Глава 35. Добро пожаловать, дорогие гости

Глава 35: «Добро пожаловать, дорогие гости.»

Медсестра Сяо Лю не лгала. На следующий день классный руководитель объявил о визите группы «неравнодушных общественных деятелей», решивших посетить среднюю школу Цинхэ.

Кто именно входил в эту группу, уточнять не стали. Главное – организовать учеников на генеральную уборку всей территории школы.

Учитель не называл имен, но сделал веское внушение «некоторым личностям»: в эти два дня вести себя тише воды, ниже травы, уроки не прогуливать, не драться и не производить на посторонних дурного впечатления.

Хворост поднял руку:

— Господин учитель, а что делать с тем, что Чэнь Янь до сих пор не вернулась?

Учитель сверкнул глазами:

— Следи за собой, этого будет достаточно!

Старосте и Эрудитке всегда полагались привилегии.

Ван Юньсяо помнил по своей прошлой жизни: если ты входишь в десятку лучших учеников года, учителя готовы закрывать глаза даже на твои любовные похождения.

Подумаешь, прогуляла Чэнь Янь пару дней.

Все утро Хворост без остановки вертел в пальцах ручку.

Корпус ручки уже едва не треснул от того, как часто он ронял её на парту.

Ван Юньсяо вполголоса предложил:

— Может, сходишь к ней домой, узнаешь, в чем дело?

— Еще чего, буду я навязываться там, где мне не рады! — Хворост упрямился.

После обеда уроков не было – началась уборка. Шайке Ван Юньсяо поручили выгребать мусор из общежития.

Горлянка на цыпочках подобралась к ним, но Хворост преградил ей путь рукой:

— Чего тебе?

Она покосилась на Ван Юньсяо, который мел пол в отдалении, и зашептала:

— Сестрица Чэнь Янь так и не пришла. Я хочу сбегать к ней домой, глянуть хоть одним глазком.

Хворост остался непреклонен:

— Хочешь – иди. От брата-то тебе что нужно?

Горлянка от его резкости сразу надулась:

— Ну я же просто хотела предупредить брата…

— Когда у брата есть что-то вкусное, он о тебе помнит. А когда ты сама ищешь приключений на голову, сразу хочешь втянуть его в неприятности? — Хворост отвесил ей щелбан и проворчал:

— Ты только скажи ему, и разве он тебя одну отпустит? А если пойдет он, пойдем и мы. Чэнь Янь нам ни сват, ни брат, с какой стати мы будем к ней навязываться? Ты сообрази уже, кто тебе ближе-то?

— Да я не то имела в виду! — Обиженно протянула Горлянка. — Я просто хотела посмотреть. Будешь на меня орать – больше ни слова за тебя хорошего не скажу.

— Спасибо, не надо!

Ван Юньсяо подошел к ним, отставив метлу в сторону:

— О чем спор?

— Ни о чем! — В один голос ответили Хворост и Горлянка.

Девчушка спрятала руки за спину и фальшиво улыбнулась:

— Переживаю, что вы, олухи, плохо приберетесь, а учитель потом на вас орать будет.

Ван Юньсяо промолчал, пристально глядя на них обоих, и те сразу занервничали.

— Крылья отрасли, решили меня за нос водить?

— Нет! — Горлянка замотала головой. — Просто проголодалась я, очень хочется риса с салом.

— Значит, поедим. Чего тут стесняться. — Ван Юньсяо был уже не тем бедняком, что прежде. У него в кармане лежало пять лянов серебра и два с половиной юаня цветными банкнотами. Хватит не то что на сало – на целую свиную рульку.

— Скажи остальным: вечером идем готовить к Чэнь Янь. Позови Вьюна и Пельменя…

Хворост шевельнул губами, но промолчал.

Ван Юньсяо понимал его опасения.

Когда-то они сплотились не из-за высокого кодекса чести, а от безысходности. Сиротам одиннадцати-двенадцати лет на улице в одиночку не выжить, только стаей можно согреться.

Горлянка была единственной девчонкой среди них не потому, что судьба обделяла только мальчишек. Просто она была с изъяном на лице, и на неё никто не зарился.

Ван Юньсяо, как главарь, должен был принимать решения и нести ответственность за всю «семью».

А Хворост, будучи своего рода «завхозом» и правой рукой, прежде всего пекся о коллективных интересах.

Раз старший брат сказал – он поддержит. Но пока Ван Юньсяо молчал, он бы и пальцем не пошевелил ради Чэнь Янь, а уж тем более не стал бы давать таких советов.

С такой трезвой головой этот парень далеко пойдет.

Когда подошли Вьюн и Пельмень, Ван Юньсяо вытащил из кармана один юань и протянул им:

— Купите зерна и чего-нибудь вкусного. Вечером собираемся у Чэнь Янь.

Поначалу Ван Юньсяо не слишком разбирался в талантах своих названых братьев, но со временем понял: именно эти двое раньше отвечали за пропитание.

Вьюн знал все лазейки, а Пельмень был мастером на все руки у плиты.

Пельмень был единственным в их компании, кто умел лепить настоящие пельмени. Он постоянно твердил, что нет ничего лучше этого блюда, вот к нему и прилипло прозвище.

Его семья не держала ресторанов, просто он сам обожал возиться с едой. По словам Хвороста, в детстве этот малый был круглым как шар и тащил в рот всё подряд. Родители уже думали надеть на него намордник, боясь, что в порыве вдохновения он примется грызть кору с деревьев.

Парни переглянулись, и Вьюн осторожно спросил:

— Брат, так ведь ни праздника сегодня, ни именин. Может, побережем деньги-то?

Недавно они до отвала наелись риса с салом и думали, что этого заряда хватит на месяц. А тут не прошло и пары дней, как брат снова велит пировать.

Неужто завтра не наступит?

Ван Юньсяо беспечно махнул рукой, излучая уверенность:

— Ешьте и пейте, пока можется, и не берите в голову лишнего. Руки-ноги на месте – неужто не заработаем?

Дела у третьего господина Дина шли в гору, сразу видно – человек денежный.

Денежный, да неспокойный, всё плетет свои грязные интрижки.

Что ж, когда придет время и его прижмут к стенке, пусть тоже не жалуется на несправедливость судьбы.

В семь вечера нужно было явиться на урок к медсестре Сяо Лю, так что со временем было туго.

Однако перспектива роскошного ужина придала всем сил, и эффективность работы резко возросла.

В мужском общежитии порядок наводили по принципу «сойдет и так». Чего там вылизывать? Чтобы подоконники и полы блестели? Вы что, собрались мир покорять, начав с чистоты в тумбочке?

Учитель запретил прогуливать завтра, а сегодняшний вечер – это совсем другое дело.

Ван Юньсяо со своими ребятами открыто вышел через главные ворота школы.

Когда они добрались до дома Чэнь Янь, Вьюн и Пельмень уже были там.

В отличие от «брата Вана», который только-только начал вникать в рыночные цены, эти двое были настоящими профессионалами.

Вьюн раздобыл целый таз мелких крабиков-пансе, рыбешек, моллюсков и банку креветочной пасты.

Покупать такое у самой реки – сущие копейки, считай, даром.

Если, конечно, знать нужных людей.

Ван Юньсяо когда-то слышал шутку из будущего: мол, в голодные времена люди не могли купить рис и муку, поэтому им приходилось давиться крабами.

На самом деле, это было чистой правдой.

Морепродукты быстро портились, и продать их удавалось не всегда.

Такую мелочь – рыбешек с мизинец и крабов размером с монету – если не пристроить за пару часов, она начинала невыносимо вонять. А лук, имбирь и кулинарное вино в эти годы стоили дорого; без специй же такая снедь была едва съедобна, даже сами рыбаки от неё нос воротили.

(Конец главы)