Пролог: Эхо прошлого, шёпот будущего

Некая неуловимая мысль промелькнула на задворках моего сознания: «Если бы я действительно был тем, кого люди называют одарённым, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе.»

Осознаю, что предаваться подобным фантазиям во время работы — несерьёзно, однако именно это и случается, когда позволяешь себе излишнюю беспечность в рабочей обстановке. Это ведет к уверенности в собственных силах и безразличию. Даже, если работа — это поле жесточайших сражений, где тебя атакуют огненными, ледяными и другими магическими заклинаниями, эта закономерность остаётся неизменной.

Раскалённый сгусток пламени нёсся прямо на меня. Едва успев избежать его смертоносного объятия, я тут же ощутил ледяной поцелуй острых, как бритва, шипов. Выпутавшись из этой коварной ловушки, я угодил в зону, где уже свистела стрела, словно сотканная самим Зевсом. Поднявшись, я бросился прочь, ведомый лишь инстинктом самосохранения. Впереди маячила фигура воина, закованного в броню. Заметив меня, несущегося к нему, он скривился, словно узрел саму Смерть, явившуюся за его душой. «Беда!» — так и читалось на его лице.

Я не удостоил его взглядом — обыденность, приевшаяся до оскомины, — лишь молниеносно полоснул клинком. Мгновение ока — и кровь, словно прорванная плотина, хлынула из рассеченной плоти. Отойдя от багряного фонтана, словно от чумного дыхания, я перевел свой «орлиный взор» на следующую жертву, готовую пасть под моим «карающим мечом».

— Он несётся прямо на нас! — возопил солдат, в голосе которого слышалось отчаяние.

— Прекратите это безумие! Остановите его, во имя всего святого! — проревел статный мужчина, облаченный в богатые одежды. Его руки судорожно сжались, и внутри забурлила адская смесь элементальной энергии: яростное пламя, леденящий холод, оглушительный гром и несокрушимая мощь камня. В едином порыве он высвободил эту дьявольскую силу из своих ладоней.

Прости, дружище. Это ты зря.

Я присел на корточки, стремясь расширить расстояние меж нами. Таким образом, я смог уклониться от атаки, которая чудным образом была перенаправлена на врагов.

— Невероятно… Он что, смог уклониться?!

— Н-наша атака возвращается к нам! А-а-а! — магический заряд, предназначавшийся мне, воспарил ввысь, словно змея, зацепив краем солдатский строй. Лишь часть воинов познала его ярость, но и этого хватило, чтобы посеять семена паники. Их ряды дрогнули, как скошенные колосья.

— Ох!

— Э?! — я рассекал их ряды, словно нож масло, оставляя за собой кровавый след. Воздух, загустевший от стонов агонии и багряных брызг, превращал бой в мир, где всем заправляла Смерть.

— К-какой позор… Неужели доблестный Орден святых рыцарей Эльтании пал от руки…

— Ничтожного наемника, который даже не владеет магией. Уа!

Я погрузил клинок в тело скулящего солдата, стирая капли крови с лица. Типичное задание для такого наёмника как я. Просто рутина. Уничтожаю чудовищ и людей по найму. Ничего личного. Но чертовски изматывает.

Являясь одиночкой по жизни, лишь враги составляют мне компанию. А плата за такую работёнку — сущие копейки. Как правило, на такой работе долго не живут.

Хочешь жить — умей вертеться. Из-за того, что у меня нет ни образования, ни связей, ни друзей... я вынужден выполнять поручения за копейки. Такова цена наемничества. И что самое главное…

— Да что он может! Это всего лишь наемник, не обладающий магией! Всыпьте ему как следует, трусливые собаки!

А ведь правда, магия чужда мне, но она — ключ к выживанию в этом мире. Так что для тех, кто хочет выживать, выбор невелик…

— Н-но, сэр…

— Никаких «но»! Как ты смеешь заставлять меня, благородного человека, марать руки о плебея! — оборвал протесты командир, источая презрение.

Да уж… всегда знал, что наёмничество — грязная работа, но, возможно, в воюющем королевстве хороших мест и вовсе не бывает.

Самодовольный вояка выступил вперед, направив на меня свой меч.

— Эй ты, червь презренный! Трепещи, ибо перед тобой — Гордон Раклет, один из наиуважаемейших рыцарей Ордена Эльтании. Я удостою тебя смерти от моей руки, ничтожество!

— Ась?

Что за бред несёт этот самодовольный павлин?..

Пока я одаривал Гордона (или как там этого напыщенного петуха зовут) взглядом, полным презрения, мои товарищи по оружию, братья-наёмники, неторопливо подтянулись ко мне.

— Фух, ну что за вздор, а, Энвиль? Ну кто еще в одиночку, не считая тебя, способен отправить в мир иной аж шестнадцать солдат?..

— Кто выйдет победителем: ты или тот вояка? Ответ очевиден… Недаром тебя называют Диким клыком.

Вражеский командир окинул взглядом шеренгу неотёсанных мужланов, кровь отлила от его оплывшего лица. Но я не осуждаю его за беспечность и самоуверенность. Против целого взвода, пусть и состоящего из оборванцев-наёмников, у одного солдата шансов на победу — ноль.

Я врываюсь в гущу супостатов, чтобы учинить взбучку. В одиночку сподручнее — все-таки, я лишь пробиваю брешь в их строю, даю старт представлению.

Гордон мало-помалу начал задыхаться, его лицо за мгновение ока сменилось с лазури на багрянец.

— Н-ну же! Хватайте мечи, псы войны! Я оказываю вам честь, сражаясь с этим холопом один на один! Вам должно быть лестно!

Ага… вот оно что.

Поняв, что всю армию ему не осилить, он решил выдать всё за поединок чести. В рядах моих соратников-головорезов прокатился смешок, а главарь побагровел от услышанного. Видимо, даже ему было стыдно за этот несуразный бред.

Впрочем, я не подписывался играть в эти бредовые игры. Я лишь хотел отправить его к праотцам и забыть это недоразумение.

— Эй, дружище, уважь его просьбу, не будь скупцом и скрести с ним мечи! — прозвучал наглый возглас.

— Да этот хряк даже в подметки Энвилю не годится! — последовал ехидный возглас.

— Верно говоришь. Не трусь, Энвиль, покажи, на что способен! За победу над ним отсыплю щедрую награду и лучшие яства с пира сего вечера. Что скажешь, а? — подливали масла в огонь другие наёмники.

— Хе-хе… Ну и работенка мне досталась… Почему я должен делать всю грязную работу? — проворчал я в ответ.

Наёмники не унимались, подстрекая всё сильнее. Задача казалась плевым делом, проще простого… Но мысль о том, чтобы заплатить дань уважения этому выскочке, превратившему меня в посмешище, терзала гордость, словно ядовитый змей.

Я молча отошел от своей свиты и с тихим скрежетом извлек меч из ножен. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца.

На лице противника, словно у змеи, крадущейся в тени, расцвела самодовольная ухмылка.

— Я — Гордон по прозвищу «Выжженная Земля». Командир достопочтенного Ордена Святых рыцарей Эльтании! Готовься к смерти, крестьянская мразь! Трепещи, ибо смерть твоя близка! — прогремел он, словно молот, обрушившийся на наковальню.

Закончив свое пафосное изречение, этот чванливый петух вскинул меч в воздух. Вокруг клинка заплясали огненные всполохи. Похоже, он применяет магию огня.

В отличие от него я не маг. От слова совсем. Но шестое чувство позволяло ощущать магическую энергию.

Я набрал побольше воздуха в лёгкие, собираясь с силами, словно перед прыжком в бездну. И в тот миг, когда клинок блеснул над моей головой, я, подобно стреле, выпущенной из лука, сорвался с места.

Раскалённая лава чуть не опалила мои пятки, обрушившись на ту зону, где я был секунду назад.

— Невероятно! Ты смог уклониться от моего атакующего заклинания?! — прогремел голос изумленного командира.

И этот бездарь был командиром... Однако он продолжал атаковать меня огненными шарами. Надо признать, бил он не слабо. Коснулось бы это меня, простого смертного без магии, и я бы уже кормил червей в земле.

Меня его заклинания не касались, пока я уворачивался. Атакующие заклинания дальнего боя — это, конечно, хорошо, но чем мощнее заклинание, тем дольше его создание. И, к тому же, напрашивался вопрос, куда он будет стрелять. Зная цель, оставалось лишь танцевать, словно бабочка, избегая жала.

Заклинания Гордона требовали времени на подготовку. Хотя, конечно, попадались безумцы, чья скорость произнесения заклинаний была быстрой, но они и близко не стояли с этим ничтожеством.

— О, нет! Только не вынуждай меня обнажать меч, паршивый пёс!

Этому увальню не под силу тягаться со мной. Словно пантера, я ринулся к нему и подпрыгнул, чтобы атаковать в воздухе. Попытка парировать удар ему не помогла.

С оглушительным звоном его оружие взлетело в воздух. Всё замерло, потонуло во тьме. Я видел лицо командира — в его глазах моментально затаился ужас. В этот момент он понял, что его жизнь в руках того, кого он считал ничтожным. Знакомая картина. Не обращая внимания на его мольбу, я с силой дал ему под дых.

—У-у-у! — выдал он и рухнул на землю, как подкошенный.

Я смотрел на него сверху вниз.

— Ах! Как я мог… проиграть такому варвару, как ты?! — ярость смешалась со страхом в глазах этого тучного мужчины.

Мне не впервой видеть такое зрелище: глаза, полные ярости и страха.

В тот момент, когда он увидел блеск в моих глазах, ярость взяла верх.

— Т-ты… грязное ничтожество! Да как ты смеешь смотреть на меня свысока… чертов плебей!

Плебей. Прозвище, которым меня награждали столь часто, словно медалью за никчемность. «Не-маг», «не-волшебник» — приговор с рождения. Плебей… именно так меня и называли. И, увы, я, похоже, соответствовал этому званию. Если бы судьба одарила меня искрой волшебства, вряд ли бы я барахтался в этой грязи, зарабатывая на хлеб кровью и пóтом.

— Интересно, — прозвучал мой голос, — и каково это — смотреть на такое ничтожество, как я? Обидно ли тебе проиграть обычному варвару? Небось знатно затронуло твою гордыню.

Вопрос был задан скорее из любопытства, чем из жажды мести. Этот самодовольный рыцарь смотрел на меня сверху вниз, на «грязного плебея», посмевшего его одолеть. Ирония судьбы, достойная пера драматурга! Мне было интересно, что творится в его надменной головушке.

— Заткнись! Ты… ты наверняка что-то сделал! Грязный жулик, посмевший одержать победу над почетным рыцарем, используя тузы в рукаве!

Что ж, ответа по существу ждать не пришлось. «Жулик…» Ещё одно оскорбление в мою сторону. Со вздохом я схватил аристократа за расшитый золотом лацкан и приставил клинок к нежной шее. Гордыня в миг сменилась ледяным ужасом, а румянец на щеках поблёк, словно осенний лист.

— Э! Ублюдок! Что ты творишь?! Отпусти меня!

— Позволь узнать, в чем же заключалось моё «жульничество»?

— Ты правда собираешься меня убить? Да как ты посмел вообще поднять на меня оружие!

Этот человек подобен заевшей пластинке, способной лишь повторять заученные фразы по нескольку раз.

Мой взгляд случайно скользнул вниз и замер на тёмном мокром пятне, расползавшемся между его ног. Отвратительный запах ударил в нос. Я поморщился от брезгливости.

Какая бессмысленная трата времени. Впрочем, я сам виноват, что ожидал чего-то другого.

— Ты всего лишь жалкий кусок дерьма, — произнес я.

В ответ только дрожь. Вся спесь вылетела в трубу, оставив лишь жалкое подобие человека.

— Ладно. Когда найдешь ответ, расскажешь на том свете. В конце концов, мы оба там окажемся.

— П-подожди! Пожалуйста! Нет!

Меч вонзился в плоть и из шеи наглеца хлынула кровь. Я перерезал ему трахею, а последние слова рыцаря застряли в горле, превратившись лишь во влажное бульканье. Тело рухнуло на землю с приглушенным звуком.

Тем временем, позади меня раздался торжествующий рёв толпы:

— Превосходно! Вот он, наш Дикий клык!

— Какое сокрушительное поражение! Что ж, сегодня вечером мы как следует напьёмся!

Товарищи по оружию воздавали мне хвалу, словно я был их Богом. В нашем мире, где царила война и раздоры, мерилом успеха были лишь сила и число поверженных врагов. Монотонно, предсказуемо, но, признаюсь, в этом была своя извращённая прелесть.

Я одарил толпу почитателей ледяной, бесстрастной улыбкой.

— Энвиль, ты же не пропустишь вечерний кутёж? Как никак, ты герой дня!

— Хм, посмотрим, — пробормотал я, не торопясь разделять восторг.

— Ты хладнокровен, как лёд! Расслабься, приятель, ты же только что отправил на тот свет самогó командующего королевской армией. Неужели сложно выдавить хотя бы подобие улыбки, а? — Адан, один из моих давних соратников, чья небрежная щетина ни в какое сравнение не шла с бородой убитого командира, по-приятельски хлопнул меня по плечу. — Да брось! Не забивай себе голову, и отдохни сегодня вечером.

— Ты слишком много себе позволяешь, мы просто приятели, — язвительно заметил я. Адан неловко почесал щеку. В такие моменты его почти невозможно взбесить.

Рано или поздно душа наёмника черствеет. Но Адан оставался верен себе — был простым парнем, обожающим свою жену. Но даже таким, как он, приходилось брать в руки оружие ради денег и родины. Судьба распорядилась так, что сражаться нам пришлось против Эльтании.

Эльтанию раздирала гражданская война, вызванная тиранией жестокой королевы. Непомерные налоги и кровавые чистки вызвали гнев народа. Подняв знамя восстания, народ стремился свергнуть монархию.

Большинство наёмников, включая нас, были наняты для поддержки повстанцев. Но чисто теоретически я и сам был когда-то гражданином Эльтании.

— Ладно, пожалуй, избавлю тебя от сегодняшней нотации, — сказал я Адану.

— Отлично! Значит, ты идёшь! Тогда я забронирую тебе местечко. Ты просто обязан быть там!

Заметив, что другие наёмники уже покидают поле боя, Адан поспешил вслед за ними, оглядываясь через плечо. Я неспешно двинулся следом, наблюдая за его суетливой походкой.

◆︎

— Ну и зрелище было! Быстро же загнулся этот надменный петух из Ордена. Просто жесть!

— Слышь, ты это… в стельку пьян. Помолчи лучше.

— Ну и что, что пьян! Зато нам премию выписали! И жена сияет от счастья! Надо это дело отметить, как ты не поймешь?!

— Закрой пасть, чёрт тебя побери. Тебе бы в кроватку да проспаться.

Несмотря на все мои подколки в адрес пьяного Адана, к вечеру я и сам оказался в стельку пьян. Пойло словно выжигало горло, оставляя после себя привкус агонии, который под силу выдержать только таким закаленным пьянчугам, как наши ребята. Еда была под стать напитку — сухая и безвкусная. Один кусок — и во рту будто россыпь песка.

Впрочем, Эльтания в последнее время скатилась в такую бездну, что даже эта отрава считалась деликатесом. В королевстве все настолько худо, что мясо — уже роскошь.

Мы сидели за столом, уставленным скверной едой и гадкими напитками. Но Адан был на взводе.

— Среди гражданских уже ходят мнения, что мы перережем глотку этой мерзавке-королеве. Ну не знаю... Как считаешь, мы осилим такое?

Это был сигнал — бунт близится к финалу. Эта ведьма сама виновата в своей погибели. Милен Эльтания, так её звали. Правящий король Альберт женился на ней из-за серебряно-розовых волос — прядей, которые якобы считались знаком Господней милости.

Став королевой, Милен развязала руки для грязных дел. Обложив народ непомерными налогами, сама же купалась в роскоши, жестоко карая любого, кто осмеливался проронить хоть слово недовольства в её сторону. Король стал её марионеткой — не мог перечить, ведь она «Господняя милость».

Когда терпение королевы лопнуло, герцогиню Мелиссу Туллио дю Лулютруа, всегда отстаивавшую интересы простого народа, казнили. Это стало искрой, воспламенившей войну. Крестьяне взялись за оружие, наняли наёмников. Так началась охота на злую королеву. Многие наёмники даже не думали о деньгах — ими двигало одно желание: снести этот прогнивший режим. Вот до чего эта гадина всех довела.

И теперь победа была у нас в кармане. Дворянство, развращенное вскоре после коронации Милен, пришло в упадок после долгих лет спокойствия. Наша победа практически гарантирована: и повстанцы, и горожане, и наёмники — все были охвачены предвкушением скорого проигрыша королевы.

Однако…

— О, Диа Милус, громовержец небесный! Да услышь мою клятву, выкованную в пламени преданности: я упокою в могиле это исчадие Ада. Её нутро будет растерзано, а череп познает вкус камня!

— Милен, лишись головы своей!

— Эта избранница небес станет жертвой во славу твою!

Королевство трещало по швам, словно старый корабль в шторм. Я отгородился от пьяного бреда Адана и других мужчин, погружаясь в волны собственных дум, запивая их вином.

Коронация Милен стала смертельным ядом для Эльтании, разъедающим её с дьявольской скоростью. И этот яд проник не только в ряды знати, но и коснулся простых смертных, тех, кто полагался на защиту королей. Языческие знамена, словно змеи, выползли на улицы, и каждый второй человек вопил имя какого-то ложного бога, изрыгая проклятия в сторону королевы.

Диа Милус, божество, которым бредили эти безумцы, — бог Луны, принадлежавший культу фанатиков, что пляшут вокруг статуи змея с рогами, словно ведьмы на шабаше. Если спросят моё мнение, такому Богу место не на праздничном столе, а в Преисподней.

Меня не волнуют религиозные игрища, но эта сектантская братия в городе зазналась сверх всякой меры. Они повторяют одно и то же каждый день, так что как тут не запомнить?

И это не единственная проблема.

— Ах. А вот и моя прелесть. Уа, действует в разы быстрее обычного алкоголя. Хи-хи.

— У-ух ты… Это же лудус? Дай мне. У меня он как раз закончился.

— Руки прочь! Мое. Не отдам!

Лудус — наркотик, запрещенный самим правительством. Лудусом его назвали из-за удовольствия, что он приносит. Ребята говорят, что он не опасный, но я прекрасно вижу, как этот яд медленно, но верно, лишает их рассудка.

И хотя таких, как Адан, этот наркотик не берет, но это не показатель его безобидности. Лудус словно чума охватила страну.

Но, с другой стороны… меня это мало волнует. Я просто наблюдаю за этим издалека, потягивая свой напиток.

Адан, заметивший меня, сидящего в гордом в одиночестве, решил подойти, дабы составить компанию.

— Ха-ха… ну и бедлам, верно?

— И это говоришь мне ты, — сказал я, усмехнувшись. Адан, неисправимый оптимист, не мог скрыть тревогу, понимая, в каком шатком положении мы находимся.

— Эх, была бы герцогиня Мелисса жива, тогда бы этот кошмар не развернулся. Будь трижды проклята эта змеиная королева!

В словах Адана сквозила жажда наживы, но истинным движущим пламенем в нём была месть за безвременно ушедшую герцогиню. У меня же не было столь возвышенных мотивов. Впрочем, и звонкая монета не являлась моей путеводной звездой.

— Ты ведь тоже хочешь, чтобы она заплатила за всё сполна, Энвиль?

— Да, наверное. Хотя я не одержим местью, как ты, — признал я, сдерживая смех.

За моим участием стояла не апатия. Мой возврат в эту страну, чтобы сражаться за чужие идеалы, был продиктован одним словом: принципом.

Я сирота. Совсем не помню мать. Но и не скажу, что в детском доме мне плохо жилось. Напротив, все взрослые относились ко мне одинаково тепло. Даже к таким изгоям, как я, над которым насмехались за отсутствие магии, относились с любовью и пониманием.

Могу сказать то же о ребятах, с которыми вырос под крышей детского дома. Даже не помню, был ли я с кем-то особо близок, но никто никогда не издевался надо мной. С тех пор, как я покинул приют, прошло много лет, но я так благодарен всем, кто там был, что до сих пор писал им письма. Только став взрослым, я понял, каким теплым и спокойным местом был детский дом. Об этом учреждении у меня оставались лишь самые положительные эмоции.

— Кстати… Я краем уха слышал, что эта мракобесия сравняла детдом, в котором ты жил, с землёй.

— Это правда. Его сожгли за то, что в там якобы укрывали плебеев, вовлеченных в некую секту и пытающихся найти утешение в своей ничтожной жизни.

Милен Эльтания стёрла этот детдом с лица Земли. Это произошло через шесть лет после моего ухода. Она оправдала свой вандализм тем, что в этом месте процветала секта, расползающаяся по городам, как саранча. Когда в вас кидают грязь, отмыться становится почти невозможно. Приют находился под покровительством церкви, которая славилась своей поддержкой национальной религии. Это было достойное место, но этим ублюдкам плевать с высокой колокольни. Они вбили себе в голову, что приют — обитель зла. И ничто не могло переубедить их.

Окруженная свитой, Милен, используя магию огня, превратила величественную церковь в пылающий костер. Её деяние цинично провозгласили «милосердием Эльтании» к несчастным фанатикам. Предание гласит, что обладатели серебряно-розовых волос наделены безграничной магической силой, и Милен, не колеблясь, злоупотребляла этим даром ради укрепления своего статуса.

Жизнь, в которой Милен утопала в комфорте и роскоши, казалась ей тошнотворной. Детдом для отверженных, лишенных магии, стал её мишенью — колыбель для «недостойных», оставленных на произвол судьбы. Она полагала, что исчезновение этого здания не вызовет возмущения. И, судя по тем ужасам, что я слышал, так оно и было.

Милен обратила в пепел всех обитателей приюта, как беспомощных воспитанников, так и преданных своему делу сотрудников.

В тот трагический момент я сражался за чужие идеалы в качестве наёмника. Весть о злодеянии дошла до меня обрывками слухов. Месть не была моей первоначальной целью. Хоть поступок Милен вызвал во мне гнев, узы с погибшими не были кровными. Но чувство долга висело на мне камнем, не позволяя остаться в стороне.

И вот… я здесь.

Празднества наемников и ликующих граждан казались мне пляской на костях. Эльтания медленно умирала. Независимо от победителя в этой бессмысленной войне. Даже если бы гной был вырезан прежде, чем распространился, колонны, поддерживающие это государство, всё равно обрушились бы, похоронив под обломками всех.

Даже самый благородный лидер не смог бы её спасти. Да и найти такого среди этой трясины было немыслимой задачей.

Разгребу этот хаос, вот что я себе пообещал.

Покончу с незаконченными делами и покину эту проклятую землю.

Смотреть, как она догорает, было выше моих сил.

— Мда, — я нахмурился, глядя на этот пьяный шабаш. Напитки просто дрянь.

◆︎

Пламя гражданской войны пожирало страну год за годом. Словно перекати-поле в пустыне, наёмники сменяли друг друга, оставляя лишь пепел воспоминаний.

— Я последний из могикан, — шептал я, осознавая горечь одиночества. И вот, передо мной развернулась картина, ставшая явью благодаря крови и слезам павших бунтарей, — тот самый «град на холме», о котором они грезили в окопах, умирая с оружием в руках. — Пришёл, увидел, победил, — но победа, окрашенная потерями, оставила в душе осколок льда. — Адан, ты меня видишь? — прошептал я в пустоту, обращаясь к призрачному эху былого товарища. Надо мной нависло полотно грозовых туч, мрачное предзнаменование, словно сама судьба королевства начертана углем на небесах.

Тишина пожрала мой вопрос, ответ не снизошел. Шум торжества, подобный яростному цунами, погреб под собой слова, развеяв их в ничто.

— О, если бы ты только был здесь! — вздохнул я, понимая всю горечь момента. Как же я жаждал разделить с ним этот апокалиптический спектакль, развернувшийся перед моими глазами. Увы, отсутствие Адана разило, как нож в сердце.

Место казни располагалось недалеко от эльтанийской границы и вобрало в себя уйму людей. Зеваки, как муравьи, облепили крепостные стены, жадно ожидая развязки.

Зрелище обещало быть апофеозом. Мы стояли на месте казни. Хоть это место и затаилось в глуши, оно кишело народом — словно муравейник, взрытый лопатой; толпы зевак расползлись по подножию массивных стен, как тени в предгрозье.

Это был грандиозное зрелище, которого ждали все, затаив дыхание. Из всех уголков королевства слетелись люди, чтобы узреть кульминацию. С первого мига все очи людей были обращены к фигуре в обносках, прикованной к столбу, словно жертва древнего ритуала.

Милен Эльтания, пряди её серебряно-розовых волос хлестали ветер. Облаченная в жалкие, истрепанные обноски, она была стянута к колонне толстыми, чёрными кожаными ремнями, что обвивали ее соблазнительные изгибы тела. Зрелище в каком-то смысле возбуждало, но никто из присутствующих здесь не смотрел на нее с вожделением. Ремешками ее обвязали не просто так, они сдерживали ее магические силы. Если бы их не было, она бы воспользовалась магией и погубила бы всех людей в округе.

Обноски — идеальный наряд для той, кто до последнего вздоха гребла золото в свои лапы. Я усмехнулся, наслаждаясь этим зрелищем.

Когда толпа узрела приговоренную к эшафоту, кляп слетел с её рта. Честно говоря, Милен выглядела, как богиня в лучах зари — благословенная красотой и магией. Когда хор голосов кличет тебя избранницей Богов, любимой владычицей, грех не верить в свою избранность.

— Проклятье! Вот же проклятье! Гнусные выродки! Вы хоть понимаете, кто я?! Я — возлюбленная короля Эльтании, милость господняя, королева Милен Эльтания! Как посмели вы меня так запятнать, словно я какая-то падаль! — раскрыв рот, королева Милен извергла поток ругани.

Увы, невзирая на миловидную внешность, душа её полна грехов и смрада.

Зрелище неприятное. Никому не понравится, когда королева, которая должна любить и вести за собой свой народ, ругалась и делала плевки в сторону своих же граждан. Стража, некогда бывшая её щитом, теперь стояла раздетой до ниточки. А магия была запечатана путами. Королева лишилась всего, и её вопли лишь терзали слух.

Ругательства лишь подпитывали интерес и радость толпы.

Как ни странно, но королева держалась гордо… или нет. Она как будто не чувствовала своей скорой кончины, упрямо цепляясь за иллюзию, что обретёт спасение. Её лицо, искаженное презрением, без тени фантазии, зеркально отражало лица всех аристократов, что пали от моей руки.

— Побойтесь гнева короля Эльтании! Если не желаете вкусить его, то немедленно прекратите восстание! — отчаянно кричала девушка. Ярость толпы не угасала, а только увеличивалась. Я, стоявший посреди зевак, чувствовал зияющую пропасть между разумом и их безумным энтузиазмом. Был бы Адан сейчас здесь, сжал бы он кулак вместе с остальными, требуя казни?

— Казнить её немедленно! — вопль, словно искра в пороховой бочке, был брошен в ревущую толпу. Слова эти — отражение мыслей каждого — прозвучали в ушах словно зловещий шепот.

— Казнить, казнить, казнить! — этот приговор, словно эхо, заполнил всё вокруг, прорастая в душах и сея семена ненависти.

— Предать чертовку объятиям смерти! Пусть она умрёт!

— Казнить!

Настал час расплаты. Орда зевак представляла собой гигантское чудовище, вздымающее кулаки и требующее крови.

— Смерть ей! — ревели они.

— Да погодите же! Остановитесь! Разве вы не боитесь кары Господней?! — паника и ужас, наконец, проступили на лице ведьмы. Даже она наконец поняла, что тяжелой участи ей не избежать. Одумалась она слишком поздно.

Да и кто теперь верит в Бога? Или, по крайней мере, кто в здравом уме будет заступаться за такую ведьму, как Милен?

— Заткнись! Раз жить хочешь, то принеси пользу государству, в котором правишь!

— Своими поступками ты лишь заслужила презрение и ненависть.

Каждое слово лишь подливало масло в огонь. Пути назад не было. Казнь очевидна.

— Убейте ее, — вновь прозвучало в толпе. На лице Милен застыл леденящий душу ужас. Из глаз хлынули слёзы.

— Нет. Прошу, не надо! Я не хочу умирать! Я уверена, Бог вас помилует, если вы прекратите! Пожалуйста, помилуйте. Я хочу жить! — жалобный вой, мольба жить, продиктованная полным отчаянием. Мучительные крики глупца, осознавшего, что игра окончена.

— Поздно, дорогуша! Где ж ты была раньше, когда герцогиня Мелисса также молила о пощаде как ты сейчас?!

— А ты еще смеялась в лицо тем, кто умолял сохранить жизнь герцогине Мелиссе! И не стыдно тебе молить о пощаде?

— Если ты такая всемогущая, воскреси Мелиссу из мертвых!

Утраченное не вернуть. А утрачено слишком многое. Пролита кровь, потерянно много жизней. Прозвенел колокол.

Гнев народа достиг кульминации. Никто не встал на её защиту. Милен побледнела.

— Н-нет! Умоляю. Не надо! Пожалуйста, не делайте этого! Помогите! Кто-нибудь! Божечки…

Участи Милен не позавидуешь.

Я всегда придерживался принципа «на войне как на войне». Будучи всего лишь ничтожным простолюдином, лишенным магии, выбор мой был скуден. Но я надеялся умереть так, как я того бы хотел, а не как хочет некто другой.

«Один в поле не воин» — именно так в данный момент можно было охарактеризовать Милен. Даже Боги отвернулись от такой, как она. Она — ничто, просто пылинка в безжалостной и безграничной Вселенной. И хоть сочувствия она не вызывала, ибо «каждый кузнец своего счастья»… такой кончины я бы не пожелал и врагу. Я прочистил горло.

Быстрая смерть была бы актом милосердия, но ведьма, подобная ей, не заслуживала пощады. Меня выворачивало наизнанку от мысли о том, как Адан и другие, лучшие из нас, сложили головы, чтобы узреть этот мерзкий спектакль.

Возможно, и я жаждал её погибели. Едва палач Милен, ступил на ступени эшафота...

— А?

Внезапно выпущенная непонятно откуда стрела вонзилась в голову палача. Кровь хлестанула прямо на толпу. Стрел начало прилетать всё больше и больше. Я едва успел укрыться за телом бедолаги, случайно попавшего под обстрел.

Что, чёрт возьми, творится? Я пытался разобраться, что происходит, но тщетно. Стрелы выпущены явно не эльтанийсками солдатами. Для них магия — предмет гордости и самолюбования. Они бы не стали пускать обычные стрелы. Значит, это сделал тот, кто не уповает на магию.

Это был натиск более коварных воинов.

Но как только дождь из стрел прекратился, один из выживших повстанцев завопил:

— Это Колорн!! Их легионы здесь!

И словно из-под земли, вынырнули солдаты в броне цвета ночи, высоко неся чёрные знамена с изображением рычащего льва.

◆︎

— Запахло жареным, — прохрипел я, глотая воздух, и принялся уничтожать колорнийских солдат, хлынувших на площадь подобно саранче. Чудовищное полчище захватчиков наводнило собой всё вокруг, превратив поле брани в кровавый пир. Лишь горстка храбрецов продолжала дышать под этим чудовищным гнетом, стремясь выжить. Остальные пали бездыханными трупами. — Палачи, убийцы, монстры! — хотелось кричать во все горло, но силы покидали меня с каждой секундой. Ад разверзся прямо здесь, на этой проклятой земле, и единственным спасением казалась лишь смерть в бою.

«Умрем, но не сдадимся!» — эта мысль жгла разум, заставляя поднимать оружие снова и снова, несмотря на боль и отчаяние.

Вторжение войск соседнего государства, Колорна, было внезапным и неожиданным. Была ли то тщательно спланированная операция, где смерть служила увертюрой, или же они, подобно стервятникам, просто учуяли запах крови? В общем, тайна, покрытая мраком.

«Совпадение? Не думаю!» — казалось, шептал ветер, разнося это по всей округе.

Даже самые закоренелые скептики ощутили присутствие чего-то аномального.

Солдаты развернулись с грацией, словно стремились наконец освободить королеву. Это лишь усугубляло положение тех, кто годами мечтал разобраться с властью.

В рядах повстанцев ютилась горстка наёмников. Считанные единицы. И я был одним из них, чья судьба, казалось, висела на волоске. Мой наниматель уже мёртв и без звонкой монеты в кармане ничто уже не имело для меня значения. Но что-то удерживало меня от побега, внутренний голос требовал борьбы.

Колорнские солдаты окружили нас. Время на раздумья не оставалось.

— Аргх! — мышечная память взяла верх, и мой клинок взметнулся в вверх.

— Глупец, он всерьез смеет бросать нам вызов, не являясь магом? — презрительно ухмыльнулся один из солдат, когда я ринулся в лобовую атаку.

Невзирая на насмешку, я продолжал атаковать. Меч вражеского воина, источающий зловещее алое свечение, нацелился на меня и в мгновение ока на меня ринулось яростное пламя.

«Да ты просто самоубийца, Энвиль!», — прорычал я себе под нос, нагнувшись и продолжая натиск.

Огненная завеса укрыла меня от вражеских взоров, и, не дрогнув под обжигающим пламенем, я вонзил меч в челюсть врага.

— А-а-а, — выпалил он и тотчас упал на землю.

Я ощутил, как мужчины растерялись от увиденного. Собрав всю волю в кулак, я продолжил свой смертельный танец, заставляя врагов умирать одного за другим.

Пусть и не владея магией, я обладал обостренным чувством к ней, словно волк, чующий дичь. Как и в случае с физическим оружием, достаточно было уловить дугу магических плетений, чтобы уклоняться от них.

— Уф!

— А-а-а!

Будь то один против сотни или один против двухсот, пока я оставался недосягаемым. И чем больше врагов я искоренял, тем податливее становился их строй. Это лишь давало мне более широкий выбор целей.

— Уму непостижимо! Как один человек, не владеющий магией, может сотворить такое?

Изумлению колорнийских солдат не было предела. Да, я самый обычный мужчина, не владеющий магией. Пусть ваши насмешки и замешательство даруют мне силу.

Моя жажда мести пылала, я намеревался увлечь за собой в небытие как можно больше душ.

Волна за волной враги обрушивались на меня, а я, словно безжалостная машина для убийств, сеял им погибель. По их взглядам стало понятно, что они больше не видят меня человеком. Для них я теперь лишь отражение чудовища. «Дикий клык», — так меня окрестили те, кто познал мою ярость. Они сравнивали меня с хищным зверем, неумолимым и коварным. И только сейчас я наконец осознал смысл этого прозвища.

Да, я приму эту роль чудовища. Голодного и дикого, к которому никто не осмелится приблизиться. Но даже у такого бродяги как я есть сердце храбреца!

Я продолжал крушить этот бесконечный поток противников, словно коса, жнущая колосья. Но внезапно, как штиль после шторма, враги застыли, словно по команде.

Воины окружили меня, но в их рядах образовался проход.

— Что они задумали? — прохрипел я, задыхаясь.

Не успел я осознать абсурдность происходящего, как рухнул на колени, сраженный изнеможением. Истощение. Адреналин, поддерживающий мое тело, иссяк. Сердце стучало, словно безумный барабанщик, боль отдавалась в каждой части тела.

— Глядите. Выдохся!

Вражеский солдат, заметив мою слабину, с безумной ухмылкой бросился ко мне. Всё ещё стоя на коленях, я выхватил меч и пронзил его горло. Но как только я собрал остатки сил и поднял голову я увидел её.

Девушка, восседающая на вороном коне, смотрела на меня с презрением. Само воплощение власти и превосходства.

Если бы только я мог достать её. Ярость, словно кипящая лава, хлынула по венам. Все мои силы исчерпаны, двигаться начал я уже с трудом.

— Гр-р-р!

Собрав всю волю в кулак, я ринулся на неё.

— А ну-ка стой.

— Не дайте ему уйти.

Голова солдата, преграждавшего мне путь, словно переспелая дыня, покатилась в сторону. Я танцевал между градом копий, отражая их мечом. Однако тотчас моё плечо пронзила боль.

Вытащив копьё, я рывком притянул пикинёра к себе, нанеся смертельный удар в грудь. Колорнийские войска, в отличие от эльтанийских, использовали и холодное оружие, и магию.

Я не раз сражался плечом к плечу с колорнцами как наёмник. Но этот взвод меня знатно удивил. До этого дня, подобно Эльтании, Колорн полагался лишь на магию. И тот, кто изменил правила игры, — это девушка, восседающая на коне. Их непревзойдённый лидер.

Слухи о её превосходстве ходили давно, но неужели глава этого государства лично явилась на эту кровавую бойню? Не выжидает ли она момента, чтобы присвоить земли Эльтании себе?

Мне крупно повезло, раз я увидел её воочию. Вот бы отомстить ей за внезапное вторжение.

Но хватит ли мне сил убить её? Эта мысль вынудила меня оклематься, и я начал прорываться сквозь тучу солдат. Я рубил их, пинал, бросал друг на друга. Я был близко, так близко, чтобы обагрить клинок в царской крови.

Если бы я только мог убить её. Если бы я только мог убить!

— Вот же тварь!

Но, убив её… что тогда?

Ничего не изменится. Это королевство уже ничто не спасёт. Я лишь пешка в руках смерти. Мои силы на исходе. Ноги подкашиваются. Я уже начал готовиться к скорой кончине. Колорнские солдаты окружили меня будто волки и…

— Стоять, — прозвучал холодный и спокойный голос. Солдаты замерли по стойке смирно. Девица, слезая с коня, приблизилась ко мне. Высокая и стройная, с длинными как смоль волосами и голубыми как небо глазами она смотрела на меня сверху вниз. Разглядев её вблизи, я всё понял.

— Так вы и есть Чёрная львица Колетт?

— Хо? Неужели ты меня знаешь? Какая честь.

Императорская принцесса, Колетт фон Колорн, собственной персоной. Непримиримый враг Эльтании предстала передо мной, словно грозная тень.

— Не сочти за честь, но я здесь лишь для того, чтобы задать тебе вопрос: кто ты, скажи на милость? У меня не укладывается в голове, как ты смог так легко одолеть моих подчиненных, не используя магию.

— Я обычный наёмник и не то, чтобы я не использовал магию… я ею просто не владею.

— Не владеешь? — Колетт на секунду удивилась. — Вот как. Значит, магия тебе неведома.

Она прожигала меня взглядом.

— Хм. Неужели вы меня недооцениваете в силу моего плебейского происхождения?

— Вовсе нет. Напротив, ты искусно сражался и смог отправила в могилу сотни моих солдат без помощи магии. Это впечатляет, — теперь пришла моя очередь изумиться. — Теперь, увидев тебя в бою, моя гипотеза подтвердилась. Магия в этом мире — это вершина всего, но лук, копьё и меч запросто могут оборвать жизнь и магу. Хороший воин должен использовать не только магию, но и физическую силу.

Это было неожиданно. Я всегда полагал, что знать вне зависимости от государства считает магию чем-то незыблемым, а меч — лишь инструментом для передачи магической энергии.

— Ты воин, что развил свои навыки фехтования до совершенства. Я бы с превеликим удовольствием хотела показать старым брюзгам-аристократам, как сражается настоящий воин вроде тебя.

— Хех. А не слишком ли много внимания вы оказывается такой дворняге как я? — дышать с каждым разом становилось всё труднее и труднее, но я умудрился усмехнуться и дать ответ этой девице. Если я покажу ей, что измождён — потерплю поражение.

Впрочем, этой даме всё равно, что я сказал. Она улыбнулась и произнесла:

— Сомневаюсь, что в мире есть ещё какая-нибудь дворняга, подобная тебе. А если есть, то мне очень не хочется, чтобы мои солдаты пали один за другим, — Колетт действительно обладает качествами, достойными императорской принцессы. Но затем она сменилась в лице и задала очередной вопрос: — Ты сказал, что являешься обычным дворнягой, так? И если ты простой наёмник, то у тебя нет причин сражаться за Эльтанию. Не хочешь присоединиться ко мне? Благодаря тебе моя страна обретет ещё большую власть.

Сдержав смешок, она ясно дала понять: каждое её слово — чистейшая правда. Я стал объектом её интереса. Ропот пробежал по рядам солдат, окружавших меня.

И лишь один осмелился сказать:

— Но ведь он даже магией не владеет.

— Так-то оно так. Тогда, быть может, кто-то из вас хочет одолеть его в честном поединке? — задала вопрос Колетт.

Едва слышимые слова принцессы заставили многотысячную армию замолчать. Она говорила на полном серьёзе. Лично прибыла, чтобы понять, что за наёмник такой рубит направо и налево её людей.

Смелый ход. Знай я заранее о её прибытии, возможно, и не отказался бы поработать на неё.

Однако…

— Позволите ли задать вопрос?

— Позволю, только не медли, — последовал ответ.

— Какова цель вторжения, Ваше Величество?

— Видишь ту девчонку с петлёй на шее? Она меня сильно оскорбила. Осмелилась заявить: «Я — дар Божий. Отдай мне священный меч твоего королевства!» Эта дерзкая девица намеревалась узурпировать мою страну. Я пришла, чтобы лично свершить правосудие над ней, — принцесса взглянула на стоявшую вдали Милен, так и продолжавшую стоять на эшафоте. — Я получила известие, что сегодня она будет здесь, на границе. Сложно было представить, в каком положении она оказалась. Я не знала, что её королевство пало так низко, что её уже простолюдины собрались казнить. Эльтания и без меня была обречена.

Какой фарс! Не только я так думал. Эльтания давно оказалась на дне. Ответ принцессы утолил мое любопытство.

— Хе-хе-хе.

Королевство, движимое фанатичной верой в посланницу небес, решило схлестнуться в бою с Колорном, военным государством. Вот это да!

— То есть, вы пришли не для того, чтобы спасти эту ведьму?

— Какое мерзкое высказывание! С точностью до наоборот. Это всё, что ты желал узнать?

— Д-да. Благодарю за ответ, — ответил я осипшим голосом. Вот уж насмешка судьбы! Взгляд метнулся в сторону королевы Эльтании. Стрелы, убившие множество мирных граждан, так и не пронзили злостную ведьму. Отвратительно.

Хотя, беру слова обратно. Возможно, в этой ситуации есть скрытый смысл. Иначе как объяснить, что Милен до сих пор жива и невредима? Колетт приказала не трогать ее? Не могло же ей так крупно везти.

Я знал, что где-то на просторах Вселенной, возможно, существует некая божественная сущность, только вот этому божеству абсолютно плевать на страдания обычных людей. Если бы божество было справедливым, Милен бы уже давно гнила в земле за сотворенные ею грехи.

Дело близилось к завершению. Я не стремился мстить Милен, как бы странно это не звучало. Ведь цели у меня были свои. Однако же я очень хотел увидеть предсмертные страдания этой злосчастной девахи.

— Ха… Смею вас огорчить, принцесса, но я не желаю к вам присоединяться. Я не собираюсь быть цепным псом. Лучше умереть с честью, чем жить без неё.

— Жаль. Но я уважаю твой выбор. И последний вопрос. Какое имя носит столь сильный герой как ты?

— Энвиль. Обойдемся без фамильярностей. Среди наёмников я известен под прозвищем Дикий клык.

Чёрная львица ненадолго задумалась, а потом подняла руку. Она прекрасно понимала, что жить мне осталось недолго. Смерть рядом с такой уважаемой личностью не самый худший вариант.

— Я запомню это имя и расскажу всему миру о твоих деяниях. Пусть все знают о герое, сражавшемся наравне с сильными магами, — Колетт поникла. Она закусила губу, когда взглянула на виселицу, на которой собирались казнить Милен. — Возможно, если бы ты обладал магическими способностями, ситуация в мире была бы другой.

Легенда гласит, что люди с серебряно-розовыми волосами — избранники Богов, наделенные огромным магическим потенциалом, неподвластным простым смертным. Обрети я такую силу, возможно, жизнь моя сложилась иначе.

Тем не менее, за свою короткую насыщенную жизнь я достиг немалых высот упорным трудом. И сделал для себя вывод: только мы творцы судьбы своей. Мы сами прокладываем дорожку в собственное будущее.

Дар божий — лишь стартовая площадка, но путь осилит идущий. Ибо не магия творит чудеса, а сила воли, словно неукротимое пламя, способна растопить любые преграды к заветной цели.

— Что ж, вот и пришел твой час, великий волк.

С победоносным кличем, Колетт отдала приказ. Солдаты сорвались с места и начали пронизывать меня мечами.

Вот она… смерть. Я потихоньку начал терять сознание.

Мне стало тяжелее дышать, а во рту ощущался металлический привкус крови.

— Воздух, — безмолвно выговаривал я.

— Приказываю вам: Милен Эльтанию спустить на предсмертный ужин погибающему волку! — доносились до меня уже плохо слышимые слова принцессы. Голова королевы для безликого наёмника. Ирония судьбы. Впрочем, мне не очень-то и хотелось отправиться в самое пекло Ада с этой гнусной девчонкой. 

Всё кончено.

Жизнь более не имеет смысла. Пора принять свою судьбу.

Я слабо улыбнулся и погрузился во тьму.

◆︎

В кромешном мраке, словно в самих глубинах Бездны, я барахтался, словно рыба, выброшенная на берег.

— Я умер? — шептал я себе. — Или всё еще нет? — в голове зарождалось сомнение. Я продолжал плыть, не понимая, где оказался. Вопреки моей уверенности в том, что я погиб, я ощущал себя самым что ни на есть живым. — Где же я?

Услышав сзади тихий шелест, подобный вздоху ветра, я обернулся. И словно по велению волшебной палочки я молниеносно всплыл вверх.

Я чувствовал, как мне что-то сильно светит в лицо. Теплый и яркий солнечный свет.

Не понимаю, как такое возможно? Если я умер, почему тогда могу чувствовать, двигаться и размышлять как живой человек?

Неужели это и есть рай?

Отчётливо ведь помню, что по приказу Колетт масса воинов насела на меня оружием.

И по агонии, что я испытывал в тот момент, смерть наступила мгновенно.

Почему сейчас я ощущаю себя живым?

Приоткрыв глаза, решился-таки встать.

— О, наконец-то вы проснулись! — раздался рядом со мной чей-то нежный голос. Повернувшись, я увидел девушку. Судя по всему, служанка. Но в глазах у неё так и читался страх.

Она какая-то миловидная для служанки Преисподней. Слуги Сатаны должны ведь выглядеть более… устрашающе?

Неужели я смог-таки выжить? Но как? Ранения были смертельными.

В голове абсолютная каша. Даже, если собрать всех знаменитых светил науки и врачей вместе, никто не смог бы объяснить причину, по которой я сумел выжить.

Может я в больнице, а она обычная медсестра, решившая проверить, как поживает пациент?

Или Колетт не захотела терять такого сильного бойца и решила спасти мне жизнь?

— Что…

Наверняка эта девушка ответит мне на вопросы. Нужно спросить, где нахожусь, но неожиданно нечто сдавило мне горло. Я поморщился.

— Ой, прошу, смилуйтесь надо мною.

Девушка сиюминутно впала в истерику, хотя я даже ничего толком не сказал. Она будто бы видела перед собой не простого наёмника, а само воплощение зла.

— Господи, успокойся. Не собираюсь я тебя наказывать.

Не понял. А что с моим голосом? На тон выше, чем обычно. Возможно, это из-за долгой отключки.

Вряд ли я смогу вытянуть хотя бы слово из этой девчонки. Она всё еще продолжает смотреть на меня как на врага народа.

Кто-нибудь удосужится объяснить, что происходит? Где я, в конце-то концов? Почему я до сих пор жив? Куда подевались шрамы от полученных в бою ранений?

Ну хоть один ответ на мой вопрос я хотел бы получить.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в месте, явно принадлежащему какому-то богатому выродку. Когда-то давно я уже бывал в подобном месте, но даже так, это не сравнится с тем, где я находился сейчас. Слишком роскошно. Шторы и тюли, висящие на окнах, явно стоили целое состояние. Кровать слишком вычурная. Всё в этой комнате кричало об толстом кошелке владельца.

Меня словно парализовало током. Зеркало. Вот что мне сейчас действительно нужно. Подбежав к зеркалу и глянув на себя, я пришел в немой ужас, когда увидел в нём не себя, а девушку.

— Что за чертовщина?

Прикоснувшись к щеке, словно не веря в происходящее, отражение в зеркале повторило то же действие, что и я.

На вид этой девочке около десяти лет. Пусть лицо у неё так и оставалось детским, но фигура была что надо, со всеми прелестями. Одним словом — красотка.

Но ее волосы поразили меня больше всего. Длинные, прямые и… серебряно-розовые.

Невозможно!

Я начал понимать, в чьей шкуре я оказался, но до сих пор отказывался верить.

— Прошу простить меня, если помешала вашему сну. Если вы гневаетесь на меня, то я готова понести любое наказание. Только прошу об одном, не убивайте меня, госпожа Милен!

Услышать из уст служанки это имя — удар под дых. Я посчитал, что она обращается к Милен, стоящей где-то позади меня или в другой части комнаты, но еще раз оглядевшись, я понял, что в этой комнате только я да служанка. И обращалась она точно ко мне.

Хуже наказания не придумаешь.

Мои опасения подтвердились. Каким-то «чудом» я оказался в теле этой отвратительной ведьмы, которая в будущем приведет в упадок собственную страну.

 Значит, если сейчас Милен на вид около десяти, то я переместился в прошлое. Чёрт.

Бог... покинул этот мир. Он словно отрёкся от нас, не желая наставлять на пусть истинный.

— Проклятье.

Нет Богу дела до страданий людей, если бы он хотел, он бы давно спас нас всех.

Милен скривилась, только вот сейчас в шкуре Милен находился я.