Глава 181. Ключ к тщеславию
# Глава 181: Ключ к тщеславию
— Господин Зайд, у меня срочные вести.
После аудиенции с гостями из Королевства Клейз Зайд уединился в комнате, примыкавшей к огромному залу аудиенций и отведённой для его личного пользования. Экранное зеркало на стене снова и снова показывало, как некий человек уничтожает первичных големов за пределами Города, забытого временем. Зайд видел эту запись бесчисленное множество раз, но продолжал напряжённо всматриваться в неё, лихорадочно перебирая мысли.
— Потом, — огрызнулся Зайд. Пот заливал ему лоб, лицо исказила мука — было ясно, что выслушивать верного слугу Уайза, только что вбежавшего в комнату, у него нет никакого терпения. — Сколько раз я говорил не мешать мне, когда я думаю—
Он умолк: стоило пожилому слуге прошептать ему на ухо несколько слов, как мука на круглом лице сменилась недоумением. А затем Зайд воскликнул: «Что?! Верховная жрица Митры без разрешения проникла на территорию дворца?!»
— Именно так, господин. Её Святейшество желает участвовать в аукционе, как и каждый год. Сейчас она уже в зале вместе со своим сыном, святым принцем Тирренсом.
— Эта хитрая лисица! Почему именно сейчас?! От одной мысли, что придётся встречать её с натянутой улыбкой... И как мне понимать эту недавнюю перемену её взглядов? Будь она проклята! Будь они все прокляты!
Зайд знал, что по городу рыщут две подозрительные личности, но слишком сосредоточился на гостях из Королевства Клейз и перестал следить за ними. Осознав, что теперь расплачивается за это, он скрипнул зубами.
— Как нам с ними поступить? — спросил Уайз. — Я бы советовал вам быть предельно осторожным в своих выводах: Её Святейшество казалась совершенно другим человеком.
— Ты хочешь сказать... она самозванка? — медленно спросил Зайд. Затем покачал головой, отбрасывая эту мысль. — Не позволяй ей себя одурачить. Она всегда носила маску и нагло, безнаказанно творила всё, что вздумается.
— Понял, господин.
— Важнее другое: как идут приготовления?
— Всё проходит гладко, господин. Однако с сожалением должен сообщить, что некоторые члены вашей семьи в этом году решили прислать вместо себя представителей. Очень жаль: обычно они неизменно присутствуют лично.
— Ц. Они всегда спешили покинуть то, что по ошибке принимали за тонущий корабль. Запиши всех отсутствующих. Скоро я заставлю их пожалеть, что отвернулись от меня. А охранные големы?
— Все на местах, в полном составе. Господа Ари и Нид также изъявили желание повести в бой новых големов, которых вы им передали.
— Вот как? Прекрасно. Полагаю, даже немного времени, которое они смогут нам выиграть, не будет лишним. Передай, что я возлагаю на них большие надежды.
— Понял, господин.
— Если это всё, уходи. Я хочу побыть один.
— Да, господин.
Когда верный слуга вышел, Зайд вновь уставился на человека в экранном зеркале и странный чёрный предмет в его руке.
— Проклятье! — выругался он. — Что мне ещё делать?!
В зале аудиенций ему стоило огромных усилий сохранять видимое спокойствие. Его сковал страх: одно неверное слово — и человек с Чёрным клинком мог зарубить его на месте.
Разумеется, тот держался безобидно и непринуждённо, а в их разговоре вроде бы не было ничего неладного. Но стоило Зайду немного успокоиться, как он вспоминал разрушения за пределами Города, забытого временем. Дыхание становилось поверхностным, всё тело покрывал холодный пот. При всём богатстве и власти, сосредоточенных в его руках, он безоговорочно оказался в положении добычи. Никогда прежде его не загоняли в такой угол.
Зайду была не в новинку борьба с невзгодами — за свою жизнь он преодолел больше испытаний, чем мог сосчитать. Он гордился упорством, которое не позволяло ему сдаться и всегда прокладывало путь вперёд, но всем нутром понимал: на этот раз всё иначе. Это испытание ничем не походило на прежние. Купеческое чутьё, отточенное за десятилетия борьбы с соперниками, срабатывало быстрее расчёта и было надёжнее рассудка...
И чутьё кричало ему: беда уже близко.
За считаные мгновения чудовищно сильный человек, которого король Клейз отправил в Сарензу, уничтожил самые ценные военные силы Зайда. Хуже того, он сделал это одной рукой, стирая орды первичных големов так же естественно, как дышал. Каждый раз, пересматривая запись в надежде, что память его подвела или всё это ему приснилось, Зайд вновь сталкивался с реальностью: этот человек был силён. Безнадёжно силён.
Дом Саренза долгие годы безраздельно властвовал, навязывая свою волю всем, кто стоял ниже. Но теперь привычный порядок перевернулся. Система, удерживавшая дом Саренза у власти, рушилась вокруг него, и те, кто прежде задавал ритм другим, теперь сами плясали под чужую дудку.
Сколько бы замыслов ни придумывал Зайд, ни один не выглядел хоть сколько-нибудь многообещающим. Всё упиралось в силу — точнее, в её отсутствие у него. В прибылях и убытках он разбирался как никто и прекрасно знал, как действовать и в том и в другом случае. И так же ясно понимал: остался лишь один человек, способный, возможно, спасти его от неминуемой гибели.
— Проклятье! Где носит этого эльфа-идиота, когда он так нужен?!
Зайд понимал, что бессмысленно ждать от представителя столь долгоживущей расы того же отношения ко времени, что было у него самого. Знал он и то, что эльфы — ненадёжные партнёры: лишь временные союзники, действующие исключительно в собственных интересах. И всё же, за всё время, которое Зайд мог ясно припомнить, Луде ни разу не нарушал слова. Только эта безупречная репутация заставляла Зайда хоть немного ему доверять — и потому ожидание раздражало ещё мучительнее.
Человеку, привыкшему всё держать под контролем, было невыносимо вверять свою судьбу чужим рукам — особенно если тот, кому приходилось её вверять, не скрывал своего своенравия. Тревога перед надвигавшейся угрозой была так сильна, что глаза Зайда налились кровью. После разговора с тем страшным человеком у него не переставали стучать зубы и дрожать всё тело.
Зайд был уверен, что чувствует опасность лучше большинства людей. Теперь же ужас внушала ему собственная судьба.
— Проклятье, проклятье, проклятье! Луде! Где ты, Луде?!
В тот же миг за плечом Зайда возник человек в чёрном плаще. — Нет нужды повышать голос, — произнёс он. — Я здесь.
Глава дома Саренза вздрогнул. — Н-не пугай меня так! То, о чём мы говорили, — как всё продвигается?! Сколько ещё ты заставишь меня ждать?!
— Не беспокойтесь. Предмет, который вы желаете получить, у меня. — С привычно безразличным видом человек в чёрном протянул бледную руку. Над его ладонью парил золотой предмет, странно поблёскивая.
— Ч-что это? — спросил Зайд.
— Особая реликвия, способная высвободить истинную силу Подземелья Забвения. Она известна как Ключ к славе.
— Истинную силу Подземелья Забвения?..
— Ключ — сокровище, которое мой народ передавал из поколения в поколение, — объяснил человек в плаще. — Он способен объединить силу всех первичных големов Подземелья Забвения и наделить своего владельца неизмеримой мощью.
Зайд сглотнул, и жировые складки на его шее заколыхались. Его уже не заботило, можно ли доверять явно подозрительному человеку, стоявшему перед ним. Значение имело лишь одно: действительно ли Ключ способен на то, о чём говорил Луде.
Возможно, человек в плаще уловил нетерпеливое ожидание главы дома Саренза, потому что медленно поднёс золотую реликвию ближе. — Прошу, возьмите её, — тихо, но настойчиво сказал он. — Отнесите её в Подземелье Забвения и преподнесите ядру подземелья. Тогда вся сила Сарензы станет вашей.
Поначалу Зайд опасался принимать реликвию, но каждое следующее слово Луде звучало слаще предыдущего. Зайду казалось, что его предали — другие люди, собственная семья, весь мир. Если бы он смог присвоить их силу...
Колеблясь и купаясь в странно успокаивающем сиянии золотой реликвии, Зайд вдруг понял, что неважно, говорит Луде правду или нет. Нет, это вообще не имело значения.
— Понятно, — пробормотал Зайд. — Сокровище вашего народа. Весьма достойная вещь.
В золотом свете реликвии тревога на его лице постепенно уступила место восторженной улыбке. Будь рядом кто-то третий, он непременно заметил бы: перемена произошла не сама собой — её навязали извне. Сам Зайд ничего не понял.
— Хорошо, — произнёс он, сияя от уверенности и улыбаясь во весь рот. — Если эта вещь окажется полезной, я признаю, что вы успешно разобрались с теми, кого пригласили в мои владения, и тем самым выполнили свою часть договора. Однако должен заметить: обычно в делах с нами ваш народ куда прижимистее. Неужели эта затхлая чёрная глыба настолько вам дорога?
— Род Саренза, к которому принадлежите и вы, из поколения в поколение удостаивал нас своей благосклонности. Это лишь скромный знак нашей благодарности. Мы настоятельно просим вас принять её.
Зайд одобрительно хмыкнул. — Вот как? Какая щедрость...
Скрывая лицо под капюшоном, Луде протянул бледную руку, и золотая реликвия переместилась, зависнув над раскрытой ладонью Зайда. Её сияние усилилось — как и восторг на лице толстяка.
— На этом я откланяюсь. — Человек в плаще повернулся, но затем остановился и оглянулся. — Нет... если подумать, осталось ещё одно дело.
— Что, ещё что-то? Если тебе нужна дополнительная плата, даже не начинай. Я оказался в этой передряге только потому, что вы, эльфы, не сумели... — Зайд лишился дара речи: тонкие пальцы стиснули его лицо, словно тиски, и человек в плаще резко поднял его в воздух. — Чт— Луде?! Что ты творишь?!
— Будьте добры, помолчите. От ваших слов разит глупостью, а терпения их выслушивать у меня больше нет.
Крики Зайда перешли в мучительные стоны, а затем воздух рассёк хруст ломающихся костей. Тучное тело обмякло, руки безвольно повисли по бокам.
— Разумеется, не во всём можно винить вас, — продолжил человек в плаще. — Память о моём народе — слишком тяжкое бремя для такого, как вы. Оглядываясь назад, я понимаю, что выбрать вашу семью два века назад было ошибкой: глупость слишком глубоко засела в вашей крови. И всё же отрадно думать, что после сегодняшнего дня всему придёт конец.
Луде оглядел кровь, сочившуюся из трещин в черепе Зайда, и поморщился. Его бледная рука засияла красным.
— Я повелеваю тебе забыть всё, что ты знаешь о моём народе.
Свет отбросил на стены тусклой комнаты тени, которые извивались, словно обладали собственной волей. Затем сияние сосредоточилось в едва цеплявшемся за жизнь теле Зайда и исчезло в ослепительной вспышке.
С невозмутимостью человека, выполняющего привычную работу, Луде отбросил Зайда в сторону. Глава дома Саренза с глухим стуком рухнул на холодный пол. Луде совершенно равнодушно наблюдал, как из жертвы уходят последние остатки жизни, пока внезапная мысль не заставила его вздохнуть.
— Какая неосмотрительность. Я едва не позволил тебе умереть, хотя ты ещё должен выполнить для меня одну задачу. Твоя никчёмная жизнь должна продолжаться... пока.
Луде раздражённо вздохнул и протянул руку к неподвижно лежавшему перед ним человеку, который вот-вот должен был стать трупом.
— Пока не умирай.
Багровая лужа, медленно растекавшаяся по белоснежному полу, замерла: кровь перестала сочиться из раздробленного черепа. Зайда возвращали с края смерти. Для любого другого наблюдателя это явление выглядело бы попранием всех законов природы, но Луде лишь вновь вздохнул и холодно наблюдал за процессом.
— Неужели мне опять придётся оживлять эту тварь? — пробормотал он. — Одна мысль об этом утомляет. Я предпочёл бы поскорее со всем покончить, но будет весьма досадно, если он начнёт поднимать шум. Хм... Восстанавливайся-ка не спеша.
Стоило ленивому приказу прозвучать, как раздробленное лицо толстяка начало собираться заново. Кровь, затёкшая в щели безупречно отполированного пола, поднялась в воздух и плавно потекла обратно к источнику, словно чай, льющийся из чайника. Куски разорванной плоти, разлетевшиеся по тускло освещённой комнате от могучей хватки эльфа, с мучительной медлительностью поползли друг к другу и начали срастаться, вновь обретая узнаваемые очертания.
Человек в чёрном плаще, сотворивший это поразительное чудо, наблюдал без интереса, словно не имел ко всему происходящему никакого отношения. Затем он перевёл взгляд на экранное зеркало на стене.
— Наконец-то... — пробормотал он. — Мы так близки.
На экране виднелся размытый силуэт мужчины, но Луде смотрел не на него, а на Чёрный клинок — гигантскую плиту в его руке. Всего несколько десятилетий назад человеческие руки извлекли её из Подземелья Потерянных — для долгоживущих эльфов это произошло совсем недавно. Эта реликвия доставляла немало хлопот.
Луде сам не заметил, как сжал руки в кулаки. — Когда она окажется у нас, нашей утомительной работе в этих землях придёт конец. Всего пять веков, но ах, какими невыносимо долгими они казались. Скоро реликвия будет нашей, и долг, копившийся двадцать тысяч лет, — долг проклятой истории — будет выплачен сполна. Ещё совсем немного. Нужно лишь потерпеть.
Повернувшись, чтобы уйти, человек в чёрном плаще случайно пнул лежавший на полу золотой предмет. Тот отлетел к белой стене, ударился о неё и с громким звоном отскочил обратно; звук эхом прокатился по комнате.
— Ах, чуть не забыл. Надо сделать так, чтобы, очнувшись, дурак сжимал эту бесполезную безделушку.
Луде подобрал золотой предмет, который после удара начал извиваться, словно живое существо, и перевёл взгляд на распластавшегося на полу толстяка, всё ещё восстанавливавшегося.
— Эта безделица — сокровище моего народа? От одних этих слов меня тянет блевать. Стоило придумать что-нибудь более подходящее, но и правда: как ещё преподнести ключ активации многоразовой ловушки? Хотя, возможно, для такого, как ты, это и есть сокровище...
Луде вложил золотой предмет в раскрытую ладонь мужчины. Толстые пальцы рефлекторно обхватили его.
— Да, пожалуй, сойдёт. Оставайся в неведении. Сжимай то, что считаешь сокровищем. Наполняй сердце ложной славой, как тебе свойственно. Позволь алчности вести тебя и ступай по дороге к гибели. В конце концов история тебя забудет. Твои никчёмные достижения и бессмысленные деяния канут в забвение — участь, вполне подобающая самому человечеству.
Луде дождался, пока лицо толстяка восстановится полностью и всё — до последнего лоскута кожи и последней капли крови — вернётся на место, после чего наконец покинул дворец. По пути он стёр все следы своего присутствия и исчез так же бесследно, как и воспоминание о нём, навсегда стёртое из памяти Зайда.