Пролог

1.

Правители юга континента, к которым не смеет проявлять неуважение ни императорская семья, ни сам император.

Дом Дон-Брингер.

Вот уже более десяти лет семья Дон-Брингер вела ожесточенную гражданскую войну. Это была война за право называться главой рода. Стоило жизненным силам предыдущего главы угаснуть, как семеро его детей начали борьбу за власть.

И победу в этой войне одержал второй сын семьи, Робериан Дон-Брингер, и главы двадцати четырех вассальных домов, последовавших за ним.

«Я же...»

А «Черный Лис» был ...лишь одной из гончих псов, которых вырастил этот самый Робериан.

2.

— Кха... Кха-кха!

Каждый вдох и выдох отзывался такой болью, словно легкие разрывались на части.

«В легком дыра?»

Похоже на то: обломки сломанных ребер впивались в плоть. Помимо этого, на теле были десятки колотых и резаных ран, полученных в ходе непрерывных сражений, а левый глаз перестал видеть. Честно говоря, то, что он все еще дышал, было чудом.

Чувствуя, что его жизнь подобна догорающей свече на ветру, мужчина по имени Кун хрипло выдохнул.

— Фу-у-у...

Он повернул голову. Его взгляду предстала груда тел, уткнувшихся лицами в землю. Под багровой луной, в грязи, перемешанной с обвалившейся землей, кровью и трупным запахом, лежало около двадцати трупов.

Все они когда-то были рыцарями ордена «Черный Лис», которым он командовал.

Хотя, если быть точным, рыцарями они назывались только на словах...

На деле же они никогда не получали подобающего рыцарям обращения. И неудивительно: в отличие от обычных воинов, действующих на свету, «Черные Лисы» обитали во тьме, в тенях семьи. По сути, их правильнее было называть не рыцарями, а тенями. Или гончими псами.

Среди них «Черные Лисы» были личными псами нового главы, Робериана. Теми самыми, которых он сам обучал и тренировал с давних пор, чтобы создать собственную силу. В каком-то смысле именно они были тайными героями, обеспечившими его победу в войне.

Может, поэтому?

...Еще вчера они вместе пили и обсуждали будущее после войны. Кто-то мечтал перестать быть «псом» и стать настоящим рыцарем. Кто-то хотел найти семью, потерянную в детстве.

Но теперь...

Всего за одну ночь они превратились в холодные трупы, валяющиеся в грязи. Сам он еще дышал, но это было лишь вопросом времени. Скоро его ждет та же участь.

«Если соберу все силы... смогу ли я пошевелиться хотя бы еще один раз?»

Задав себе этот вопрос, Кун снова перевел взгляд. Он хотел увидеть лица тех, кто довел его и его товарищей до такого состояния.

...Глава дома Слот, Планш Слот, и рыцарский орден «Железный Ястреб».

...Глава дома Лоренс, Виган Лоренс, и орден «Кровавая Шерсть».

...Орден «Железный Меч» дома Пешуа.

И многие другие. Все — знакомые лица. Главы вассальных семей, подчинявшихся Робериану. Поразительно, но «Черных Лисов» уничтожили не остатки сопротивления вражеских кандидатов.

«...А ведь я считал их союзниками».

И тут глаза Куна вспыхнули. Среди собравшихся он нашел лицо одного человека.

Несмотря на внешнюю мягкость, его выражение лица было трудно прочитать. Длинные зеленоватые волосы и глаза с мягким ореховым отливом.

«Робериан Дон-Брингер!»

Человек, ставший новым главой великого дома и правителем Юга. Человек, который приказал лично вырезать выращенных им же «Черных Лисов». Внешне он слыл справедливым, но на деле был хладнокровным чудовищем, способным ради выгоды перерезать горло не только подчиненным, но и родителям с братьями. Лицемер в маске праведника.

Кун стиснул зубы и свирепо уставился на него.

— Почему... — выдавил он низким голосом, до боли сжимая обломок меча. — Почему вы это сделали?

Каждое его слово звучало как рычание раненого зверя. На самом деле он знал причину.

Убийства, похищения, шантаж, поджоги... Война длилась десять лет. И теперь, когда новый глава взошел на трон, кому-то нужно было свалить на себя всю грязь, накопленную за это десятилетие. Но Кун хотел спросить о другом.

— ПОЧЕМУ ИМЕННО МЫ?! — прогрохотал его яростный крик.

«Почему...»

Этот род держит в руках половину Юга континента. У них предостаточно «теней» и «псов». Но...

— ПОЧЕМУ ИЗ ВСЕХ ВЫ ВЫБРАЛИ НАС?! Кха... кха-кха! Гха!

Прежде чем он закончил, хлынула кровь. От резкого движения сломанное ребро снова проткнуло легкое.

«Черт...»

Сознание поплыло. Любой другой на его месте уже давно бы рухнул от такой потери крови. Но Кун не сдавался. Он до крови закусил губу, чтобы прийти в себя.

«Я не могу просто так упасть. По крайней мере...»

Видимо, вид сопротивляющегося Куна раздражал: один из собравшихся глав выступил вперед.

— Ха!

Его походка была вальяжной, а лицо выражало крайнюю степень досады.

— Подумать только, обычный пес не знает своего места и лает. Тошно смотреть, как ты сучишь лапами, пытаясь выжить.

Его манеры были слишком вульгарными для главы вассального дома. Кун знал только одного такого человека.

«Виган Лоренс...»

Один из тех, с кем он никогда не ладил.

— Выглядишь жалко. Охотничий...?!

Прежде чем он успел договорить, кто-то спокойно поднял руку.

— Пожалуй.

Голос был равнодушным и бесстрастным, будто речь шла о пустяке. Это был голос Робериана Дон-Брингера.

Виган Лоренс тут же застыл. Робериан, остановив его одним жестом, продолжил:

— Я просто подумал, что если уж и «варить» охотничью собаку, то лучше выбрать ту, что покрупнее. Тогда... Вместе с ее трупом можно будет похоронить гораздо больше грязи.

Его голос звучал сухо и спокойно — невозможно было поверить, что он говорит о подчиненных, которых вырастил своими руками. От этого тона даже у Куна на мгновение пробежал мороз по коже. Но Робериан еще не закончил.

Его взгляд похолодел.

— Но вот что забавно.

— ...?

— С каких это пор выращенный мною пес смеет спрашивать хозяина о причинах?

В голосе не осталось и следа сухости — только ледяной холод. Кун невольно издал горький смешок.

— Ха...

Они родились рабами или сиротами, прошли через адские тренировки, и вместо того чтобы стать рыцарями, всегда оставались тенями. Но они были верны, потому что верили: когда-нибудь их преданность будет вознаграждена.

«И неважно, признают ли нас рыцарями или нет».

И вот награда за верность — этот жалкий финал и этот презрительный взгляд. Внутри, вместе со скручивающей болью вспыхнула ярость, подобная лаве.

— ТЫ, СУКИН СЫН!..

Не в силах больше терпеть, Кун выплюнул проклятие и оттолкнулся от земли. Его тело, словно пущенная стрела, рванулось к Робериану!

Вспышка!

Движение было быстрым, как молния. Словно откликаясь на его волю, на обломке меча Куна собралось яркое сияние.

Это был Оружейный Ора.

Свет, который является символом Мастера — сверхчеловека, достигшего пика мастерства. Это сияние, подобно клыку зверя, устремилось к груди Робериана. Воздух свистел, траектория меча раскалилась добела!

Но мгновением раньше!

Вжик!

Другая вспышка меча полоснула Куна по груди.

— Кха!

— Ничтожество... как ты посмел...

Вместе с холодным голосом по следу раны брызнула кровь. Обладателем меча был Планш Слот, глава дома Слот и хозяин ордена «Железный Ястреб». Он выхватил меч и нанес удар в тот самый миг, когда Кун бросился в атаку.

Следом, словно только этого и дожидаясь, в атаку пошла рапира Вигана Лоренса.

Вжик! Вжик!

— Я же сказал, ты выглядишь жалко! Пес!

В такт его вульгарному голосу клинок впивался в руки, ноги, плечи и грудь Куна. Кровь брызгала во все стороны.

— Кх...

Тяжелый сапог Планша грубо раздавил грудную клетку падающего Куна.

Хруст!

Его полностью подавили. Впрочем, это было ожидаемо — пытаться в одиночку, в израненном теле, прорваться сквозь строй нескольких мастеров меча...

— ...Гх.

Сознание начало угасать. В этой наступающей тьме Кун с трудом разомкнул губы.

«Простите... меня».

Это было извинение. Извинение перед подчиненными, чьи тела лежали в грязи с открытыми глазами.

«Простите...»

Он хотел хотя бы отомстить за них. Если не снести голову Робериану, то хотя бы оставить ему шрам, который напоминал бы о них всю жизнь. Но он чувствовал, как жизнь стремительно покидает его.

— Что ж, оставляю остальное на вас... — голос Робериана становился всё тише. — ...в яму. Все обвинения падут на «Черных Лисов»...

Не только Робериан — голоса Вигана Лоренса и Планша Слота тоже затихали, превращаясь в шум. Наверное, это и была смерть.

«Будьте вы... прокляты... твари...»

Кун выплеснул последнее проклятие в угасающем сознании. Проклятие, которое никогда не достигло бы ушей Робериана и его вассалов.

Они не заметили. В ту ночь, под необычайно красной луной, тень Куна извивалась самым странным образом.

...Она шевелилась.

Тень корчилась и изгибалась в причудливой форме. Она выпрямилась, словно наблюдая за происходящим, — в отличие от своего хозяина, который лежал на земле с изрубленными конечностями. Внезапно «голова» тени раскололась надвое, как пасть.

И из этой жуткой пасти раздался голос:

— Тебе помочь?

«...?!»

Голос, о котором нельзя было сказать, мужской он или женский. Слишком прекрасный, чтобы быть галлюцинацией перед смертью. В то же время он звучал как шепот дьявола или эхо из сна.

«...Кто ты?»

Кун хотел было ответить, но осекся.

«Впрочем... неважно».

Кем бы ни был обладатель голоса, это всего лишь предсмертный бред. Но...

Несмотря на это, Кун ответил. Он выдохнул с отчаянием:

— Помоги. Мне.

Если это поможет свершить месть, ему было плевать, галлюцинация это или сам дьявол.

Видимо, эта искренность пришлась голосу по душе.

— Ха-ха-ха-ха!!!

Тень мгновенно расширилась. Веселый смех заполнил его голову, оглушая.

Вспышка!

Что-то ворвалось в его разум через макушку, словно взрыв.

Шу-у-ух!

Это были воспоминания. Огромный поток информации, который невозможно было описать словами. Неизвестно, кому они принадлежали.

Но Кун инстинктивно понял.

«Это же...!!»

Это была «прошлая жизнь». Следы жизни, которую уже прожил кто-то с такой же душой, как у него.

— Хорошо. Я дам тебе шанс.

Голос продолжал звучать:

— Ты — мое будущее воплощение, а я — твое прошлое. Наши души — зеркала друг друга, день и ночь, стоящие спина к спине, небо и земля, взирающие друг на друга. Я дарую тебе еще одну возможность. Не забывай. Мое имя — Мён. Король всех призраков и порочных сущностей, тот, кто взошел на вершину темных искусств, взирал на внешние миры и искажал судьбу. Другие звали меня Живым Бедствием.

Слова выжигались в мозгу Куна, как клеймо.

— Ну же, мое будущее воплощение. Согласно договору, я дарую тебе новую судьбу и шанс. Живи так, как тебе заблагорассудится!

Вспышка!