Глава 91. Философский кубок

М-м? Где я?..

Астирра, всё ещё в полубреду, огляделась. Из-за тусклого света почти ничего не было видно, но, похоже, она находилась в каком-то маленьком тесном ящике. Щека прижималась к твёрдой деревянной поверхности, а всё вокруг дребезжало: её явно везли по ухабистой дороге, наверное, в повозке или телеге.

Да. Я точно внутри ящика.

И вслед за этим осознанием пришло другое: она в ловушке.

Тонкий луч света пробивался сквозь щель между досками, и благодаря ему Астирра увидела, что руки и ноги у неё туго связаны верёвкой. В тревоге она попыталась вывернуться, но силы почему-то покинули тело.

Что происходит? Как она вообще оказалась в таком месте? И почему её связали? Астирра попыталась вспомнить, какие события привели её к этому положению, но без толку: она не помнила ничего. И всё же один факт был ей ясен: нечто похожее с ней уже случалось.

В день своего пятнадцатилетия она в одно мгновение вдруг осознала, что стоит одна в затенённом лесу. Не понимая, почему оказалась там, она искала хоть какую-нибудь подсказку... но не нашла ничего.

Она знала, что её зовут Астирра. Знала и то, что сегодня день её пятнадцатилетия. Но, как ни странно, больше не могла вспомнить вообще ничего.

Почему я здесь?

С собой у Астирры не было никаких вещей, а одета она была только в тонкое повседневное платье. Несмотря на отсутствие памяти, сам лес вызывал у неё странные, противоречивые чувства. С одной стороны, он казался ностальгически знакомым, будто она прожила там всю жизнь. С другой — совершенно чужим. Эти два ощущения смешивались во что-то очень странное.

И как бы она ни пыталась разобраться, объяснения найти не смогла.

Решив, что стоять на месте и думать бесполезно, Астирра углубилась в лес, но бесцельные блуждания ничуть не помогли. Вскоре начало темнеть.

Когда наступила ночь, Астирра ощутила присутствие ужасающих чудовищ, рыщущих по лесу. Она попыталась спрятаться в темноте и даже затаила дыхание, чтобы не издать ни звука, но этого оказалось мало: одно из чудовищ всё равно заметило беззащитную Астирру, и, прежде чем она успела что-либо понять, перед глазами возникли огромные клыки.

В голове промелькнула одна-единственная мысль: вот и всё. Зверь разорвёт её на куски, насытится её плотью и оближет всё, что останется от костей. Такова её судьба, решила она; и хотя она проклинала её скоротечность и непостижимость, в конце концов приняла её.

Но по какой-то причине это не стало её концом.

Тело Астирры двинулось само по себе, и из её руки внезапно сорвался огромный огненный шар. Чудовище, бросавшееся на неё, было застигнуто врасплох и испугано силой её заклинания; оно отступило обратно во тьму, откуда явилось.

Как-то избежав опасности, Астирра провела следующие несколько часов в тени большого дерева, стараясь не издать ни звука, дрожа от холода и ожидая утра. А когда первые лучи света пробились сквозь кроны, она побежала изо всех сил, отчаянно пытаясь выбраться из леса.

Она снова брела среди деревьев без направления, но на этот раз удача ей улыбнулась: после долгого отчаянного бега она сумела выбраться из леса. Затем наткнулась на небольшой городок, но голод и усталость так давили на неё, что у ворот она потеряла сознание.

Очнувшись, Астирра узнала, что одна из городских стражниц отнесла её в лечебницу. Астирра поблагодарила женщину за доброту и, отвечая на её вопросы, объяснила, что не знает, кто она и откуда пришла. Она честно рассказала и о том, как магией спаслась от свирепого зверя, напавшего на неё в лесу.

Стражница, кажется, немного растерялась, но ответила довольно быстро:

— Если у тебя настолько сильная магия, тебе стоит стать авантюристкой.

Астирра не знала, что такое «авантюрист», но послушно последовала совету женщины и зарегистрировалась в городской Гильдии авантюристов. А потом, чтобы зарабатывать себе на хлеб, стала регулярно заходить в Гильдию, выбирать задания, с которыми могла справиться одна, и на полученные деньги платить за еду и ночлег.

С тех пор прошло три года, и Астирра всё ещё зарабатывала на жизнь как авантюристка. Постепенно набираясь опыта и преодолевая опасности с помощью магии, в которой она, судя по всему, была весьма искусна — хотя всё ещё не понимала, как и когда ею овладела, — она стала человеком, на которого Гильдия авантюристов могла положиться. Она всё больше привыкала брать трудные задания, её доход немного стабилизировался, а покупать вкусную еду регулярно теперь вполне позволял бюджет. Одним словом, уверенности в ней становилось больше.

И всё же вчера она, должно быть, где-то ошиблась. Она помнила, что отправилась в Гильдию авантюристов, чтобы сдать задание по сбору трав и получить оплату. А потом, когда возвращалась в гостиницу, к ней подошёл подозрительный тип.

Дальше всё было загадкой.

В общем, о своём нынешнем положении Астирра знала немного. Но хорошим оно точно не было.

Хм... Что же делать?..

Сначала Астирра обратилась к тому, в чём была сильна, — к магии, — и попыталась сжечь связывавшую её верёвку. Но как бы она ни старалась, приличного пламени вызвать не удавалось. Ящик, в котором её заперли, должно быть, был устроен так, чтобы каким-то образом ограничивать магию. А поскольку рот ей туго заткнули кляпом, она даже не могла позвать на помощь.

Вот это уже проблема.

Не только памяти ей недоставало. У неё не было и никого, на кого она могла бы рассчитывать в спасении.

Путь Астирры до сих пор был бесцельным и одиноким. Она попадала в опасность больше раз, чем могла сосчитать, и это было далеко не первой попыткой устроить ей засаду, похитить и запереть. До сих пор она всегда спасалась с помощью своей грозной магии, но лишь потому, что нападавшие никогда не заходили так далеко в попытках её удержать. Теперь у неё отняли все способы выбраться, и сделать она ничего не могла.

Она задумалась, куда её везут. Наверняка никуда хорошего, раз для такого «приглашения» понадобились столь грубые меры.

Но почему именно я?..

Астирра не знала наверняка, почему оказалась в такой ситуации... но подозрение у неё было. Она выделялась среди людей и зверолюдей. Её внешность — длинные горизонтально вытянутые уши и редкие ярко-зелёные волосы — привлекала много внимания.

Поскольку Астирра была женщиной, путешествующей в одиночку, мужчины часто пытались привлечь её внимание и заговорить с ней, хотя бы из простого любопытства. Поначалу она думала, что людям просто нравится её внешность. Это даже заставляло её немного задирать нос. Но со временем такие встречи стали казаться всё опаснее, и она начала скрывать, как выглядит.

Когда угроз её безопасности стало больше, Астирра задумалась о вступлении в отряд авантюристов. Проблема была в том, что большинство авантюристов были далеко не самыми достойными мужчинами и вряд ли заставили бы её чувствовать себя безопаснее. Затем она подумала о женском отряде, но ей ни разу не встретилась другая женщина-авантюристка, не говоря уже о такой же одинокой изгнаннице, путешествующей в одиночку.

Астирра также думала отказаться от жизни авантюристки и найти другую работу, но ей недоставало житейской мудрости, и куда бы она ни приходила, она лишь создавала проблемы. В городах, где она останавливалась, она пробовала разные занятия — работала официанткой, мыла посуду, — но редкая внешность и слабое понимание обычных вещей неизменно втягивали окружающих в неприятности. Ничего не выходило, и в итоге она снова возвращалась к привычной жизни странствующей авантюристки, переходящей из города в город.

Потом в какой-то момент Астирра стала упрямиться. Она начала думать, что раз до сих пор справлялась сама, значит, ей незачем искать спутников. Сколько бы она ни искала, найти кого-то с такими же чертами не удавалось, но и это было ничего. Она не знала, всегда ли обладала магией, но ни у кого другого магия не была настолько сильной. Если быть осторожной, думала она, любую опасность можно преодолеть собственными силами.

На самом деле Астирре было одиноко: приходилось всё решать самой. Но к такой жизни она привыкла. Может быть... без тех, кто мешался бы под ногами, ей даже было спокойнее. В одиночном путешествии она могла делать всё, что хотела. Троекратное ура Астирре! Да здравствует её независимость!

И куда привёл её этот наполовину отчаянный оптимизм? В ящик, ограничивающий магию, со связанными руками и ногами и с кляпом во рту, без единого человека, который мог бы прийти на помощь.

Астирра задумалась, не продадут ли её в балаган уродцев и не превратят ли в выставочный экспонат. Может, это было бы не так уж плохо. У неё никогда не было места, которому она принадлежала, и, поскольку она всегда была одна, никто не стал бы скорбеть, исчезни она однажды без следа. Она не знала, что с ней будет, но надеялась, что это хотя бы даст ей какое-то предназначение.

Почти смирившись, Астирра обмякла в своём ящике и попыталась сосредоточиться на дребезге повозки.

И тут услышала голос.

— Эй, покажи-ка, что в этом ящике. Клянусь, он только что издал какой-то звук.

А затем другой.

— Что? Решил, что нанятый авантюрист может чего-то требовать? Наглости тебе не занимать. Кто, по-твоему, тебе платит?

— Я просто хочу взглянуть. Или что, у тебя там запихано что-то опасное, чего никому нельзя показывать?

— Эй! Окен! Закрой пасть! Нас наняли охранять эту повозку, и ничего больше, понял, новичок?! Не суй нос куда не следует!

— Но право авантюриста — проверить груз клиента и убедиться, что он не перевозит ничего сомнительного! И... Хм? Странно. Этот ящик почти наглухо запечатан. Похоже, придётся открыть его магией.

— ЭЙ! Какого чёрта ты творишь?! Вы! Заставьте своего приятеля прекратить валять дурака!

— С-сейчас! Окен! Отойди оттуда!

— Но в Кодексе поведения авантюриста, пункт шестой, параграф второй, ясно сказано, что авантюристы, работающие по договору сопровождения, имеют право проверить груз на предмет...

— Да заткнись уже, тупой новичок!

Повозка остановилась. Благодаря внезапно вспыхнувшей ссоре Астирра поняла, что снаружи, возле ящика, в котором она была заперта, находятся несколько человек.

— Цок. Не верится, что приходится терпеть такую чушь. Я нанял вас только потому, что мне сказали: вы ветераны сопровождения товаров.

— П-простите! Этот парень новичок! Мы взяли его только место заполнить!

— Так научите своего новичка основам, отбросы! Или хотите, чтобы в следующий раз я нанял кого-нибудь другого?

— П-примите наши глубочайшие извинения! Давай, Окен! Ты тоже извинись!

— Но право авантюриста — проверить груз клиента. Если он не может дать нормальное объяснение, я доложу в Гильдию!

— Проклятье, Окен! Хватит уже! Просто делай, что говорят клиент и я! Или хочешь лишить нас этой работы?

Мужчина, заметивший звуки, которые издавала Астирра, теперь спорил с остальными. Она попыталась закричать как можно громче, надеясь подтвердить его подозрения. Но с кляпом во рту ей удалось лишь издать жалкое мычание.

— Клянусь, из этого ящика доносится странный звук. Почти как будто там стонет человек. Если ты не объяснишь, я его открою.

— Эй! Какого чёрта ты делаешь?! Стой! Тебе это с рук не сойдёт!

— Сам виноват, что не соблюдаешь условия нашего договора. А теперь отойди! [Ветряной взрыв]!

Раздался громкий хлопок, затем последовал сильный удар. В большую дыру, которую он только что пробил в ящике, заглянул невысокий мужчина.

— Видите? Там человек! Думаю, дорогой клиент, теперь вы обязаны кое-что объяснить!

— Ах ты мелкий...! Ты всего лишь наёмный авантюрист! Думаешь, за это не будет последствий?!

— О-Окен! Ч-что ты, чёрт возьми, натворил?!

Не обращая внимания на возмущённые крики, невысокий мужчина, открывший ящик, снял чёрную ткань, служившую Астирре кляпом.

— Эй, ты в порядке? Я сейчас освобожу тебя от верёвок. Цок, и кто это додумался так обращаться с женщиной?

— Кто... вы? — спросила Астирра охрипшим, прерывающимся кашлем голосом, пока незнакомый мужчина перерезал связывавшие её верёвки.

— Эй, Окен! Кто разрешал тебе трогать груз?! Нам платят за сопровождение, и всё!

— Прошу прощения? «Груз»? У тебя глаза есть, добрый человек? Ты видишь здесь «сельскохозяйственное оборудование», указанное в нашем поручении? Ложная декларация груза — нарушение договора!

— Да какая разница?! Если все держат глаза закрытыми и рты на замке, выигрываем мы все! Ты понимаешь, что натворил?! Ты только что лишил нас всех оплаты! Нам вообще-то жить на что-то надо!

— Ха! Так это были деньги за молчание? Не припоминаю, чтобы мне об этом говорили!

— А кто бы тебе сказал? Мы взяли тебя только для численности. Для новичка ты, может, и способный, но упрям как мул, проклятье! И вот теперь предал отряд!

— Интересно, правда ли предатель здесь я? Если всё вскроется, ставлю хорошие деньги на то, что проблемы будут у вас.

— Цок!

Тогда из-за спин рассерженных авантюристов вмешался клиент.

— Эй. Вы, — сказал он приглушённым голосом. — Разберитесь со своим бесполезным новичком. Просто скажем, что на нас неожиданно напали чудовища. Никто не станет расспрашивать.

— Ха! — фыркнул Окен. — Тебя разоблачили, и теперь хочешь убрать меня с дороги? Ну и второсортный же клиент.

Остальные авантюристы быстро переглянулись... а затем вытащили клинки.

— Договорились, — пробормотал один.

— Похоже, теперь дерёмся, — сказал другой.

— Проклятье... — выругался третий.

— Не вини нас, Окен. Сам виноват, что не слушался приказов!

— Ха! — снова рассмеялся невысокий мужчина. — Что ж, второсортному клиенту — второсортные наёмники! Прекрасно! Тогда я, Окен, гениальный маг, покажу вам всем, что значит быть первоклассным!

В ответ на это многословное заявление остальные авантюристы бросились на Окена, держа клинки наготове. По виду невысокий мужчина казался ненадёжным... но почти сразу опроверг это впечатление. Хотя ему противостояли сразу семеро ветеранов-авантюристов, он не отступил ни на шаг и отвечал на их наступление заклинаниями. Вскоре на нападавших появились серьёзные раны.

Однако, хоть невысокий мужчина неплохо справлялся с одновременной атакой и защитой, преимущество он быстро терял. Отбросы они или нет, его противники были ветеранами; вызвать всех семерых в одиночку было промахом самоуверенного новичка. Сколько бы Окен ни верил в свой талант, исход боя уже был решён.

— Конец, Окен, — сказал вожак авантюристов. — Можешь извиниться смертью.

Затем он взмахнул потёртым от долгого использования длинным мечом, целясь невысокому мужчине в горло.

— [Парение].

Но клинок не рассёк намеченную цель. За миг до того, как он достал невысокого мужчину, все авантюристы вдруг взлетели в воздух.

— Ч-что?! Что происходит?! Почему я лечу?!

— Ч-что это такое?!

Заклинание, которого никто из присутствующих никогда прежде не видел, сотворила не кто иная, как Астирра. Она поднялась на ноги за спиной Окена и с помощью магии ветра — своей лучшей специализации после огня — ограничила движения теперь парящих авантюристов.

— Думаю, этого достаточно, — сказала она. — Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь получил слишком серьёзные раны.

Увидев, что ход событий изменился, клиент щёлкнул языком и тут же бросился к лесу. Парящие авантюристы могли лишь ошеломлённо смотреть, как он исчезает в тени деревьев.

— Эй. Похоже, ваш клиент сбежал, — сказал невысокий мужчина.

После паузы вожак авантюристов прорычал:

— Ладно. Клянусь, мы не станем дальше пытаться навредить ни тебе, ни ей. Можешь уже нас опустить?

— Эй, барышня. — Окен повернулся к Астирре. — Ты слышала их, но тебя это устраивает?

— Пожалуй... — ответила она и изменила заклинание, опуская всех обратно на землю. — Фух. Вот так. [Парение] требует очень много сосредоточенности.

Едва авантюристы убрали оружие и приняли позы сдающихся, невысокий мужчина упёр руки в бока и принялся важничать над ними.

— Так, вы все можете убираться прочь. Поскольку у вас хватило ума понять, когда надо сдаться, я сделаю исключение и закрою глаза на ваше бегство. Запомните этот урок и больше не берите ни одного никчёмного поручения!

— Ух... Мы в этой передряге только из-за тебя, Окен! Мы, между прочим, ветераны! Ты всерьёз думаешь, что сможешь нормально жить как авантюрист, нажив себе врагов в нашем лице?!

— Ха! Стая второсортных вроде вас? Я всё равно собирался уйти!

— Цок! Уходим!

Группа авантюристов исчезла в лесу, торопясь в ту же сторону, куда убежал клиент. Астирра молча смотрела им вслед, пока вдруг не вспомнила, что ещё не поблагодарила спасителя.

— Эм, спасибо, что помогли мне, — сказала она. — Но... простите. Похоже, это из-за меня вы поссорились с друзьями.

— Ха! Не смеши. Эти? Друзья? Конечно нет! Я думал порвать с ними задолго до того, как они всё это сказали. Ты дала мне как раз подходящий повод отправить эту стаю бездарей бегом!

Всё ещё уперев руки в бока, невысокий мужчина раскатисто рассмеялся. Похоже, Астирра зря беспокоилась, будто стоила своему спасителю товарищей.

— Знаешь, ты совсем неплоха, — продолжил он. — Сомневаюсь, что даже я, Окен, гениальный маг, сумел бы сотворить твоё [Парение]... Нет, забудь. Немного практики — и я, конечно, справился бы. И всё же оно там весьма пригодилось. Где ты ему научилась?

— О, меня ему никто не учил. Я придумала его на месте.

Окен замер.

— Хм? Ты... сама его создала? Так можно? Я... понимаю. Способность сравниться с моим превосходством в тайных искусствах означает, что в тебе и правда скрыт огромный потенциал... Хм? Хм?..

Теперь с любопытным выражением на лице он приблизился к Астирре и стал разглядывать её.

— Д-да? — спросила она.

— У тебя довольно редкие черты.

— Я... Да, мне часто это говорят.

— В самом деле, если учесть твои уши и цвет волос... — Невысокий мужчина надолго замолчал. — Ты почти похожа на одного из легендарных эльфов.

— «Эльфов»?.. — Астирра выглядела по-настоящему растерянной. — Кто это?

Невысокий мужчина странно посмотрел на неё.

— Хм? У тебя такие черты, и ты не знаешь? Эльфы — это народ, который выглядит почти так же, как ты.

— Правда? Значит, где-то есть и другие люди вроде меня... То есть если отправиться в нужное место, я могу найти их целую группу?

— Боже, нет. Для начала, единственные сведения об эльфах есть в затхлых старых книгах сомнительной достоверности. Это сказка. Сколько ни ищи, ты нигде их не найдёшь.

— Я... понимаю... — Ответ мужчины немного расстроил Астирру. У неё не было причин сомневаться в нём, тем более что она ни разу не видела другого человека со своими странными чертами. И всё же по какой-то непонятной причине ей казалось, что он ошибается. Так шептало сердце.

Да, понимаю. Эльфы не сказка. Они просто прячутся от остального мира.

Эта внезапная мысль заставила ещё несколько обрывков воспоминаний проявиться.

О. Я всегда это знала.

Астирра смогла вспомнить, что её растила женщина с такими же ушами и волосами, как у неё. Вокруг них были и другие — другие люди с теми же чертами. Она попыталась вспомнить о них больше... но тогда голову пронзила сильная боль.

— Нгх... — Астирра инстинктивно присела, обхватив голову руками.

— Э-эй. Что с тобой? — спросил Окен.

Астирра потратила несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, а затем ответила:

— Простите. Мне... нехорошо.

— У тебя где-нибудь рана? — Невысокий мужчина стал рыться в сумке на поясе и достал маленький флакон. — У меня есть зелье, если думаешь, что оно нужно.

Астирра отказалась и вместо этого облекла в слова только что вернувшиеся воспоминания.

— Эм, на самом деле... я только что немного вспомнила своё прошлое. Эльфы... Они существуют. До пятнадцати лет я жила в лесу — или где-то похожем на лес. И у всех там были такие же черты, как у меня. Они... вовсе не были редкими.

— Ч-что?! — Окен едва не подпрыгнул от удивления. — Значит, ты и правда эльф?!

После короткой паузы Астирра сказала:

— Нет. Если строго... думаю, нет.

— Думаешь, нет? Что ты хочешь этим сказать?

Собственные слова Астирры, основанные лишь на ненадёжных воспоминаниях, подняли из глубин разума смутные образы прошлого. Когда-то она жила в лесу — или в месте, достаточно похожем на лес, чтобы назвать его так. И всё же по причине, которая ускользала от неё, она не могла вспомнить лиц никого из тех людей. Как бы ни старалась, в памяти оставались зияющие пустоты.

Ей казалось, она помнила, что у неё были мать и отец. Хотя представить их лица она не могла, она была уверена, что они действительно существовали — насколько вообще могла быть уверена в своём положении. Ещё она была убеждена, что мать обладала теми же необычными чертами, что и она, как и остальные вокруг них.

Но не отец. Его одежда, уши и цвет волос не были похожи на тех, кто жил в лесу. Он один был навсегда закован в цепи и обречён на тёмные глубины места, которое Астирра считала, возможно, тюрьмой.

Да, этот мужчина точно был её отцом. Именно поэтому она всегда немного отличалась от остальных. Именно поэтому в день пятнадцатилетия все велели ей покинуть дом. И, если она правильно вспоминала, даже её мать...

— Нгх...

— Э-эй! Эй! — Невысокий мужчина обеспокоенно заглянул ей в лицо. — Ты точно в порядке?

— Да, я... просто внезапно почувствовала лёгкое головокружение. — Астирра снова потратила мгновение, чтобы собраться, и посмотрела на Окена. — Видите ли, у меня нет воспоминаний о детстве. Всё, что было до пятнадцатилетия, исчезло. Эти головные боли и головокружение — так моё тело реагирует, когда я пытаюсь заставить себя вспомнить.

— У тебя... нет воспоминаний о прошлом?

— Верно. Ни счастливых, ни печальных — никаких. Хотя... возможно, это не совсем правда. Я смутно помню чувство, будто куда бы я ни пошла, мне там были не рады...

Однако ничего другого Астирра вспомнить не могла. Даже то, что наверняка видела бесчисленное множество раз, — лес, где она жила, лица тех, кто делил с ней дом, — оставалось недосягаемым. Даже лица родителей, в существовании которых она была уверена.

В памяти оставались следы какого-то разговора, но она не помнила, с кем говорила и о чём. Это, должно быть, был разговор не с матерью и не с отцом: разговоров с ними она не помнила вовсе. И чем сильнее она напрягала разум, тем увереннее становилась, что её прошлое навсегда останется загадкой.

Но затем усилия дали плод. Ей удалось ухватиться за одно конкретное воспоминание.

В день своего пятнадцатилетия Астирре сказали, что из-за того, кем она является, она не заслуживает жить. Все окружили её, велели уйти и вытолкнули из дома. А когда она уходила, люди, так похожие на неё, бросали камни и кричали, чтобы она больше никогда с ними не связывалась.

И всё это время мать Астирры просто смотрела. На её лице была отчётливая скорбь, но она даже не попыталась помочь.

Астирра не понимала, как сумела это вспомнить, но теперь ей было ясно: в тот роковой день её изгнали из дома. Её народ выгнал её, оставив только одежду на теле; вероятно, они ожидали — нет, надеялись, — что она умрёт. Хотя воспоминания были тонкими и ускользающими, как туман, Астирра сумела пройти по их следу.

— Если подумать... — медленно сказала она, опустив голову, — не только воспоминаний мне не хватает. У меня нет ни мечты, ни цели, и, сколько бы я ни путешествовала, я так и не нашла места, которому принадлежу. Иногда трудно понять, жива ли я вообще...

Невысокий мужчина громко расхохотался.

— Ха! Ни мечты, ни цели? С таким магическим талантом за плечами? И ты говорила, что тебе некуда идти, верно? Что ж, тебе повезло! С этого дня ты член моего отряда! М-м. Превосходная мысль, если позволишь мне самому это сказать!

Неприкрытая жизнерадостность в голосе Окена заставила Астирру поднять глаза из уныния. Очень, очень долго она смотрела на его лицо, осмысливая то, что он только что сказал.

— Простите? — наконец сумела ответить она.

— Эй-эй-эй! Что это за вялая реакция? Ты меня не слышала? Я, Окен, гениальный маг, милостиво разрешаю тебе вступить в новый отряд, который я создаю! Не могу же я позволить человеку с такими выдающимися магическими навыками бесцельно бродить по жизни. Какая трата! Ты авантюристка, верно? Это видно по твоему виду. И даже человеку не моего превосходного ума ясно, что ты работаешь одна!

Хотя выводы невысокого мужчины о её внешности и одиночестве немного задели Астирру, ей пришлось признать его правоту.

— Ну, вы не ошибаетесь...

— Значит, решено! В конце концов, у тебя нет причины мне отказать.

— Эм... Подождите. Как мы вообще к этому пришли? Не поймите неправильно, я благодарна, что вы меня спасли, но о создании отряда я ничего не говорила.

— Пустяки. Ты вступаешь в мой, и на этом всё. Как я сказал, причины отказаться у тебя нет.

— Откуда у вас вообще такая уверенность?..

— Что? Хочешь сказать, ты никогда обо мне не слышала? Об Окене, гениальном маге?

— Ни разу.

— Что ж, признаю, моя слава ещё в процессе становления, но однажды имя отряда авантюристов, который я намерен возглавить, будут славить по всему континенту! А ты, моя удачливая подруга, удостоишься чести стать его первым членом! Поистине знаменательное событие. Ну как? Звучит не так уж плохо, правда?

Астирра ещё раз с сомнением посмотрела на мужчину, называвшего себя «гениальным магом». Откуда в нём столько энергии и напора? Он ведь только что расстался с бывшими товарищами. И что, во имя всего на свете, делало его настолько уверенным?

— Вы не думали о возможности, что я могу отказаться? — спросила она.

— Любой, кто отвергает приглашение такого человека, как я, многое показывает о собственных талантах — или об их отсутствии. Но ты ведь не такая, верно? Я вижу в тебе задатки.

— Я почти восхищена вашей самоуверенностью. Но постойте, вы ведь тоже начинающий авантюрист? По крайней мере, выглядите именно так.

Казалось, на мгновение ветер выдулся из парусов невысокого мужчины, но затем он снова выпятил грудь.

— Ну да, технически это правда. Но моя уверенность идёт рука об руку с моими способностями. Ты ещё пожалеешь, если будешь равнять такого гения, как я, с прочими начинающими, которые тут бегают!

Астирра внимательно смотрела на мужчину перед собой. Он был настолько самоуверен, что это почти передавалось другим. И пока она продолжала смотреть на него, её тревоги казались всё более ничтожными.

— Пф...

— Эй. Что смешного? — спросил Окен.

— Простите. Просто мне пришло в голову, что вы... очень, очень странный.

— Довольно грубо говорить такое своему спасителю, тебе не кажется?

— Как я уже сказала, я благодарна за помощь... но ситуация была не такой односторонней, как вы, похоже, думаете. Без моей поддержки вас бы искололи до дыр.

— Хмф. Это была стая ничтожеств. Я бы сам нашёл способ с ними разобраться. И всё же скромность — одна из множества моих добродетелей, так что я дарую тебе немного благодарности за вклад ранее.

— Довольно высокомерный способ кого-то благодарить.

— Ха! Не тебе, уж точно, мне такое говорить!

Астирра на миг замолчала.

— Вы... правда хотите пригласить меня в свой отряд?

— Кстати об этом: как тебя зовут? Ты до сих пор не представилась.

Астирра тихо вздохнула: невысокий мужчина явно был из тех, кто всё делает в собственном темпе, совершенно не считаясь с остальными.

— Полагаю, не представилась. Меня зовут Астирра. Рада работать с вами, Окен.

К собственному удивлению Астирры, она действительно говорила искренне. Мрачность, которая ещё недавно висела над ней, исчезла без следа.

◇

Так Окен и Астирра создали отряд и стали работать вместе. Хотя команда из двух магов по меркам авантюристов считалась немыслимой, их путешествия шли на удивление гладко.

Если точнее, главной причиной отсутствия серьёзных неприятностей была Астирра: она проводила время, присматривая за самоуверенным спутником и разбираясь с любыми нелепыми бедами, в которые он их втягивал. Впрочем, это было не столь важно. Подвиги, которых они достигали как авантюристы, становились всё значительнее, пока их прежние одиночные достижения не поблекли рядом с ними.

И всё же, берясь за задания высокой сложности, они быстро начали ощущать пределы. В бою у них было куда больше огневой мощи, чем требовалось, но ни один из них не обладал чутьём на опасность, и их взаимная беспечность притягивала самые разные угрозы.

Итог отряда с двумя такими людьми был очевиден.

Получив уроки на собственном опыте, Окен и Астирра пришли к одному выводу: двух членов отряда недостаточно. Поэтому они без промедления начали искать новых участников.

— Цок! Ну и наглость у этих типов! Моя почтенная особа специально снизошла до приглашения, а они даже выслушать меня не пожелали?!

— Учитывая, как высокомерно ты «приглашаешь» людей, думаю, это нормальная реакция. Ты вообще хочешь новых членов отряда, Окен? Было бы неплохо быть немного дружелюбнее, хотя бы когда представляешься.

— Хмф! К чему подстраиваться под посредственных бездельников, которые не умеют распознавать качество? Меня интересуют только настоящие товарищи. Если этого достаточно, чтобы кто-то ушёл, значит, туда ему и дорога!

— Разве ты не спрашивал буквально всех подряд, кого видел?

— Хмф! Шанс вступить в отряд столь величественной особы, как я, выпадает лишь раз в жизни! Вопреки лучшему суждению, думаю, будет справедливо предоставить эту возможность и посредственным массам.

— Я... сейчас не могу понять, пытаешься ли ты быть надменным всезнайкой или благородным джентльменом.

Окен подходил к каждому встреченному авантюристу, и ни один не согласился к нему присоединиться. Причины были очевидны: его невыносимое высокомерие и дурная репутация, которую он приобрёл из-за множества, множества прежних инцидентов.

Так Окен и Астирра провели последние несколько часов в маленькой таверне с домашней едой по разумной цене, вместе горюя над своим положением.

Вдруг взгляд Окена остановился на высоком мужчине, сидевшем в одиночестве в углу.

— Эй, хозяин, — сказал он трактирщику между глотками пива. — Тот парень там — кто он? Судя по одежде, авантюрист. Возможно, разведчик. Как раз тот тип, которого мы ищем.

Хозяин таверны слегка покачал головой.

— Не стоит с ним связываться. Поверь.

— Почему?

— Он знаменит тем, что работает только один. Ходят слухи, раньше он состоял в сильном отряде, но случилась какая-то беда — серьёзная, — и его выгнали. Со всеми отрядами, к которым он потом присоединялся, история та же. Теперь никто не хочет иметь с ним дела.

— Беда, значит? Вот как... — Окен уставился на мужчину, который медленно потягивал напиток в своём тёмном углу таверны, и на его лице вспыхнула дерзкая улыбка. — Ха. Понимаю. И правда, он производит впечатление унылого человека, которому трудно ладить с другими. И что это за странная одежда? Интересно, племенная? В самом деле, он выглядит точь-в-точь как упрямый авантюрист без друзей.

— Это больше похоже на описание тебя, Окен, — вставила Астирра рядом с ним.

— И всё же раз он сумел так далеко продержаться один, значит, разведчик он хороший. Я бы не обращал внимания на слухи о нём; мнения и оценки так часто основаны на зависти. Иначе чем объяснить все слухи обо мне?

— Нет, думаю, слухи о тебе довольно точны.

— Решено! Следующим я приглашу этого парня, Астирра. Собственными глазами определю, полезный он тип или нет!

— Зачем я вообще пытаюсь?..

И Окен зашагал к углу, где сидел мужчина, потащив Астирру за собой.

— Ты там. Мне сказали, что ты всегда работаешь один, хотя ты разведчик.

— И что с того? — медленно спросил мужчина. У него была бледная кожа и синие волосы.

— Правильно ли я понимаю, что ты всё ещё один? Что ж, в таком случае я милостиво сделаю особое исключение и позволю тебе вступить в мой отряд. Можешь неустанно осыпать меня благодарностями.

Мужчина — Рой — удивлённо поднял взгляд. Но, изучив невысокого высокомерного незнакомца, снова утратил всякий интерес. К нему ещё приходили с подобными предложениями, но только потому, что знали: больше его никто не возьмёт. Эти приглашения были едва завуалированными попытками использовать его, и это наверняка было тем же самым.

— Условия? — только и ответил он.

Среди авантюристов «условия», которые обсуждали при вступлении в отряд или его создании, в основном касались распределения награды. Те, чья роль была опаснее, получали большую долю, а количество полезных навыков или заклинаний, которыми владел человек, определяло, так сказать, его «рыночную цену».

Как разведчик, не способный использовать даже самые обычные заклинания, Рой всегда получал плохие условия. И хотя он неустанно трудился, чтобы компенсировать слабости, это до боли мало поднимало его ценность в глазах других.

На самом деле недостаток магии Рой с лихвой возмещал превосходными физическими данными, а чутьё на опасность у него было непревзойдённым. Проблема заключалась в том, что деревенское воспитание сделало его слишком сострадательным. Он был настолько против насилия, что отказывался причинять вред даже птицам и другому скоту, выращенному на еду, а авантюрист, который не убивает чудовищ, никому не был нужен.

И всё же не только поэтому Рой был один. Прежде всего, он был лепифолком — представителем народа, способного читать сердца других. Он вырос в их поселении, спрятанном глубоко в горах, где произнесённые слова были равнозначны истине. Раз все могли читать сердца друг друга, какой смысл лгать? Но, конечно, в других местах эта логика не работала. Во внешнем мире он обнаружил, что любой способен обходить правду. Иногда люди делали это из заботы о других, но столь благородны они бывали редко.

В большинстве случаев лгали, чтобы защитить себя. А затем добавляли всё больше и больше лжи ради личной выгоды. Рой усвоил этот урок в первом отряде, к которому присоединился, и забывать его не собирался.

Рой начал тренироваться ещё среди лепифолков, и тяжёлый труд, вложенный с тех пор, сделал его физически выдающимся. Поэтому, когда он впервые стал авантюристом, ему удалось сразу войти в дело как активному и полезному разведчику довольно сильного отряда. Преданность делу быстро принесла ему доверие товарищей, и какое-то время его авантюрные дни казались почти беззаботными.

А потом, совершенно внезапно, с помощью врождённой способности читать сердца Рой узнал, что лидер отряда присваивает большую часть общих наград. Желая пользы для всех, он рассказал об этом товарищам, хотя подробности того, как узнал, оставил туманными.

Первым ответом лидера было отрицание. Затем, надеясь отвести подозрения, тот заявил, что врёт Рой: будто разведчик выдвинул такое нелепое обвинение лишь потому, что недавно сам был пойман на краже наградных денег. В итоге отряд принял эту ложь за правду.

Рой даже не пытался оспорить выдвинутые против него обвинения. Перед лицом стольких сомневающихся взглядов ему было бы легко доказать невиновность. Он точно знал, как лидер присваивал деньги, и легко мог представить множество доказательств, чтобы убедить отряд, — но не сделал этого.

Причина была проста: кодекс лепифолков, который Рой поклялся соблюдать перед уходом из гор, запрещал открывать внешнему миру силу своего народа.

Выросший в поселении, где все были добры, Рой верил во врождённую доброту людей. Он всегда считал, что, если однажды столкнётся с трудностями, истина со временем восторжествует и все смогут прийти к мирному решению. Но он жестоко ошибался. Вместо улучшения положение Роя резко ухудшилось.

С клеймом выдуманного проступка Рой был отвергнут товарищами, с которыми когда-то ладил. Затем его официально исключили из отряда. Никаких доказательств предполагаемой кражи не нашли, обвинений против него не выдвинули, но одного факта, что его выгнали из известного отряда по подозрению в присвоении денег, хватило, чтобы втоптать его имя в грязь.

Не имея связей, чтобы заняться чем-то другим, Рой в итоге был вынужден продолжать как авантюрист. Он с оптимизмом верил, что время разрешит беспочвенное обвинение, но вместо этого предубеждение против него пустило корни. Каждый раз, когда что-то пропадало или случалась кража, первым подозреваемым всегда становился он.

Довольно скоро ни один приличный отряд не хотел иметь с ним дела.

В одиночестве Рою опостылела сама мысль о работе с другими. Он был глупцом, поверившим в доброту чужаков. Все во внешнем мире были лжецами до мозга костей, а будущего, о котором он мечтал в детстве, нигде не было.

За несколько лет, прошедших с тех пор, как Рой покинул родной дом, пережитое всё глубже разочаровывало его во внешнем мире. Он чувствовал лишь усталое смирение: здесь не было ничего, во что стоило бы верить. Поэтому он не видел причин доверять невысокому напыщенному надоеде перед собой. Он был уверен, что тот просто очередной лжец, пришедший использовать его, предложить оскорбительно ужасные условия и выбросить после завершения работы. Поэтому, хотя Рой спросил об условиях, он уже решил отказать.

— В нашем отряде каждый получает равную долю, — объяснил мужчина. — Нас трое, включая тебя, если вступишь, так что монет должна выйти довольно приличная куча. Но взамен тебе придётся как следует работать, слышишь?

— Равную... долю? — повторил Рой, не сумев скрыть удивление. Если оставить в стороне тревожный вопрос о том, что их всего трое — и это считая его, — это было лучшее предложение, которое он когда-либо получал. — Ты понимаешь, что я разведчик, верно? Магией я пользоваться не могу.

— Не проблема. Меня более чем достаточно для наших колдовских нужд. Астирра тоже не промах, но, ну... она в основном моя помощница, пожалуй.

— Прошу прощения, Окен? — вмешалась Астирра. — Твоя помощница?

— Кхм. Оставим это. Нам нужен умелый разведчик, чтобы помогать таскать вещи. Раз ты всё это время справлялся один, должен быть хотя бы приличным, разве нет?

Рой внимательно посмотрел на невысокого мужчину.

— Ты дал бы мне равную долю фактически за работу носильщика?

— А что, хочешь больше?

— Нет. Твои условия... разумны.

Всё ещё настороженно ожидая какого-то подвоха, Рой заглянул в сердце невысокого мужчины... и вздохнул. Мужчина говорил правду, что само по себе было проблемой. Значит, он искренне верил в те абсурдные замечания, которые делал.

Рой видел, что единственной целью мужчины было найти спутников, способных стать ему равными. Сама эта часть была нормальной. Проблема заключалась в требованиях, которым, по его мнению, они должны были соответствовать. Его сердце кричало: «Мои товарищи будут великолепными — нет, легендарными — личностями, достойными равняться на меня, человека, который войдёт в историю как величайший маг, какого только видел континент». Ни подвоха, ни оговорок, ни сомнений — этот человек действительно верил в свою мечту.

Несмотря на очевидный факт, что никто, достойный такого величия, не стал бы проводить день в такой захудалой таверне.

Когда Рой уже начал задаваться вопросом, кем этот человек себя возомнил, кусочки сложились воедино. Это должен был быть печально известный «Безумец Окен», славный тем, что бросался в авангард, несмотря на то что был магом. Он так часто кидался на чудовищ, что некоторые задавались вопросом, не ищет ли он смерти. Его самоуверенность приводила к большему количеству ссор, чем кто-либо мог сосчитать, а речи, которыми он мучил всех вокруг, полные мании величия, сделали его известным как неприятность, рядом с которой никто не хотел находиться.

Уверенность в себе — хорошая вещь, но Безумец Окен был ярким примером того, что бывает, если зайти далеко за пределы меры. По мнению Роя, смерть этого мужчины была уже за углом. Должно быть, он обратился с этим предложением лишь потому, что больше никто не хотел его терпеть. Это объясняло бы, почему он готов дать равную долю тому, кто служил бы в отряде только носильщиком.

В общем, у мужчины не осталось других вариантов.

Рой уже собирался отказать, когда заметил женщину, стоявшую рядом с его собеседником. Её внешность была особенно необычной, и он решил на мгновение заглянуть в её сердце. Хотя ему всегда было неловко сознательно использовать способность на людях внешнего мира — особенно на женщинах, которых он старался читать как можно реже, — ему хотелось узнать больше о человеке, который держался рядом с таким чудаком.

Как оказалось, сердце женщины было на удивление открытым. Ей недоставало осторожности, столь обычной для авантюристок её возраста.

Рой увидел, что невысокий мужчина спас женщину от продажи в рабство и с тех пор они путешествовали вместе. Он также увидел, что в жизни ей довелось перенести множество трудностей. По неизвестной для него причине её воспоминания до определённого момента были совершенно пусты, но далёкое прошлое его всё равно не интересовало. Он решил, что она добродушная душа — почти до нелепости, — и этого было достаточно.

Они вовсе не были плохими людьми, но перекошенный отряд с двумя магами и без авангарда был обречён на провал. То, что они знали о дурной репутации Роя и всё же потрудились подойти к нему, наверняка означало, что больше никто не уделил им времени. Вероятно, они уже не смогут завербовать новых участников, особенно если свяжутся с ним.

Рой ничего не выигрывал от вступления к этим двоим, и обратное наверняка тоже было правдой. Их сотрудничество стало бы не более чем взаимным актом самоубийственной благотворительности. Поэтому он решил вежливо отказаться.

— Прости, что вы специально подошли пригласить меня, но...

— Ах, прежде чем ты ответишь, мне нужно кое-что сказать, — перебил невысокий мужчина, подняв руку перед лицом Роя. — Люди, которых я ищу, должны быть чрезвычайно, великолепно, блистательно талантливы. Так что если окажешься балластом, вылетишь прежде, чем успеешь сказать «прощай». Если считаешь, что готов к этому, то, пожалуй, я могу принять тебя в свой отряд.

Рой очень, очень долго смотрел на мужчину. Затем озвучил единственный вопрос в голове:

— Что?

Что с этим парнем такое?..

Рой был всего в нескольких мгновениях от отказа, когда невысокий мужчина снова втянул его в разговор, явно исходя из предположения, что Рой больше всего на свете хочет вступить в его отряд. И опять мужчина не сказал ни единой лжи. Слова, слетавшие с его губ, совпадали с тем, что было у него в сердце.

Хотя... они всё равно были довольно нелепы.

Устав от всей лжи, с которой столкнулся во внешнем мире, Рой воспринял честность этого мужчины как глоток свежего воздуха. Она заставила его подумать, что, может быть — только может быть, — принять предложение будет не такой уж плохой мыслью. У него были кое-какие определённые мнения о поведении и речи мужчины, но они не будут изматывать его, как фальшивые улыбки и манипулятивные замечания других людей. Мужчина, конечно, тоже наверняка утомит его своими шумными выходками, но такое будущее казалось куда лучше альтернативы.

И потому Рой решил принять предложение раздражающего мужчины, хотя и без настоящего энтузиазма. Несмотря на внешнее поведение, он редко испытывал к кому-либо настолько явное неприятие, но снисходительный тон оставил особенно неприятный привкус. Хоть он был тихим, мягким и редко выходил из себя, впервые за долгое время он чувствовал искреннее раздражение.

Добродушная женщина, стоявшая сбоку, была другим делом; но если Окен собирается быть таким напыщенным, Рой не станет чувствовать вины, если поставит его на место. Мужчина, похоже, достаточно спокойно высказывал всё, что думает, при каждом удобном случае, так что у него не будет права жаловаться, если спутник поступит так же. Это поставит их на равные позиции и сделает отношения удобнее для всех.

— Ладно, — наконец сказал Рой. — Но это работает в обе стороны. Если ты окажешься бесполезным, я уйду. Справедливо?

Невысокий мужчина согласно хмыкнул.

— Конечно, я вовсе не против. Но предупреждаю: однажды став свидетелем моего величия, ты даже не подумаешь уходить!

— Серьёзно, Окен, откуда у тебя эта уверенность?.. — пробормотала женщина. Затем повернулась к Рою. — Ах, рада работать с вами, эм...

— Рой.

— Меня зовут Астирра. Окен здесь может показаться отвратительно высокомерным чудаком, который несёт раздражающую чушь, но только потому, что он им является и именно это делает. Если ты когда-нибудь решишь, что больше не можешь его терпеть, уходить будет не стыдно. Возможно, я даже пойду с тобой.

— Понял. Буду иметь в виду.

— А-Астирра? — спросил Окен, и в глазах у него выступили слёзы. — Неужели нужно было заходить так далеко?.. А? Погоди, ты серьёзно?

Примерно половина сказанного была шуткой над тобой; остальное — совершенно серьёзно, подумал Рой. Судя по всему, женщина тоже не относилась к тем, кто лжёт.

И тогда Рой осознал: возможно, впервые с тех пор, как вышел во внешний мир, он встретил людей, которые снаружи были ровно такими же, как внутри. Может быть, вместе с этими двумя он наконец сможет почувствовать, что где-то ему есть место.

В то же время он принял решение: если работа с этой парой не сложится, он сочтёт своё путешествие завершённым. Он сдастся и вернётся домой. Это будет означать возвращение без каких-либо важных достижений, достойных ожиданий тех, кто ждал его, но хотя бы рассказы о внешнем мире наверняка окажутся очень ценными для его скрытого народа.

Так Рой решил отправиться в последнее приключение.

◇

— Цок! Для такой громадины она слишком проворна! Рой, отвлеки её!

— Понял.

Окен, Астирра и Рой вели ожесточённый бой с огромным каменным драконом. Это был привратник — так называли сильных врагов, охранявших важные области в темницах высокой сложности.

— Отлично! Подожди немного! — заявил Окен. — В мгновение ока я разнесу этого мерзавца в клочья своей великолепной магической мощью!

— Хватит красоваться и делай уже, — бросил Рой.

— Ты же знаешь, какой он, Рой... — сказала Астирра. — Лишняя зрелищность, которую он добавляет к магии, всегда заставляет его колдовать дольше. Хочешь, я вмешаюсь и одолею эту штуку?

— Если тебя не затруднит.

— Э-эй? — заикаясь, отозвался Окен. — Вы двое не могли бы п-подождать мгновение? Я почти готов, обещаю! Ещё чуть-чуть... и... вот! Рой! Отходи! [Ветряной взрыв]!

Взрывное заклинание ветра — одна из специализаций Окена — разнесло каменного дракона на куски и пробило огромную дыру в стене темницы.

— Фух. Это уже третий привратник, которого мы убрали в этой темнице, — заметил Окен. — Место и близко не такое трудное, как все говорят, вам не кажется?

— Конечно, — ответила Астирра, — если не считать случая, когда кое-кто слишком далеко рванул вперёд и его едва не расплющило в лепёшку.

— Поддерживаю, — добавил Рой. — Если бы не быстрая реакция Астирры, ты бы уже как минимум трижды умер, Окен.

— Х-хмф. Разве члены отряда авантюристов не должны помогать своему лидеру? — Окен на мгновение замолчал. — И всё же сегодня вы отлично поработали. В своём великодушии я сделаю особое исключение и увеличу ваши доли награды. Примите с благодарностью.

— Тебе правда так трудно просто сказать «спасибо»?.. — вздохнула Астирра.

Чудесным образом троица хорошо сработалась. Состав их отряда был крайне необычным — два мага и разведчик, — но они уже начали накапливать результаты; даже враги, которые обычно считались бы грозными, быстро падали перед их совместными усилиями. Рой пользовался природной ловкостью, чтобы бросаться прямо в гущу боя и водить противников кругами, Окен отвечал за наступление на передней линии, а Астирра держалась сзади, поддерживала их, следила за всей ситуацией и берегла силы на тот момент, когда они понадобятся.

По сути, именно Астирра была значительной причиной успехов их отряда. В дни одиночной авантюристки она скрывала истинные способности, чтобы не выделяться, но сдерживаться было невозможно, когда работаешь с безрассудным Океном. Хотя этот неуклюжий маг брал задания, которые явно были ему не по силам, мастерства Астирры хватало, чтобы вытаскивать отряд.

Вскоре после начала совместной работы Астирра естественным образом начала выделяться. Хотя она играла поддерживающую роль и не была лидером — по крайней мере, на бумаге, — не будет преувеличением сказать, что именно она была сердцем отряда.

Рой тоже хорошо поддерживал спутников. Его физические данные и острые чувства, в сочетании с обычной позицией немного впереди остальных, позволяли ему замечать угрозы прежде, чем те становились проблемой, так что он спасал отряд от бесчисленных неприятных ситуаций. Окен иногда с радостным видом бросался вперёд и попадал в одну-другую ловушку, но даже в такие разы Рой всё равно успевал предвидеть опасность и смягчить ущерб.

На личном уровне отряд тоже подходил друг другу. Рой не ослаблял бдительности рядом ни с кем с тех пор, как покинул дом, но к двум спутникам не испытывал неприязни. Напротив, в какой-то момент ему стало приятно и спокойно проводить с ними время. Если бы не кодекс, которому он поклялся следовать, он бы даже сказал им, что умеет читать сердца других людей, — настолько они ему нравились. Даже дома он никогда не чувствовал такой близости ни к кому, кроме семьи.

Что до Окена, слухи о том, что он нашёл товарищей, уже начали распространяться.

— Слышали? Тот чудак, который ни с кем не уживается, создал отряд. Настоящий, полноценный.

— Сомневаюсь, что это надолго.

Почти все, кто знал об Окене, пришли к одному и тому же выводу, — но, когда прошло три месяца, его отряд всё ещё держался вместе.

— Ты уверена, Астирра? — спросил Рой. — Я слышал, тебе предложили условия куда лучше тех, что у нас.

— Хм... — Астирра на мгновение задумалась, затем покачала головой. — Ты слышал верно, но всё же...

Пока троица процветала, росла и известность Астирры — в основном потому, что Окен постоянно хвастался, будто в его отряде есть «полуэльфийка». Никто прежде не слышал такого слова; чудаковатый маг придумал его специально, чтобы описывать свою спутницу.

Примерно тогда же Астирра перестала пытаться скрывать внешность. Раньше она всегда носила низко надвинутый капюшон, чтобы избежать неприятностей, которые приносило внимание, но шум, поднимаемый постоянными выходками Окена, делал это почти бессмысленным, и она снова начала уверенно ходить с открытым лицом. Вскоре она стала заметной: куда бы ни пошла, всюду слышала странное слово «полуэльфийка» вместе с шёпотом о её мастерстве. Все находили странным, что она путешествует с двумя спутниками с настолько дурной репутацией, и многие известные отряды авантюристов уже пытались её завербовать, утверждая, что её великий талант пропадает зря.

— Я не могу толком объяснить... — продолжила Астирра. — Их предложение просто меня не вдохновило. В первую очередь я ведь стала авантюристкой не потому, что хотела ею быть; просто всё остальное у меня не получилось. Так что мало смысла пытаться заманить меня обещаниями огромной награды.

— Ну, если ты уверена.

— Впрочем, я могла бы спросить тебя о том же. До меня дошло, что к тебе тоже обращалось немало отрядов.

Работа Роя в поддержке спутников тоже не осталась незамеченной; предложения, которые теперь сыпались ему на голову, были куда лучше всего, что он получал раньше. Дурная репутация Окена в этом смысле даже помогла: многие пересмотрели мнение о Рое и теперь видели в нём человека с достаточным потенциалом, чтобы преуспевать как авантюрист даже под началом такого невозможного лидера.

— Я не очень люблю большие группы, — объяснил Рой. — Мне больше по душе тишина и спокойствие, которые я могу получить в этом отряде.

— «Тишина и спокойствие»? С сам-знаешь-кем рядом?

— Справедливо... Наверное, теперь, когда я сказал это вслух, оно и правда звучит странно.

Даже сам Рой не знал, что имел в виду: когда он попытался выразить свои чувства, ему в голову просто пришли слова «тишина и спокойствие».

С тех пор как Рой стал работать рядом с Океном и Астиррой, он сталкивался с неприятностями куда чаще — обычно когда Окен делал что-то неожиданное, что всегда влекло негативные последствия. Иногда это принимало форму стычек с не самыми достойными людьми, и всё становилось довольно опасно. Рой даже не помнил, сколько подобных инцидентов ему пришлось урегулировать за последние три месяца.

Но ни разу они не заставили его захотеть уйти из отряда.

— И всё же... думаю, я в той же лодке, — задумчиво сказала Астирра. — Хотя за что не смогла бы объяснить.

— И ты тоже? Хм... Интересно, почему так...

— Странно, правда? Никак не могу понять...

Пока они оба размышляли над этой загадкой, Астирра с привычной улыбкой потянулась к чашке с чаем. И тут они услышали беспокойный топот, приближающийся по коридору гостиницы, — шаги. Пара настолько привыкла к этому шуму, что сразу поняла, кто идёт.

Невысокий мужчина распахнул деревянную дверь, неся небольшой свёрток под мышкой.

— Рой! Астирра! Радуйтесь! — объявил Окен с широкой улыбкой на лице. — Для нас сегодняшний день достоин празднования! Полюбуйтесь... вот этим!

— И что именно... это? — спросила Астирра.

— Готов поспорить, он опять выбросил монеты на бесполезную покупку, — сказал Рой.

В отличие от Окена, который буквально сиял от восторга по поводу того, с чем явился, его спутники выглядели в лучшем случае смирившимися.

— «Бесполезную»? Ни в коем случае, мой друг! — прогремел Окен. — Спроси себя: помогало ли нам хоть раз то, что я покупал, не выбраться из беды?

— Да, — ровно ответил Рой. — Много раз.

— Лучшим вопросом было бы, помогала ли нам хоть какая-нибудь твоя покупка, — добавила Астирра.

Окен на миг замолчал, затем откашлялся.

— Так или иначе, сегодня я принёс предметы критической важности для нашего отряда! Мы ведь до сих пор не решили, как его назвать, верно?

— Ты про наш отряд? И при чём тут это?

Окен понимающе рассмеялся.

— Поймёте, когда увидите... их!

Он развернул свёрток и достал три маленьких кубка серебристого цвета, которые поставил на стол.

— Философский кубок — вот как мы будем называться! Когда я увидел их, имя само пришло мне в голову. Звучит приятно, не согласны?

Пара осмотрела лежащие перед ними серебряные кубки. Металл потускнел на старинный манер.

— Хм. Для предложения от Окена это... на удивление прилично, — сказала Астирра Рою.

— Я рад, что оно настолько нормальное, — согласился Рой. — Думал, он придумает что-нибудь куда более постыдное.

— Я, между прочим, всё слышу... — проворчал Окен. — Но оставим это, выбирайте любой. Я ведь сказал, что увеличу ваши доли сегодняшней награды, так что даже позволю вам выбрать первыми. Только обращайтесь с ними осторожно; они довольно ценны, если вы ещё не поняли.

— Конечно. Спасибо, — сказала Астирра. — «Довольно ценны», хм? И насколько же они цен...

Астирру внезапно пронзило чувство, что что-то ужасно не так. Окен и в лучшие времена был расточительным человеком. Суммы, которые она считала чрезмерными, в его глазах были мелочью, так что если он называл кубки «довольно ценными», они, должно быть, и правда...

— Эм, подожди минутку, Окен. Сколько они стоили? И какое отношение возможность выбрать первыми имеет к большим долям, которые ты нам обещал? Ты говоришь бессмыслицу.

— Сколько они стоили? Я ведь уже сказал, разве нет? Они были довольно дороги.

— Дай мне на мгновение наш кошель.

Астирра выхватила у Окена кожаный мешочек с оплатой отрядного задания.

— А? Почему он такой... лёгкий? Не говори мне, что ты...

От чистого удивления она уронила мешочек, и тот почти беззвучно упал на деревянный пол. Окен только что ходил за их оплатой... так почему же кошель был пуст?

— Скажи, что я ошибаюсь, — произнесла Астирра. — Ты не мог потратить всё на...

— На эти кубки? — спросил Окен. — Конечно, потратил. До последней монеты.

— Прошу прощения? Каждую монету? На это?

— Хмф! Сегодня день, который нам — Философскому кубку — следует отметить! Не можем же мы праздновать дёшево и убого, верно? Как первоклассные личности, мы должны иметь и снаряжение высочайшего качества.

Окен поднял один из серебряных кубков и принялся разглядывать его, целиком поглощённый занятием. На лице у него не было и тени вины.

На мгновение двое его спутников потеряли дар речи, но затем Астирра мрачно усмехнулась.

— Окен. Ты, случайно, не знал, что в нашем кошеле были практически все наши средства?

— Понимаю... — протянул Рой. — Значит, с завтрашнего дня мы окажемся на улице. Хм.

Эти двое переглянулись и безрадостно рассмеялись. Звук эхом разнёсся по комнате.

— Хмф, о чём тут беспокоиться? — спросил Окен. — Завтрашние заботы — для завтра, хотя у нас их и нет! Мы легко вернём потраченную мной сумму. На самом деле сможем заработать в десять или сто раз больше! Нет предела возможностям!

Плечи Астирры начали беззвучно дрожать.

— Право, Окен, откуда ты берёшь всю эту уверенность?

— Бесполезно, Астирра, — сказал Рой, выдавливая улыбку. — Честно говоря, мы тоже виноваты, что вообще позволили ему держать кошель.

— Почему ты так мягок с ним? Если мы как следует не отругаем его в такие моменты, он никогда не научится.

Рой задумался на миг.

— Ну, когда я взвесил наши шансы достучаться до него, мне показалось, что будет гораздо проще заработать деньги заново.

— Я с тобой согласна, но сегодня мы столько заработали, а теперь у нас даже на еду не хватает. Это нелепо.

— За сегодняшний ужин беспокоиться нет нужды, Астирра, — вмешался Окен. — Я уже заказал его у повара гостиницы. Пировать будем как короли!

— Нет, проблема не в... О! Точно! Если поспешить и изменить заказ на что-то более обычное, мы сможем вернуть часть монет, верно?!

— Отмены у них не предусмотрены. К тому же ужин должен прибыть с минуты на минуту.

— О...

Вскоре после этого еду доставили в комнату. Астирра тихо вздохнула, глядя на самый экстравагантно роскошный ужин, какой когда-либо видела.

— Что теперь с нами будет?..

Даже самый недогадливый наблюдатель понял бы, что она переживает из-за полного отсутствия денег у отряда.

— Ха! Разве не очевидно? — спросил Окен. — Мы завоюем такую славу — такую честь, — что станем самым знаменитым отрядом авантюристов на континенте! Это всего лишь предварительное празднование наших будущих деяний! А теперь приступим!

— Я... не это имела в виду... — проворчала Астирра, глубоко недовольная тем, как всё повернулось. Однако, не желая отдавать всю еду Окену, который без колебаний набросился на блюда, она тоже начала есть. — О. Вкусно.

— Правда? — сказал Окен. — Именно поэтому я всегда даю поварам чаевые — чтобы они вкладывали в нашу еду абсолютно все силы!

— Чт...?! С каких пор ты это делаешь?! И, ух, как бы мне ни было неприятно признавать, правда очень вкусно! Я не могу остановиться! Это... так... восхитительно!

— Не так ли? Я с радостью приму твою благодарность, Астирра!

— О нет. Если я кому и благодарна, то уж точно не тебе.

— Ну же, не нужно стесняться. Нет ничего постыдного в том, чтобы щедро благодарить меня за мой великолепный гений!

На виске Астирры дёрнулась жилка.

Рой с кривой улыбкой смотрел, как эти двое то спорят, то с ожесточением поглощают еду. Почему он вообще путешествует с ними? Их дни вместе были полны проблем, и хотя Астирра каждый раз всплескивала руками от отчаяния, когда Окен бросал их в горячую воду, она сама далеко не была образцовой спутницей. Не раз случалось, что и она попадала в беду и нуждалась в спасении.

Хотя эти случаи были далеко не так плохи, как нелепости, которые устраивал Окен.

Рой никак не ожидал, что самоуверенный маг потратит всю их — весьма значительную — награду за один день. Из-за этого глупого решения отряд теперь не мог позволить себе даже еду и жильё на завтра. Если ничего не изменится, очень скоро им придётся ночевать в дикой местности и жевать остатки вяленого мяса.

И всё же даже тогда Рой не мог заставить себя винить Окена. Ему было интересно, почему он чувствует такое спокойствие.

Рой понимал, что спутник прав: им не составит труда заработать даже в сто раз больше, чем сегодня. Но причина спокойствия была не в этом. Вспоминая прошлое, он понял, что из того, что Окен держал отрядный кошель, никогда не выходило ничего хорошего; этот чудаковатый дурак снова и снова тратил их деньги на странные безделушки и диковинки. И каждый раз настаивал: «Нам это совершенно необходимо!»

В самом деле, у Окена это всегда было «нам».

В крайне — крайне — редких случаях казавшиеся бесполезными диковинки Окена действительно спасали им жизнь. Поэтому, хотя его покупки всегда выглядели хламом, Рой и Астирра постоянно закрывали на них глаза, признавая, что спутник по-своему заботится о них.

Но как им было закрыть глаза на сегодняшнюю выходку?

Эти крошечные кубки не принесли бы ни малейшей пользы в приключениях. Это были прочные митриловые чаши и не более того, годные только на то, чтобы разделить напиток с друзьями. Окен это знал, но всё равно потратил на них все их деньги.

Рой и Астирра не знали, что Окен к тому же солгал. Белая ложь, но всё же ложь. Когда ранее он признался, что потратил все их наградные деньги на кубки, это было не совсем точно.

Наградных денег оказалось недостаточно.

Солидная сумма, которую троице удалось заработать, заметно не дотягивала до цены желаемого Океном, поэтому он тайно продал несколько своих самых дорогих предметов снаряжения, чтобы покрыть разницу. Поскольку средств отряда не хватило, он израсходовал и собственные.

Окен отчаянно захотел эти три серебряных кубка, потому что, увидев их, придумал имя для их отряда — имя, в котором Рой всё ещё не был уверен. Раз кубков было только три, что Окен сделал бы, если бы их отряд приобрёл или потерял участника? Должно быть, он не считал это проблемой, вероятно потому, что вообще не думал. Маг расстался почти со всем, что имел, ради простых безделушек — по одной глупой причине: ему хотелось отпраздновать создание своего отряда. В его глазах это было куда важнее качественного снаряжения, которое защищало его жизнь.

Рой не смог удержаться от смеха. Медленный тихий смешок перерос в чисто радостный хохот. Мужчина, сидевший напротив за столом, без сомнения был дураком высшего порядка, но дураком, которому Рой научился доверять, — наверное, больше, чем кому-либо из тех, кого встречал прежде, включая тех, с кем вырос дома. Именно осознание этой перемены в собственных чувствах и вызвало смех, теперь поднимавшийся изнутри.

— Р-Рой? — спросил Окен. — Что случилось?

Он и Астирра прекратили спор из чистого удивления. Они никогда прежде не видели Роя таким.

— Это твоя вина, Окен, — резко сказала Астирра. — Ты довёл его до такой злости, что он наконец сломался.

Рой с трудом сдерживал смех, когда сказал:

— О-она права, Окен. Пф. Это всё твоя вина! Такие, как ты, просто... просто... Аха-ха-ха!

— В-видишь?! Он сломался, Окен! Быстро извинись!

— Т-ты уверена, что он злится? То есть посмотри на него.

Пока эти двое ошеломлённо смотрели на него, Рой взял серебряные кубки и поднялся.

— Р-Рой? — спросил Окен. — Что ты...?

— После всех трудов, через которые ты прошёл, чтобы достать их, будет жаль ими не воспользоваться, верно? Попрошу, чтобы их помыли на кухне гостиницы.

— Хо-хо! Совершенно верно! Я знал, что ты сумеешь увидеть разум, Рой! Когда вернёшься, мы поднимем тост за основание Философского кубка! Видишь, Астирра? Он вовсе не злится на...

— Пока меня не будет, я возьму нам чего-нибудь выпить, — продолжил Рой. — А тем временем, Астирра, тебе стоит как следует отчитать Окена. Ему нужно усвоить, что бывает, когда он слишком увлекается.

— Разумеется. Оставь это мне.

— А? Эм... Астирра? — нервно спросил Окен. — Алло? Будь добра, не накладывай на меня [Парение] без предупреждения и молча. П-пожалуйста, опусти меня.

— Сожалею разочаровывать, но ты останешься ровно там, где есть, пока Рой не вернётся.

— Э-эм, Астир... госпожа Астирра? Я приложу усилия к размышлению о собственной поспешности, проявленной при трате всей нашей награды без совета с кем-либо из вас. Так что... пожалуйста, опусти меня? Р-Рой! Скажи ей что-нибудь!

— Знаешь... — Рой осмотрел кубки. — Теперь, когда я вижу их вблизи, на них и правда довольно много пятен. Возможно, мне понадобится немало времени, чтобы всё оттереть.

— Ты слышал, Окен.

— Нгх! Как можно быть такой бессердечной, когда я просил столь уважительно? Ладно! Такой дешёвый трюк заклинания не ровня тайной мощи Окена, гениального мага!

Повисла тишина, а затем:

— Эм, пожалуйста, перестань крутить меня. П-пожалуйста? Астирра? Тебе не кажется, что ты немного заходишь слишком далеко? Алло? Госпожа Астирра? Ты меня слышишь?

— Что ж, я скоро вернусь, — сказал Рой.

— До скорого, — с улыбкой ответила Астирра. — Пожалуйста, помой их как следует, хорошо?

Затем она снова принялась смотреть, как Окен кружится в воздухе, даже не пытаясь скрыть удовольствие.

Некоторое время спустя, когда Рой вернулся с тремя сияющими чистотой кубками в руках, троица подняла тост, и на свет появился отряд авантюристов из трёх человек, известный как Философский кубок. Всего через три с половиной года они прославятся по всему континенту, регулярно покоряя темницы среднего размера.