Глава 3. Я человек честный и добрый
Ван Юньсяо смутно помнил, что в детстве был прилежным, жизнерадостным ребенком.
Трудно сказать, в какой момент жизнь превратила его в то, чем он стал теперь.
Да, память подводила, но он точно знал: внутри он – взрослый человек.
Взрослый, чей дух закален невзгодами и холоден, как лунный камень.
Иначе как объяснить его недавнее поведение?
Не говорить же людям:
— Я фанат Миядзаки и познал истину «закликивания» по пяткам в соулс-лайках.
Бред…
Хорошая новость: мир вокруг не был филиалом лавкрафтовских ужасов.
Плохая – не в отсутствии Системы, а в том, что он совершенно не понимал, в каком времени находится.
Лежа под скамьей, он видел, как в столовую ворвались мужчины в форме, похожей на охранную, вооруженные лопатами и дубинками. Его вытащили из-под завала мебели и спешно понесли в медпункт.
Медпункт оказался скромным, зато медсестра – красавицей.
Девушка лет двадцати с короткой стрижкой, в медицинской маске и алом клетчатом платке. Глаза у нее были большие, с выразительными веками.
— «Только что это за наряд такой для медсестры?»
Она привычным жестом пощупала пульс, обернулась к лысоватому мужчине у двери и вполголоса произнесла:
— Пульс ровный, ран не вижу. Просто испугался сильно, ничего серьезного.
Мужчина заметно расслабился и выдохнул:
— Ну слава богу, а то я уж холодным потом облился. Присмотри за ним, Лю, а я пойду со списком сверюсь. И откуда только в наших краях гуль взялся?
— Я же вам говорила, господин директор: на ночь свет гасить нельзя, — отозвалась медсестра Сяо Лю. — Не стоит эта экономия таких проблем.
— Да при чем тут свет! — Вскинулся тот. — Это все те консервы проклятые! Я же чуял: не к добру такая щедрость, банки-то еще годные! Пойду позвоню этому сопляку, пусть живо катится сюда!
— Помилуйте, время-то какое… Господин Хо ведь…
— Нечего его жалеть! Если в школе хоть одного ребенка не досчитаюсь – я ему голову откручу!
Директор, ворча под нос ругательства, вышел вон.
— «Гуль?», — Ван Юньсяо задумался.
— «Это по какой классификации? Не слышал, чтобы у гулей были такие языки. Больше на лизуна из „Обители зла“ смахивает».
Судя по разговору, подобные твари в этом мире были делом обыденным.
Опасное местечко.
Он продолжал притворяться спящим. Медсестра Лю достала книгу и принялась читать при тусклом свете лампы.
Ван Юньсяо скосил глаза на обложку.
«Золотой справочник семейного врача, выпуск 7: Двенадцать копеечных способов справиться с посттравматическим стрессом».
От одного названия в сон клонило.
Минут через тридцать за окном послышался рокот двигателя. Медсестра Лю отложила книгу и вышла.
Ван Юньсяо мигом вскочил с кровати и прильнул к окну, осторожно отодвинув штору.
На улице стоял старый военный грузовик – такие он видел разве что в фильмах про войну.
Из кузова прыгали солдаты в серой форме незнакомого покроя. Винтовки напоминали «тип 24», но издалека было не разобрать.
Странно другое: у них на поясах висели дополнительные подсумки, от которых к затворам тянулись какие-то трубки.
Заслышав шаги медсестры, он пулей нырнул под одеяло и зажмурился.
Раз прибыла армия, значит, бояться нечего. Расслабившись, он провалился в глубокий сон.
Проснулся он на рассвете.
В половине шестого утра его разбудил шум воды – медсестра Лю умывалась. Вскоре за дверью раздался мужской голос:
— Ну что, оклемался малый? Буди его, надо пару вопросов задать.
— Ребенок ночью пережил ужас, ему нужен покой… — возразила медсестра.
— Да брось, парень крепкий, не развалится. Буди, а то сейчас директор придет и опять начнет меня песочить.
— Смотри мне, не вздумай его запугивать.
— Да за кого ты меня принимаешь? Я детей не обижаю.
Медсестра Лю вошла и легонько потрясла Ван Юньсяо за плечо. Тот открыл глаза, изобразив на лице полнейшую прострацию.
— Проснулся? Как ты? Голова не болит? — Она приложила пальцы к его запястью. Убедившись, что все в норме, шепнула:
— Помнишь, что ночью было? Сейчас господин Хо будет тебя расспрашивать, ты не бойся, говори как есть.
— Угу, понял, — коротко бросил Ван Юньсяо.
Он не знал, каким был прежний владелец тела, но после такого стресса любая перемена в характере сошла бы за норму. Лучше всего было прикинуться дурачком.
В комнату вошел молодой человек в серой форме. Проходя мимо медсестры, он выдал подобие заискивающей улыбки, но, повернувшись к кровати, тут же напустил на себя суровый вид.
Плечистый, с пружинистой походкой и тяжелым взглядом – явно тертый калач, видавший виды на поле боя. От него так и веяло опасностью.
Он придвинул стул и сел напротив. Раскрыв папку, офицер холодно спросил:
— Тебя зовут Ван Юньсяо?
Тот кивнул.
— А ты не промах. В одиночку сдерживать гуля и выйти сухим из воды – это надо уметь.
Ван Юньсяо не нашелся, что ответить на такой выпад.
— Я не знаю…
— Да ладно, не трусь, я же хвалю, — Хо Цинъян усмехнулся, и его маска строгости мгновенно сползла. Он закинул ногу на ногу. — Гляжу в твое дело: отец был авиамехаником на флоте? Я до отставки тоже на море служил, считай, с твоим батей мы сослуживцы. Я Хо Цинъян, можешь звать меня дядя Хо.
— Мы медсестру Лю зовем сестрой Лю, — осторожно вставил Ван Юньсяо, вспомнив, как к ней обращался Хворост.
— Тогда зови братом, мне без разницы! — Легко согласился Хо Цинъян, отбросив бумаги. — Я ведь и сам эту школу оканчивал, так что мы с тобой вроде как однокашники. Ладно, рассказывай: что там ночью приключилось?
Ван Юньсяо уже продумал легенду. Он в красках описал ночное приключение, предусмотрительно умолчав о том, как трижды пырнул монстра ножом. По его словам, он просто бегал от старухи по столовой, пока не зажегся свет, а там уж чувства его покинули.
Хо Цинъян слушал внимательно, не перебивая. В конце лишь спросил:
— Кошмары в последнее время не мучили?
Ван Юньсяо лишь мотнул головой. Откуда ему знать про прошлое, а сегодня он спал без задних ног.
— Понятно. Нервы, значит, крепкие, — Хо Цинъян задумчиво почесал подбородок и, понизив голос, добавил:
— Есть в тебе потенциал, парень. Помочь мне не хочешь?
— Что нужно делать, брат? — Живо откликнулся Ван Юньсяо. Лишь бы голову на плаху не просили сложить.
— Ночью в школе человек пропал. Судя по твоим словам, гуль кем-то лакомился, так что надежды мало, — Хо Цинъян посерьезнел. — Тварь эта не с улицы пришла. Консервы чистые, я лично проверял. Думаю, тот, кто ее приманил, до сих пор в школе прячется. Хочу, чтобы ты присмотрелся.
— «Логика – железная», — подумал Ван Юньсяо. — «Раз консервы в норме, значит, враг внутри? Неужели школа – это герметичный бункер?»
Тут Хо Цинъян достал из кармана серебряный юань.
— У меня дел невпроворот, не могу тут сутками торчать. А директор твой – старый хрен, для него устав важнее здравого смысла. Приглядывай за всем, я через пару дней заскочу – доложишь обстановку.
Он вложил монету в руку мальчику и зашептал на ухо:
— Будь мужчиной: смотри шире, думай о будущем. Не одной ветчиной сыт человек, купишь себе чего повкуснее. Разузнаешь чего – я в долгу не останусь.
— «Совсем я еще мал, а ты уже пытаешься подкупить мою неокрепшую душу?», — Ван Юньсяо сжал монету в кулаке и серьезно спросил:
— Брат, с чего начинать?
— С этого самого места! — Хо ткнул пальцем в пол. — Если призыватель неопытен, его самого может нехило отрикошетить. Присматривай за медпунктом: кто к сестре Лю заглядывает, кто за лекарствами втихаря лезет. Сам не лезь, просто запоминай. Будет жарко – жди меня или звони.
Ван Юньсяо осенило:
— То есть, если кто-то будет к сестре Лю клинья подбивать, разговоры заводить или подарки носить – тоже записывать?
— А ты сообразительный! — Хо Цинъян одобрительно хлопнул его по плечу. — Сразу видно – наша флотская порода. Расти давай, потом ко мне в отряд пойдешь, не обижу!
— «Да уж, все я понял. Видел я, как вы друг на друга в дверях смотрели – там аж искры летели».
Ван Юньсяо не стал просить свое личное дело, хотя оно было ему крайне необходимо. Кто знает, может, это была проверка. Этот офицер хоть и казался рубаха-парнем, вполне мог оказаться тем еще хитрецом.
Ван Юньсяо не спешил открываться. Время еще будет – если папка в школе, он до нее доберется.