Глава 8. Мы – цветы нашей родины
Ректор Чжоу, судя по всему, прекрасно знал повадки банды Ван Юньсяо. В ту же ночь он выставил у их дверей охранника с шипастой палицей, запретив выходить под любым предлогом, кроме нужды.
Ранним утром классный руководитель, неся в одной руке ведро с солеными овощами и лепешками, а в другой – охапку книг, с грохотом распахнул дверь ногой.
— Каждому – по два сочинения на шестьсот иероглифов в день и по десять текстов на понимание прочитанного! Пока не закончите – на улицу ни ногой!
Учитель был вне себя от ярости. Он-то сам ничего не сделал, мирно преподавал, а его с самого утра вызвали на ковер к ректору и устроили разнос.
— «Говорит: воспитывай их! Да как я их воспитаю!», — кипел он про себя. — «Эти обормоты уже в том возрасте, когда шкура дубленая, ни битьем, ни криком их не проймешь. Ни родителей у них, ни совести. Кто хочет попробовать – милости прошу, я хоть завтра место уступлю!»
Хворост, глядя на гору книг, задрожал и поднял руку:
— Учитель, можно мне лучше задачи по математике?
— Даже не мечтай! — Злорадно отрезал педагог. — Дать вам математику, чтобы вы друг у друга ответы списывали? Ищи дураков в другом месте!
Ван Юньсяо, придержав за плечо Хвороста, спросил:
— Учитель, а как там староста?
— Меньше знаешь – крепче спишь! С сегодняшнего дня сидите тихо в комнате и носа наружу не высовывайте!
Подумав, учитель добавил, глядя на Ван Юньсяо:
— Дай мне слово.
Ван Юньсяо поспешно закивал:
— Обещаю! Хоть убейте – не выйдем!
Это было уже не первое предупреждение.
Судя по поведению ректора Чжоу, медсестры Лю и классного руководителя, дело Шэнь Хаовэня оказалось куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд.
Как говорится, доброму совету внять – беды миновать.
Когда тебя раз за разом по-хорошему предупреждают, а ты продолжаешь гнуть свою линию – это уже не храбрость, а скудоумие.
Молодежи с горячей кровью порой трудно отличить одно от другого.
Но разум Ван Юньсяо оставался холодным.
— «У меня даже Системы нет, какого черта я буду нарываться?», — рассуждал он.
С самого утра у ворот школы не стихала суета.
Сначала приехал тот самый военный грузовик, из которого высыпали солдаты в серой форме.
Следом въехало несколько легковых автомобилей, полных каких-то непонятных личностей.
Вскоре из учебного корпуса донесся яростный женский вопль:
— Сыночек мой! Бедный мой мальчик! Да что это за школа такая! Вы погубить его решили!
Голос этой женщины обладал такой пронзительной силой, что его, должно быть, слышали все ученики в классах.
Впрочем, она успела только раз крикнуть – и тут же замолкла.
Ван Юньсяо прильнул к окну, прислушиваясь. Вскоре послышался глухой удар, и из дверей здания вылетело человеческое тело.
Судя по траектории, человека просто выпнули наружу.
Удар пришелся в живот, так что бедолага сложился пополам и пролетел добрых двадцать метров, пропахав школьный стадион и сделав с десяток кувырков.
Обычный человек после такого удара мог бы сразу заказывать лопату – собирать то, что осталось от костей.
Однако вылетевший оказался живучим. Он с трудом поднялся на ноги и, сверкая глазами в сторону здания, прохрипел:
— Хо Цинъян! Не думай, что ты здесь закон и порядок!
Он не успел договорить. Хо Цинъян уже стоял перед ним.
Ван Юньсяо даже не заметил, как тот преодолел расстояние – просто вспышка, и Хо уже рядом. Он резко вскинул ногу и нанес сокрушительный удар прямо в пах противника.
И зрители снова насладились полетом человеческого тела.
Человек с грохотом рухнул на крышу одной из припаркованных у ворот машин, вмяв металл до самого салона.
Вскоре из здания повалила толпа солдат, конвоировавших десяток человек – видимо, тех самых, что приехали на легковушках. Судя по их помятому виду и разбитым лицам, сопротивляться им не советовали.
Затем вынесли носилки, на которых, вероятно, лежал Шэнь Хаовэнь. За ними шла пара – мужчина и женщина. Женщина все еще заходилась в рыданиях, но больше не издавала тех ультразвуковых воплей.
— У этой семьи Шэнь, видать, связи серьезные… — прошептал Хворост на ухо Ван Юньсяо. — Но вот что странно: на кой ляд такому барчуку сдалось наше захолустье, когда он мог бы в нормальном лицее учиться?
Ван Юньсяо кивнул, полностью разделяя его недоумение.
Средняя школа Цинхэ когда-то считалась элитной в Тяньмэне, но те времена давно прошли.
В нынешнем ее состоянии чудо, если ученики вообще сохраняют желание учиться. О каком качестве образования может идти речь?
Зачем богатому наследнику из высшего общества протирать штаны в этом месте?
Может, учителя здесь втайне обучают тайным техникам, или здешние кукурузные лепешки слаще заморских яств?
Никакой логики.
Ван Юньсяо всерьез опасался, что попал в мир, где его ждет классический сюжет: измена бывшей с богатеньким сынком и бесконечная очередь из молодых господ Чжанов и Ли, желающих получить по лицу. Он уже было расслабился, но увиденное заставило его засомневаться.
— «Может, это Хо Цинъян тут главный герой?», — мелькнула мысль. — «Посудите сами: молод, хорош собой, при власти, при силе, да еще и роковые женщины в комплекте…»
В этот момент Ван Юньсяо осенило.
Разумеется, своими догадками он делиться не стал.
У медсестры Сяо Лю не просто был пистолет – она не колеблясь пускала его в ход.
Помяни черта – он и появится.
Как только посторонние покинули школу, медсестра Лю пришла с проверкой в общежитие.
Она проверила пульс у каждого, осмотрела зрачки, дотошно расспрашивая о кошмарах. Когда очередь дошла до Ван Юньсяо, тот не удержался:
— Сестрица, а что будет, если снятся кошмары?
— Бывает два случая, — на удивление серьезно начала объяснять медсестра Лю. — Первый – обычный. Это когда вы просто перепугались, и мозг прокручивает дневные страхи. Второй – ненормальный. Это если тебе навязчиво снится одно и то же чудовище или какая-то иная жуть. Если это повторяется, значит, твой дух отравлен… проще говоря, ты подхватил порчу.
— И что тогда? — Полюбопытствовал Ван Юньсяо.
— Вариантов много. Самые частые – это замещение души, истощение, одержимость или падение.
— Что?!
Ван Юньсяо был ошарашен.
— «Это – самые частые? А как выглядят редкие?», — подумал он. — «Ну и дыра же этот ваш мир!»
Заметив его замешательство, медсестра Лю терпеливо пояснила:
— Если вкратце, замещение – это когда ты просыпаешься и понимаешь, что у тебя в голове чужие воспоминания. Когда их становится слишком много, ты забываешь, кто ты такой, и превращаешься в другого человека.
— А-а?
— Истощение – это когда тело начинает нести непосильную ношу, слабеет, а со временем могут начаться даже мутации.
— Ну и ну…
— Одержимость распознать легче всего. Человек внезапно меняется в характере, теряет рассудок. Был труслив как заяц – и вдруг становится безрассудно смелым, творит что хочет и ничего не боится.
— Хм…
— Ну и падение – это когда воля сдается перед низменными желаниями. Человек увязает в пороках, теряет моральный облик.
— «Итого имеем: кажется, что я в чужом теле, чувствую слабость, в одиночку лезу на монстров и не страдаю излишней моралью…», — подытожил про себя Ван Юньсяо. — «Какое пугающее чувство дежавю».
Лицо его невольно окаменело.
— Брат, ты чего вспотел-то так?
— Да жарко в комнате, открой окно пошире.
К счастью, медсестра Лю не нашла у него никаких тревожных симптомов.
— Ладно, все чисты, так что не забивайте голову ерундой, — она убрала стетоскоп и хлопнула в ладоши. — Теперь я научу вас простейшим способам защиты. Самый верный – сохранять ясный ум. Многие твари только с виду страшные, а на деле у них из умений – только пугать. Если не дадите страху завладеть собой, они вам ничего не сделают.
— «Совет из разряда – лучше быть здоровым, чем больным», — скептически подумал Ван.
— И еще: больше читайте. Это не шутка. Учеба – это броня для вашего разума. Представьте стакан воды.
Она взяла со стола стакан:
— Если в нем чистая вода, добавь сахара – будет напиток, добавь соли – будет похлебка, капни чернил – почернеет. Так и пустой, девственный разум легко поддается любому влиянию. Но если в стакане густая каша, то сахар или соль ее не изменят – она останется кашей. Понимаете мысль?
Все дружно закивали.
— «Мысль-то понятна, но учиться… Хотя, когда у собеседника пистолет, спорить не хочется».
Ван Юньсяо поднял руку:
— Сестрица, а если в реальности встретишь такую тварь, как в столовой? Что делать?
— Сначала бежать как можно дальше, потом звать на помощь. Этим занимаются профессионалы из спецотделов. — Медсестра Лю на секунду замолкла. — Я понимаю, о чем ты. На крайний случай: если тварь рядом и бежать некуда – ищите свет. Лампа, огонь – что угодно. Большинство этих сущностей боятся света как огня.
О пистолетах она даже не упомянула.
— Другой случай – если ваш товарищ впал в транс, как вчера. Не пытайтесь его скрутить силой. В таком состоянии человек себя не контролирует и в борьбе может легко переломать себе кости. Сделайте вот так…
Она с силой хлопнула ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть.
— Это метод резонанса. Топайте, бейте по стенам, стучите по любому предмету – создавайте звуковую вибрацию. Не знаю, проходили ли вы это на физике, но ритм не важен. Главное – чтобы резонанс достиг мозга пострадавшего.
Она пояснила:
— Чем выше частота звука и чем он четче, тем лучше. У того, кто только что попал под влияние, еще жив подсознательный инстинкт сопротивления. Звуковой резонанс поможет ему прийти в себя, ослабив контроль сущности.
Звучало на редкость научно.
— «Неужели в этом мире даже экзорцизм материалистичен?», — про себя подивился Ван Юньсяо.