Глава 131. Бессилие врача
Под покровом ночи Ватсон растворился в тени.
За ним охотились!
И хотя в процессе этой охоты многие преследователи нашли свою смерть от руки, казалось бы, безобидного доктора, сути это не меняло — на него шла охота.
Причины ему пока были неясны, но он отчётливо чувствовал — это связано с недавней катастрофой. Разумеется, он не знал, что в ту ночь Шерлок связался со Святым Наследником, поэтому его познания о случившемся, как и у любого другого обывателя, ограничивались газетными статьями.
Но, в отличие от простых граждан, Ватсон не дал себя обмануть правдоподобной лжи на газетных полосах. В тот самый миг, как он увидел репортаж, он понял — дело нечисто. Ведь в день катастрофы вся охранная компания «Белый Шип» получила приказ собраться в одном из парков в верхней части Лондона для встречи с неким высокопоставленным чиновником.
Место было выбрано крайне удачно — в противоположной стороне от места крушения. А так называемый «визит вежливости» оказался лишь скучным интервью для какой-то газетёнки.
А на третий день после катастрофы...
В одно из редких для Лондона ясных утр.
Ватсон не пошёл на работу в «Белый Шип». Он беспокоился о Шерлоке. Уже три дня от него не было вестей, и Ватсон всерьёз опасался, что его друга могло задеть взрывом газовой трубы во время крушения.
Он отправился на Бейкер-стрит. Результат был предсказуем — дома никого не было.
После этого Ватсону ничего не оставалось, как с тяжёлым сердцем вернуться в офис. И когда он толкнул знакомую дверь...
В нос ударил густой запах крови.
В тот момент он должен был понять, что ситуация вышла из-под контроля. Но годы спокойной жизни приучили его мыслить рационально, и подсознание, казалось, отказывалось принимать самый чудовищный из возможных вариантов.
Он пошёл на запах, миновал знакомый коридор, поднялся на второй этаж и толкнул дверь кабинета мисс Ивлин-Мэри. Пусто.
Он прошёл дальше, заглянул в другие кабинеты. Марка не было. Его оперативников — тоже. Священник Томпсон отсутствовал. В «Белом Шипе» не было ни души.
Пока он, ведомый запахом крови, не дошёл до кладовой в конце коридора, которую редко открывали.
Он медленно потянул дверь на себя...
И в этот миг осознал, что мир по-прежнему смехотворен.
Даже в Лондоне, прославленной столице механики, в этом оплоте цивилизации, окутанном громкими словами о технологиях, разуме, воспитании, законе и справедливости, — всё по-прежнему было до смешного нелепо.
Иначе как объяснить то, что он видел? Знакомые лица, сваленные в кучу посреди лужи собственной крови. Сцена, настолько чужеродная этому месту, что казалась грубой, неуместной вставкой в привычную реальность.
Ватсон смотрел на это несколько секунд, а затем закрыл дверь.
Он вышел из здания. На холодном зимнем ветру его лицо не выражало никаких эмоций. Проходящие мимо женщины, как обычно, обращали внимание на его утончённые черты, а некоторые, посмелее, бросали откровенно заигрывающие взгляды. Ватсон, как всегда, вежливо расходился с ними. Никто не заметил, как ногти этого красивого мужчины до крови впились в ладони.
Знакомая боль обострила его чувства, воскресив в памяти прошлое и те мысли, которые он почти успел забыть...
Когда-то он считал, что корень всех болезней — не в микроскопических бактериях или вирусах, а в вещах куда более обыденных.
В несправедливости, в пропасти между классами, в различиях между людьми. В фальшивых улыбках аристократов, обращённых к слугам. В пробках на дорогах, которые становились всё длиннее, и в налогах на их содержание, которые становились всё выше. В тех, кто сидит на вершине пирамиды и диктует, что будет напечатано в газетах.
Как-то в разговоре с Шерлоком он обмолвился, что медицина — трудный путь. Но на самом деле он имел в виду, что «спасать людей» — вот что по-настоящему трудно.
В конце концов, Найтингейл была одна. Во всём мире была лишь одна девушка, способная изменить мир, просто «исцеляя болезни».
Большинство же врачей за всю свою жизнь могли спасти лишь горстку людей. И дело не в том, что эти спасённые жизни не важны или не священны. Их просто... недостаточно.
Когда ты видишь, как юноша, которого ты вытащил с того света, в итоге становится вором и заканчивает жизнь на виселице... Когда ребёнок, на лечение которого семья потратила все свои сбережения, попадает в тюрьму за то, что толкнул какого-то священника... Когда твой пациент после выписки превращается в утопленника в Темзе... Когда юная девушка, победившая болезнь, не может победить непомерные налоги на свою торговую лавку...
В такие моменты любой врач до глубины души ощущает, насколько ничтожна и бессильна его помощь.
Ватсон, сохраняя внешнее спокойствие, дошёл до своего дома. Но он не стал сразу подниматься, а присел на скамейку на углу улицы. И, как и ожидал, заметил несколько человек, слоняющихся без дела.
Убийцы.
Кто-то — человек или целая организация — хотел, чтобы все сотрудники «Белого Шипа» умерли. Связав это с недавней катастрофой, Ватсон пришёл к выводу, что их компания, сама того не ведая, стала важным звеном в какой-то цепи событий. И теперь кто-то очень тщательно зачищал следы.
А он, из-за своего опоздания на работу, стал тем самым грязным пятном, которое не удалось отмыть с первого раза.
Он встал, зашёл в лавку напротив, купил шляпу и обменял свой дорогой фирменный костюм на поношенное зимнее пальто хозяина.
Спрятав под шляпой свои слишком заметные светлые волосы, он нырнул в переулок напротив своего дома и дошёл до самого его конца.
Там жил старик, которого он часто навещал.
Но сейчас старика не было. В заброшенной паровой топке, служившей ему укрытием от непогоды, было пусто. Но... на ветхом столике у кровати лежал скальпель.
А под ним — письмо.
Ватсон подошёл и взял его. Почерк был неровным — видно, что писавший давно не держал в руках пера. Но в каждой букве чувствовалась колючая острота.
«В прошлый раз, когда я гадал тебе, я сказал, что твоя жизнь скоро станет интересной.
Но теперь я не уверен, что слово „интересная“ подходит.
Подумав, я решил, что на самом деле имел в виду вот что: у тебя наконец появился повод сделать то, что ты всегда хотел.
Ты похож на меня в молодости. И дело не только в том, как мы пьём или выглядим. Мы оба умеем то, чего не умеют обычные люди.
Поэтому я позволил себе оставить тебе этот подарок. Считай это платой за всё то выпитое за твой счёт. Надеюсь, он тебе пригодится.
И надеюсь... что когда мы встретимся снова, мы всё так же сможем пропустить по стаканчику.
— Моему юному другу, Хольцу».
Ватсон ошеломлённо смотрел на письмо. Он никак не мог представить, что этот опустившийся, вечно пьяный старик имеет такую привычку, как написание писем.
И, судя по слогу, он когда-то получил неплохое образование.
Вот только...
Он посмотрел на скальпель в своей руке. Обычный, дешёвый, из магазина мединструментов. Стоит двадцать пенсов — даже на пробку от бутылки не хватит.
Он усмехнулся и с досадой произнёс:
— Сколько раз повторять, меня зовут Ватсон, а не Хольц.
С этими словами он лёгким движением пальцев спрятал скальпель. Нахлобучив шляпу, Ватсон вышел из переулка навстречу ветру.
И прошёл мимо дозорного, притворявшегося прохожим.
Тот в последнее мгновение заметил под широкими полями шляпы прядь золотистых волос. Он тут же что-то заподозрил и протянул руку, чтобы схватить незнакомца, но, обернувшись, почувствовал, как что-то тёплое хлынуло ему в горло.
Он закашлялся, схватился за шею и рухнул на землю. Из-под пальцев хлынула кровь. Вскоре он затих, уставившись в небо полными обиды глазами.
...
Несколько часов спустя Шерлок, сидя в ночном саду, наблюдал за разворачивающейся драмой.
В его сознании Ватсон уходил от погони. Но он был подобен призраку, одного за другим устраняя своих преследователей самыми немыслимыми способами.
Однако, чем больше он убивал, тем больше становилось охотников. Они начали действовать группами по пять человек, прекрасно вооружённые. Вскоре на сцене появились патрульные в паровой броне и даже несколько Контракторов.
Брови Шерлока сдвинулись к переносице. Значит, Ватсону грозит смертельная опасность.
— Что с вами? — спросила Найтингейл, заметив его состояние.
— Мне нужно выписаться.
— Что? — она была озадачена. Не видя того, что творилось у него в голове, она сочла его просьбу внезапной и необоснованной. — Вам нельзя уходить, вы ещё не поправились! Подождите хотя бы день, я как раз немного восстановлю силы...
— Прошу прощения, прекрасная леди, — сказал Шерлок и, схватившись за гипс на руке, с треском сорвал его. Он размял занемевшую кисть и повернулся, чтобы уйти.
— Если вы покидаете больницу вопреки совету врача, вы берёте на себя всю ответственность за последствия! — строго произнесла Найтингейл, поднявшись на ноги.
— Вот как? — Шерлок на мгновение задумался. — Ну что ж, если я снова поранюсь, придётся утруждать вас ещё раз.
Не успели эти слова затихнуть, как его фигура растворилась в ночной тьме.
Лицо Найтингейл пылало от гнева, но даже в ярости она была прекрасна. Уйти из больницы на глазах у врача, да ещё и нагло попросить его подождать, чтобы потом снова лечить!
Глядя в ту сторону, куда он ушёл, Найтингейл со злостью подумала: «Если ты и вправду вернёшься весь израненный, я прикажу медсёстрам использовать для тебя самые большие иглы!»