феликса. Сад, в котором чувствовалась тщательная работа садовника, был разрушен.
«Определенно, еще недавно все было в порядке…?»
Насколько я знала, был только один человек, способный в одночасье перевернуть прекрасный сад вверх дном.
— Сестра!
Вот этот вот парень. Сказала же ему вести себя смирно, а он все-таки натворил дел. Глядя на Шарлотта, который мчался ко мне, как какая-то собачонка, я спросила:
— Шарлотт, это ты сделал?
— Я, я не, не зна…
Шарлотт забегал глазами и отвел от меня взгляд. Я пристально посмотрела на заикающегося Шарлотта, который всем своим видом показывал, что это его рук дело, и тогда он, грубо взъерошив волосы, закричал:
— Прошло столько времени, а ты, сестра, не выходишь, да еще эти ублюдки Северес не пускают! Я тоже ничего не мог поделать. И вот я вошел, а тебя, сестра, опять нигде нет…
Не договорив, Шарлотт широким шагом подошел ко мне и схватил за плечи.
— …Этот ублюдок ничего с тобой не сделал?
Понизив голос, Шарлотт зыркнул на Феликса, стоявшего у меня за спиной. Я, отцепляя по одному пальцы Шарлотта от своих плеч, ответила:
— Я ходила на прогулку, на прогулку.
— Прогулку?
— Мне сказали, что посторонним вход воспрещен, поэтому я хотела сходить тайно, но меня раскрыли. Прости, Шарлотт.
— Сестра извиняется…?
Я искоса взглянула на Шарлотта, который сделал озадаченное лицо, словно услышал то, чего не должен был слышать. Хоть он и бесил, но сейчас было дело поважнее. Я с совершенно серьезным лицом посмотрела на Шарлотта.
— Никому не рассказывай о том, что произошло сегодня. И о том, что мы посетили столичный особняк Северес. Таково было условие.
Будет плохо, если слухи о нашем сегодняшнем визите дойдут до ушей герцога Фердиа.
«Герцог Фердиа говорил, что ненавидит моего биологического отца».
Наверное, потому, что они были соперниками в любви из-за мамы. Ввязываться в грязную любовную драму я отказываюсь.
— Ты ведь будешь держать это в секрете?
На мой вопрос Шарлотт, которому, видимо, было за что чувствовать вину, уверенно воскликнул:
— Конечно! Просто доверься мне!
В ту же ночь Шарлотт был неожиданно вызван герцогом Фердиа.
— Шарлотт.
Услышав этот тяжелый зов, тело Шарлотта напряглось.
— Да, отец.
Вряд ли он станет расспрашивать о сестре. Словно прочитав эти мысли, герцог Фердиа спросил:
— Куда ты сегодня ходил вместе с Элоди? Доложи о своих сегодняшних передвижениях. Ничего не утаивая.
— А…?
Шарлотт так и застыл.