Глава 1. Когда достоинство становится щитом

Прошёл ровно год с тех пор, как я оказался в теле Милен. Долгое время я находился в горестных размышлениях, пытаясь расставить все точки над «i» и смиряясь с действительностью.

От полного имени некогда злой королевы — Милен Петуле де Лилие — кровь по сию пору стыла в жилах.

«Милен», — шептал я, а в памяти всплывал призрак ведьмы, Милен Эльтании. Хотя, как оказалось, Эльтанией она стала после вступления в брак.

Для меня имя поначалу не имело особой важности, но только сейчас я осознал, как много оно значит для владельца. Ведь монархия Эльтании продолжала процветать несмотря ни на что. Девушку, в чьём теле я оказался, величали не иначе как «Божьим даром», «Господней милостью», а серебряно-розовые волосы сулили блестящее будущее, озарённое грядущим браком с королевской особью. Отчаяние от необходимости проживать в теле Милен приводило меня в уныние.

В довершение всего, даже в детстве Милен имела отвратительный характер. Маленькая и несносная змея. По моим наблюдениям, я пришел к выводу, что любое желание этой мракобесии считалось законом, потому что её с рождения баловали как могли.

Родители Милен оказались под стать взбалмошной доченьке. Они трепетали перед её мнимой «короной». А чувству собственной важности у Милен не было предела. В жадном стремлении к власти, родители предоставляли ей то, чего её душонке захотелось.

Мать и отец Милен мало того, что не обращали внимание на жестокость дочери, так ещё и поощряли это.

— Именно так и должна вести себя истинная правительница! — твердили они, осыпая всеми возможными похвалами, лишь бы вымолить благосклонность. Моё первое впечатление о её родителях таково: они видели в дочери не человека, а идола, способного одарить их несметными богатствами, если ему покланяться как следует. Сначала подношения и только потом всё остальное. Воспитание не играло главную роль.

Между тем подобное попустительство давало мне безграничную свободу действий.

— Хм! — вырвалось у меня, и я взмахнул клинком, прогоняя навязчивые мысли. Хотя, с моим ростом, фехтование походило на игру с игрушечным мечом. Находясь в теле Милен, первое, что я сделал, это начал формировать новую, сильную личность. Начинать всегда трудно. Мышцы настолько ослабли, что я едва мог помогать слугам таскать тяжести. Моё упорство помогло мне. Теперь я с без особого труда мог носить крупную утварь и поднимать бочки. Как только появилась сила, фехтовать стало легче.

Но внешность нисколечко не изменилась.

Вспоминания ужасы, посеянные Милен, по моей спине пробежал холодок. Серебряно-розовые волосы, разрушительная сила, чего только стоило уничтожение мелкой церквушки... Новым и захватывающим опытом для меня стало изучении магии и её развитие.

Пусть делал я это от скуки, но в этом мире всё подчинено силе. Осознав эту простую истину, я понял, что обязан стать сильнее.

Нужно до идеала довести магические умения. К тому же, родители Милен собирались связать её узами брака с отпрыском из королевской семьи. А мне это в корень не нравилось, я не хотел идти на поводу у её родителей!

Это означает, что придется притаиться, жить в тени и по возможности сбежать. Именно сила поможет мне в этой ситуации. Потому я усердно тренировался день изо дня.

Взмахнув мечом, я ощутил, как магия наполняет каждую клеточку моего тела. От слабости и истощения не осталось и следа.

При всём при том нарастить мышечную массу всё ещё не удавалось. То ли дело в магии, то ли в особенностях женского тела. Впрочем, грех жаловаться.

Стыдно признаться, но при помощи магии я стал сильнее, чем когда-либо.

— Чёрт, ну нельзя же быть таким чертовски сильным.

«Обладательница сульберийских волос» — одно из моих новых прозвищ, которое, скрипя зубами, пришлось принять. Сульберия — это растение, по цвету похожее на мои серебряно-розовые волосы. Бытует легенда, что Эльтания, бог, чьим именем окрестили страну, питал к этому цветку необъяснимую страсть. Оттого и пошло мнение, что рождение детей с волосами как у этого цветка означало милость богов.

Люди с таким оттенком волос обладали мощной магической силой. Но ни магия, ни цвет волос никак не спасли королеву Эльтании от казни за содеянные злодеяния. 

Милен постоянно демонстрировала свои силы при каждом удобном случае. Словно глупое дитя, играющее со спичками, она предавала пламени храмы и горные вершины. И до этой поры казалось, что она просто тратит магию понапрасну. Слова Колетт, словно ядовитое жало, всплыли в памяти:

— Возможно, если бы ты обладал магическими способностями, ситуация в мире была бы другой.

На тот момент я считал, что Чёрная львица преувеличивает. Но теперь я оказался в теле самой сильной обладательницы магии. Теперь я, по сути, могу творить всё, чего пожелаю.

Пот покрыл щеку и струйкой стекал в такт движениям. Меч покоился на земле, взор устремился к небесам, а затем — вниз, на крохотные детские ручки.

В прошлой жизни я родился без магических способностей, за что меня постоянно унижали и оскорбляли.

— Плебей, не обладающий и каплей магии! — кричали мне вслед. Но клинок возмездия был острый; я ковал победу телом, превращая врагов в бездыханные тельца. Источник моей силы оставался для них непостижимой тайной. И каждый раз, когда «плебей, не обладающий магией» одерживал верх, в моей адрес так и летели очередные насмешки и издевательства: жулик, дикарь, обманщик. И в какой-то момент появилось постоянное прозвище «Дикий клык». Прозвище, увековечивавшее невежество поверженных. Прозвище, ставшее щитом.

Обманывая злодейку-судьбу годами, в конце концов я пал жертвой ещё более могучей силы и в довершение всего переродился той, кого я ненавидел больше всего.

Я крепко сжал кулаки.

«Клянусь… на этот раз не позволю сломить себя. Никто не станет у меня на пути, даже сам Бог. Я больше не позволю злому року вертеть мною.»

Корона меня не привлекает. Месть уже пустой звук. Ведь Милен больше нет, в её теле я, так что мстить попросту некому.

Поэтому я не проиграю. Я преодолею любые преграды и буду жить, как того хочу сам.

Нужно продолжить усердные тренировки, чтобы достичь желаемого результата.

Отбросив тень сомнения, я поднял меч и взмахнул им.

— А-а-а! — я взревел и наполнил лезвие меча магией, тем самым создав небольшой кратер в земле.

…Как же горько это признавать, но магия — это колоссальная сила, подобная бушующему океану.

Магия — это живительный источник внутри организма, подобен сердцу, бьющемуся в груди. Когда я читал об этом, это казалось туманной абстракцией, но теперь, вкусив её на практике, я осознал, что назвать магию источником всего — не такое уж преувеличение.

Магия способна преобразовываться в энергию самых различных форм. Огонь, вода, земля, электричество… магия даже может преобразовывать самую суть человеческого тела. С помощью магии можно создавать любое проявление энергии и мощи — всё ограничено лишь фантазией

По-видимому, каждый маг обладает своей специализацией, подобно художнику, выбирающему любимые краски. В моём случае — это магия света, что звучит иронично. Трудно представить Энвиля или Милен, проливших море крови, магами света, а не тьмы.

Но если я владею магией света, то мне придется овладеть ею в совершенстве. Путь мой будет тернист и полон загадок, но я найду способ обуздать эту силу и использовать её в своих целях.

И начать нужно с азов, подобно тому, как строитель начинает с фундамента. Именно поэтому я сосредоточился на постижении сути магии и на развитии физических характеристик тела.

Когда речь заходит о магии, на ум обычно приходят стандартные заклинания — огненные шары или ледяные копья. Но её применение гораздо шире. Магия способна усиливать выносливость и силу мага. Эффект поначалу незначителен, но чем больше силы — тем ярче преображение.

И я — живое тому подтверждение. Благодаря магии, даже мои хилые мускулы обрели неиссякаемый источник мощи. Я размахивал железным мечом, как прутиком.

— Как же я, чёрт возьми, ненавижу эту силу! — выплюнул я слова, полные горечи. Поверьте мне, человеку, никогда не знавшему магии — она делает всё слишком простым. Это несправедливо. Такое понимание приходит лишь к тем, кто обрёл магию не сразу.

Кажется, чем больше магии используешь, тем больше её получаешь. При истощении маны тело осознаёт необходимость в новой энергии и увеличивает свою ёмкость, подобно сосуду, жаждущему наполнения. Наверное, в этом и кроется логика.

Это напоминало занятие спортом, но в отличие от спорта, которым можно заняться в любое время, магия — дар редкий. Бывает, люди появляются на свет без искры магии, как я когда-то — наёмник Энвиль, простой смертный.

Истина проста: чем больше погружаешься в мир магии, тем больше она откликается на твой зов. Иными словами, тот, кто лишён магии при рождении, вряд ли сможет обрести ею в дальнейшем.

Как гласит одна пословица: «В одну реку дважды не войдешь.».

Впрочем, терзать себя мыслями о несбывшемся — пустая трата времени. С тех пор, как магия оказалась в моих руках, слова Колетт, словно заноза, засели в моей голове. Я теперь маг от рождения, но будь я тогда так же силён, как сейчас, мой клинок, словно молния, пронзил бы горло Чёрной львицы. Не таю обиды, просто не могу отделаться от мысли, каким иным мог быть мир.

Процедив проклятья, я вложил меч в ножны.

— На сегодня хватит, — решил я, почувствовав стекающий по телу пот. В теле слегка покалывало, да и пропахшая и мокрая от пота одежда вызывала отвращение.

Только я хотел было передохнуть…

— Госпожа Милен!

Горничная, которую я увидел при первом пробуждении, протянула мне полотенце, лучезарно улыбаясь.

— А, спасибо, Леа.

Девушка засияла от благодарности.

— Ну что вы, госпожа! Нечего вам меня благодарить, я ведь ваша личная горничная. Позвольте мне проводить вас в дом. Я приготовила сменную одежду.

При первой встрече она боялась меня как огня. Но за год осмелела и смогла общаться со мной, точнее с Милен, на равных. Теперь она гордилась тем, что была горничной такой милой и волевой девушки и ревностно охраняла меня, Милен, от других слуг.

И что еще касательно других…

— О, госпожа Милен, вы как всегда прекрасны!

— Вы с такой грацией и лёгкостью овладеваете оружием, что нет слов, чтоб передать моё восхищение.

— Даже капельки пота, стекающие по вашему милому личику, напоминают нектар.

Другие горничные тоже не упускали возможности похвалить меня при удобном случае.

Впервые узрев мир глазами Милен, я испытывал страх. Окружающая прислуга шарахалась меня как огня, для них я был воплощением дьявола. А при каждом моём слове или фразе они то и дело трепетали, как осиновые листья на ветру. И тогда я решил в корень поменять отношение некогда почившей Милен к слугам, чтобы они начали смотреть на меня не как на врага народа.

Теперь горничные постоянно наведывались на мои тренировки и нахваливали. Это постоянное внимание и похвала, признаюсь, нервировали меня. Но это все же лучше, чем то, что было до того, как я оказался в теле этой девицы.

Я, разумеется, при помощи моих родителей мог попросить служанок оставить меня в покое и не мешать, но не хотелось добавлять масло в огонь.

Черт. Несмотря на нынешнее положение, Милен до сих пор ощущалась как дурное предзнаменование, воплощенная угроз.

◆︎

— Ах, Милен, какая же ты красавица! Твои локоны, словно шелковый водопад, струятся по плечам. Неужели ты уже закончила с тренировкой?

Переодевшись в повседневную одежду, я грациозной походкой обхаживал анфиладу поместья. С тех пор, как душа моя нашла пристанище в этом бренном сосуде, мне редко удавалось уйти куда-либо дальше дома, потому я чувствовал себя птичкой в клетке.

— Ну, наверное, на сегодня всё, — прозвучал мой ответ, словно эхо в каменном склепе. В душе кипело негодование, подобно лаве в жерле вулкана, готовой извергнуться наружу.

— Божечки, ну что за высказывания! До меня донесли сведения, будто не только манера твоего общения, но даже нрав претерпел метаморфозы. Неужто молодой человек вскружил тебе голову? Смена твоего характера, разумеется, замечательная метаморфоза, но вот с этикетом ещё придется поработать. Негоже так общаться девушке, когда ей предстоит замужество с сыном из королевской семьи.

Ну вот, опять та же песня. Знал я, что рано или поздно это случится. Отец Милен, Бальзак Петуле де Лилие, типичный аристократ с алчным сердцем, которого прежде всего интересовали выгода и деньги. И даже если бы он не был таким, вполне естественно, что он хотел что-то сделать со сквернословием своей дочери, раз уж её собирался выдать замуж за монарха, но…

— Да поняла я тебя, чёрт побери. Если так хочешь, то буду на людях общаться как истинная леди!

— Твои высказывания — как удар в спину. Но если ты готова пойти пусть и на такие уступки, то это облегчит мою старческую душу.

Бальзак любил преувеличивать. Да ты бы вообще лучше молчал! Потому что прошлой Милен было бы всё равно, что ты там вякаешь. Она даже бы использовала магию, если б на то пошло. Зная её, лучше вообще держать язык за зубами.

То, как родители обходились с ней, было простым пренебрежением, почти объяснявшим причину, почему Милен сошла с проторенной дороги. Но сочувствия это во мне не вызывало: ведьма, позволившая королевству превратиться в пепелище, не заслуживала жалости.

Всех тонкостей поведения родителей в аристократских семьях я не знал, но мне казалось, что «отец» должен хотя бы привить дочери общение без жаргона в мягкой форме. Впрочем, я и сам не горел желанием продолжать жить в этом осином гнезде и поскорее хотел смыться.

Тем не менее, то, как «мои» родители задевали меня, хорошо отражало их сущность.

— Очень тебя прошу… в следующем месяце мы встретимся с принцем Альбертом, дабы обсудить твою помолвку, так что следи за манерами и языком.

Мне дозволялось творить что угодно, пока у отца хватало терпения. Но все же отец должен как-то по-другому общаться с дочерью, лично мне так казалось.

— Хорошо, папенька, поняла и внемлю твоим словам. Я буду вести себя как настоящая леди в нужный день…

Вот так ты хочешь, чтобы я общался, старый хрыч?.. Я театрально ухватился за юбку и поклонился. От моих слов веяло могильным холодом, но в мире аристократов подобная фальшь считалась нормой.

— М-м-м. Уже лучше. Что ж, а теперь нам пришла пора прощаться, Милен.

— До скорой встречи.

Бальзак, довольный моими словами, упорхнул словно бабочка. Деньги, деньги, деньги. Только это его интересовало больше всего. Благодаря деньгам «папочки» у меня в поместье Петуле было всё самое необходимое. Иногда мне казалось, что я должен быть ему благодарен хотя бы за это.

Но в следующем месяце меня ждала встреча с принцем, моим будущим мужем… что давило на меня тяжким бременем. Пусть и был я сейчас девушкой, но внутри меня билось сердце мужчины. Сама мысль о замужестве с другим мужчиной вызывала у меня отвращение.

Многие жители Эльтании — верующие. Я сильно сомневался, что кто-то посмеет посягнуть на «Божий дар». И тем не менее кто-то всё-таки осмелился.

Эльтанцы благоговейно поклонялись королю Эльтании и божеству, в честь которого была названа их страна. Если бы Бог действительно существовал и любил Милен, он бы не позволил её пасть так низко.

Но сейчас об личине Милен никто не знал. Все поклонялись божеству, в которого верили, и королю. Ирония крылась в том, что дева, избранная Богом, в конечном итоге разрушит эту страну… хотя об этом знал лишь я.

В каком-то смысле я понимал, что Бог маленько ошибся, когда выбирал себе преемника с серебряно-розовыми волосами на Земле.

Но это беспокоило меня меньше всего.

— Чёрт. Смотрины намечены на следующий месяц.

Переехав в замок будущего мужа, я больше не смогу говорить как наёмник. Я мог бы молиться об отказе от брака, но это произошло бы только в том случае, если бы меня выгнали с родительского дома. Жить в нынешнем обличье — та еще морока. С одной стороны, у меня есть еда и вода, кров над головой и беззаботная жизнь, а с другой стороны маячит жизнь, которой я жил, будучи наёмником. Жестокая и суровая.

В глубине души я прихожу в неистовство от серебряно-розовых волос. А с другой… я хочу как можно больше насладиться этой сладкой и приторной жизнью, не зная горестей и печали. Жизнью, где меня не называют плебеем, жуликом или человеком, не обладающим магией. В этом и кроется насмешка судьбы наёмника и «маленькой девы»: моя прошлая личина — верный источник пропитания. Выходит, для выживания мне предстоит стать той девушкой, которую все жаждут узреть.

— Да уж… Быть аристократкой — задача не из лёгких.

Произнёс я и слова мои эхом растворились в бескрайних коридорах поместья.