Глава 16. Обязанности брата (2)
— Даже на мой взгляд, в этой работе нет абсолютно никаких изъянов.
— ...?
В разговор вмешались две женщины-профессора, громко выражая свое несогласие. Я же, выступая под именем Касселя Кросса, а не Юджина, перевел взгляд на преподавательницу, спорившую с Руиной.
Рыжие волосы этой женщины ниспадали до самой талии, а голову венчила внушительная ведьминская шляпа, сразу выдававшая в ней чародейку. Она была весьма известной фигурой даже по меркам магического факультета, и я давно занес ее в свой черный список.
«Профессор магического факультета Лора Элла».
Высокомерная и своенравная, она совершенно не считалась с окружающими и смотрела на всех свысока. Эта женщина идеально воплощала стереотип о маге со скверным характером.
Нахмурившись, Лора уставилась на меня, нагло вклинившегося в чужой спор. Поразительно, как быстро она отреагировала на дерзость студента, о существовании которого секунду назад даже не подозревала.
— Ты еще кто такой? — с пренебрежением выплюнула она. — Ассистент профессора Руины? Что такой юнец вообще понимает в научных трудах, чтобы совать сюда свой нос?
Она вела себя совершенно бесстыдно, нагло перекладывая вину на других, пока я молча наблюдал за ее распаляющимся гневом.
— Надеюсь, этот студент не родственник профессора Руины? — продолжала Лора, сыпля упреками. — Хотя в этом году Академию и так лихорадит из-за зачисления простолюдинов... Я глубоко разочарована. Неужели у дворян совсем не осталось чувства собственного достоинства?
— Ч-что?! — вспыхнула Руина. — При чем тут вообще достоинство?!
Лора целенаправленно провоцировала Руину, ведя себя подчеркнуто агрессивно. Впрочем, ее поведение дало мне всю необходимую информацию.
Прочитав и детально изучив каждую научную работу сестры, я понимал, что столь враждебные выпады со стороны Лоры совершенно не поддаются логике.
Академия Анор отстаивала принципы равенства, меритократии и эффективности — идеи, сделавшиеся еще более актуальными с началом обучения простолюдинов.
Даже будучи высокомерной по своей природе, зачем Лоре — магу, ценящему рациональность, — изводить себя и других бесполезным остракизмом, да еще и попусту тратить эмоции и время?
Все было предельно просто.
Я выдернул бумагу из рук Лоры настолько быстро, что она даже не успела среагировать. Выражение ее лица мгновенно изменилось, а взгляд наполнился откровенной враждебностью.
— Что ты себе позволяешь?! — зашипела она. — Да ты хоть знаешь, кто я такая, чтобы выкидывать подобные фокусы?!
— Почему профессор ведет себя столь нечестно и намеренно провоцирует недопонимание? — спокойно перебил я. — Вы ведь поступаете так лишь потому, что эта статья может подвергнуть профессора Руину опасности, не так ли?
— ...Что?
Не дав Лоре опомниться, я бегло перелистал работу Руины. Содержание рукописи было мне хорошо знакомо — о ее существовании я узнал еще от министра Милии.
«Юджин, не хочешь взглянуть на работу своей сестры?» — помнится, с улыбкой предложила мне Милия. — «Это поистине великолепный труд...»
«С чего вдруг такой интерес?»
«Твоя сестра опередила свое время. Каков брат, такова и сестра — ее исследование поистине революционно. Хочешь взглянуть?»
«...Покажите».
Еще до поступления в Академию Милия передала мне эту статью, находящуюся на стадии проверки.
Департамент образования при Министерстве просвещения тогда буквально стоял на ушах. Лишних объяснений не требовалось: я и сам опешил от идей сестры, обогнавших свою эпоху.
Не это ли называют проклятием знания?
Министерство просвещения раз за разом откладывало публикацию, опасаясь, что идеи Руины вызовут в ученом мире хаос. И их опасения были вполне обоснованными.
«К тому же кто-то подал запрос на отклонение статьи», — с иронией добавила тогда Милия. — «Это была профессор Лора из Академии. Она назвала труд крамольной литературой и потребовала немедленно изъять его».
Лора поставила на кон собственную репутацию и готова была отказаться от профессорской должности, лишь бы заблокировать исследование под нелепым предлогом.
Отчаянные, почти безумные старания.
Так ради чего она пошла на такие жертвы? Суть исследования заключалась в следующем.
— Представленная работа отступает от аксиом геометрической магии Клида и предлагает концепцию неклидовой геометрической магии, не так ли? — произнес я вслух.
Геометрическая магия Клида и неклидова геометрическая магия.
Говоря привычным языком — евклидова и неевклидова геометрия.
Труд Руины предлагал фундаментально иные интерпретации и доказательства, выходившие далеко за рамки классических аксиом.
Аксиомы, составлявшие основу этой науки, содержали неоднозначные, не поддающиеся прямому доказательству утверждения. В частности, знаменитый пятый постулат — о параллельных прямых.
Отказ от него и переход от плоского пространства к искривленному порождали новую геометрию, способную произвести в науке настоящий переворот.
Иными словами:
— На плоскости Клида сумма углов треугольника всегда равна ста восьмидесяти градусам, — продолжил я, обращаясь к Лоре. — Однако в гиперболической геометрической магии, разработанной профессором Руиной, треугольники существуют и тогда, когда эта сумма отлична от ста восьмидесяти.
— О чем ты вообще говоришь?.. — опешила Лора.
Теория Руины опережала время на столетия.
— Наш мир трехмерен, и великие ученые давно доказали, что планета имеет форму сферы, — не унимался я. — Если нарисовать экватор, меридианы и соединить их прямыми на сфере, сумма внутренних углов полученного треугольника составит двести семьдесят градусов. И в этой логике нет ни единого противоречия.
— Т-тише! — перебила Лора, бледнея на глазах. — Да ты хоть понимаешь, о чем вещаешь?!
Руина, стремившаяся собственными силами восстановить честь семьи, представила этот труд, не задумываясь о последствиях.
— Если обнародовать эту теорию, привычные методы магических построений рухнут, — отчеканил я. — Возникнет новое измерение, описываемое эллиптической геометрической магией, а не плоскостью Клида. Старые рамки просто разлетятся вдребезги.
— Замолчи! — сорвалась на крик Лора. — Закрой свой рот!
Опасаясь, что консервативная верхушка магов устроит на Руину настоящую охоту за отрицание священных догм...
— Вы испугались, что старое поколение ортодоксов уничтожит ее, — произнес я. — И потому решили изъять работу под нелепым предлогом, объявив ее крамолой. Я прав?
— В-все совсем не так!
— Неужели? У вас же на лице всё написано. Семья Валхар и без того пользуется дурной славой отцеубийц, и вы посчитали, что подобный скандал окончательно погубит Руину.
— Н-нет!
Лора подала запрос на отмену публикации, готовясь пожертвовать карьерой. И почему? Да потому что в глубине души считала Руину своей единственной достойной соперницей.
Будучи типичной цундэрэ, у которой слова вечно расходились с делом, она наверняка рассуждала так:
«Что?! Новая статья Руины? Я должна немедленно её изучить!»
«Хм, но эта работа смертельно опасна. Вдруг на неё устроят травлю, как на еретиков прошлых лет?»
«Нет, так не пойдёт! Я сама буду защищать эту девчонку, пока не превзойду её своими силами!»
Одной простой фразы: «Я забрала твою работу, чтобы уберечь тебя», — хватило бы с лихвой. Но гордость и нежелание раскрывать истинные чувства заставляли Лору выпускать иголки и притворяться врагом.
Судя по тому, как судорожно она оглядывалась по сторонам, опасаясь лишних ушей, мои слова попали точно в цель.
— Насколько мне известно, вас с профессором Руиной связывают давние отношения старшей и младшей коллег, — подлил я масла в огонь. — Забота о младшей похвальна, но метод вы выбрали, мягко говоря, сомнительный.
— Э-э... ну...
— Надеюсь, теперь вы проясните все между собой, не доводя до новых недоразумений. Хватит строить из себя строгую злодейку. Вы ведь цените талант профессора Руины больше, чем кто-либо другой.
— Да что ты себе позволяешь?! — ахнула Лора, заливаясь краской. — Кем ты себя возомнил?!
Я возвратил рукопись по геометрической магии Руине. Та смотрела на старшую коллегу с нескрываемым умилением.
— Старшая... неужели вы действительно сделали это ради меня?
— Н-нет! Я же сказала, нет! — завизжала Лора, размахивая руками.
Ее попытки отрицать очевидное выглядели жалко: маска холодной стервы окончательно сорвалась.
— Что ж, на этом я откланяюсь, — произнес я с вежливым поклоном. — Простите за бестактность. Я просто вспыльчивый человек, который органически не переносит несправедливость.
Развернувшись, я направился к выходу, но вослед мне донесся яростный вопль Лоры:
— А ну стоять! С какого ты факультета?! Живо отвечай!
Что ж, одной проблемой меньше. Долг старшего брата исполнен.
◆ ◆ ◆ ◆
— А ну стоять! С какого ты факультета?! Живо отвечай!
Пока Лора надрывала горло, Руина пристально всматривалась в уходящего первокурсника.
«Почему он не кажется мне чужим?»
Вместо настороженности парень вызывал непонятное чувство тепла и близости. Слово «родной» подходило куда лучше, заставляя мысли Руины уноситься в прошлое.
Пять лет.
Этого срока с лихвой хватило, чтобы перевернуть ее жизнь вверх дном. Говорят, за десять лет меняются даже горы и реки, так разве могли эти пять лет пройти бесследно?
Вот только для Руины они оказались насыщеннее целого века, открыв перед ней настоящие врата ада.
Человек, которого она звала братом, внезапно сошел с ума. Заявив, что семья замышляет измену, он скинул на Руину все заботы и исчез, а при следующей встрече — вопреки обещаниям помогать из тени — стоял у эшафота их отца.
Сам же отец оказался обыкновенной гнилью в красивой обертке. Тот, кто всю жизнь изображал добродетельного правителя и скромного дворянина, на деле погряз в коррупции и предательстве глубже остальных.
Руина возглавила род — выбор был невелик, ведь она осталась единственной выжившей. Но дом Валхар, уцелевший ценой гибели отца, оказался запятнан позором.
Какая ирония: она сама донесла на отца, разоблачив заговор, но в награду получила лишь клеймо семьи отцеубийц.
Целый год она лишь горько ухмылялась над своей сломанной судьбой.
Еще год ушел на бессмысленные попытки отправить письма брату, канувшему в небытие.
И лишь на третий год, придя в себя среди руин уничтоженных родов, Руина с головой ушла в науку.
Это была семья, которую брат спас, поставив на кон абсолютно всё.
И ради этой семьи — только ради нее...
Раз брат совершил переворот в Империи, она поклялась произвести революцию в ученом мире.
«Я должна его остановить».
Это решение не поддавалось логике, но интуиция лучшего профессора Академии буквально орала на ухо: «Догони его!»
Нельзя опускать руки. Нельзя упустить эту нить. Неужели она совершит одну и ту же ошибку дважды?
— Постой! — крикнула Руина, бросаясь вслед за юношей. — Подожди секунду! Давай поговорим!
— Да? — Кассель обернулся.
Оставив за спиной посрамленную Лору, Руина подбежала к студенту. В ее голове теснились сотни вопросов, и она понятия не имела, с чего начать.
Спросить имя, возраст, факультет, происхождение? Нет, слишком топорно. Нужно действовать тоньше, раз уж она бывшая глава рода. Начать с ненавязчивой темы.
— Откуда ты знаешь о моих трудах? — спросила она, переводя дыхание. — Ты читал и другие статьи?
— Другие? — переспросил Кассель.
Неужели промахнулась? В глазах парня блеснуло замешательство. Но мгновение спустя он неловко почесал затылок:
— Разумеется. Я изучил все ваши опубликованные работы. У вас потрясающие теории.
Эти слова пробили Руину насквозь.
Она схватилась за грудь, ощущая, как бешено заколотилось сердце.
«Он читал их? Все до единой?!»
Все ее статьи? Это не сон?
«Он что... соблазняет меня?!»
Разум затуманился от мощнейшего выброса дофамина. Мозг, опьяненный восторгом, начал выстраивать самые безумные иллюзии.
С трудом удерживая внешнее спокойствие, Руина выдавила:
— И... какая же работа произвела на тебя наибольшее впечатление? Смотри, если ты просто пытаешься выслужиться, добром это не кончится...
— Пожалуй, исследование четырех стихий через призму философского анализа, — не задумываясь, ответил Кассель. — Глава о магии воздуха, дарующей людям мужество, на примере поднимающегося в небо шара... Мне очень понравилась эта мысль.
Руина едва не перестала дышать.
Ее самая первая научная работа!
«Понимание четырех стихий через философский анализ».
Труд, переписанный десятки раз из-за наивности первоначальных идей, созданный еще для получения магистерской степени.
Концепция о том, что магия — не монополия аристократии, а доступная каждому дисциплина, проявляющаяся через внутреннее восприятие, а не сухие формулы.
Он отыскал и прочитал даже эту стыдную, полузабытую работу!
«Я пропала... Я окончательно пропала!»
От этого парня исходил просто невыносимо соблазнительный флер!
— Говори еще! — потребовала Руина, подавшись вперед с горящим взглядом. — Что еще ты читал?! Быстрее!
— Еще статья о бесконечных геометрических рядах и природе бесконечности через парадокс Зенона...
«А-а-а-х!» — мысленно визжала Руина.
Даже в бесконечности есть свои грани, ведь с точки зрения абсолютной математики движение невозможно — и он понял эту идею!
Это был контрольный выстрел прямо в сердце.
Обычный студент бакалавриата сбивает с ног профессора Академии?!
— Ты... да как ты смеешь?! — выкрикнула она, пряча пылающие щеки. — Думаешь, я так просто поставлю тебе высший балл за красивое слово?! Ты хоть понимаешь, какую ответственность берешь на себя?!
В ее воображении уже расцветала картина их совместного будущего: она берет его в личные ученики, устраивает на экстернат, тянет до степени доктора наук, делает самым молодым профессором... А потом они рука об руку проводят ночи за проверкой научных трудов!
Мечты о розовом будущем окончательно туманили ей взор.
Кассель же тем временем чувствовал себя крайне неуютно.
«Что происходит? Почему она отчитывает меня с таким видом?»
Это до боли напоминало строгого преподавателя, поймавшего студента на шпаргалке.
Выступая в роли Касселя, а не Юджина, он лихорадочно соображал, как сгладить углы. Понимая, что любые оправдания приведут к новым расспросам, Кассель решил пойти ва-банк.
— Я читал их, потому что мне было интересно, — ровным голосом ответил он. — Разве это запрещено?
Удар оказался смертельным.
Руина была окончательно и бесповоротно повержена.
— Твоё имя!.. — выдохнула она, едва дыша.
— Мое имя?
— И факультет! И род! Живо говори! Кто ты такой?!
«Я не виновата!» — кричала Руина про себя. — «Он сам меня провоцирует! Он меня соблазняет! Этот юный, невыносимо притягательный студент!»
Видя, как сестру охватил странный азарт, Юджин на мгновение заколебался. Ему хотелось просто удрать, но резкий уход выглядел бы подозрительно.
— Меня зовут Кассель, — произнес он. — Фамилию назвать не могу — обстоятельства не позволяют.
Это была роковая ошибка.
«Обстоятельства не позволяют?» — мысль Руины мгновенно вцепилась за эту зацепку, выстраивая драматический сюжет.
Раз парень скрывает имя в раздираемой смутами Империи, значит, он обедневший дворянин, едва уцелевший в пламени революции! Его род лишили титулов и сослали в глушь, а сам он вынужден прятаться.
Сердце Руины затопила волна сочувствия и нежности.
«Успокойся... Погоди, не спугни его», — приказала она себе.
Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки. Спешить нельзя — такой изысканный деликатес нужно смаковать не торопясь.
— Хорошо... Кассель, — пропела она, невольно растягивая губы в жутковатой ухмылке. — Мы еще встретимся. Обязательно встретимся. Хе-хе...
На сегодня она отступит.
Но при следующей встрече она заберет его себе без остатка. Сделает так, что он не сможет без нее жить!
С этими мыслями Руина удалилась, загадочно и немного безумно улыбаясь.
Юджин, оставшись под личиной Касселя, с глубокой тревогой смотрел ей вслед.
«С моей сестрой точно всё в порядке?..»
Неужели его уход так сильно повредил ее рассудок?
С какого боку ни глянь, у Руины явно проявлялись пугающие, извращенные наклонности.