Глава 10. Мой кузен Сэмюэл

Беда чаще всего приходит тогда, когда её меньше всего ждёшь. Обычно так говорили о стихийных бедствиях, но просьба тёти Лилианны тоже вполне подпадала под это правило.

Как всегда, по утрам я занималась вместе с братьями, а по вторникам и четвергам после полудня у нас были уроки верховой езды. По какой-то причине меня всё ещё заставляли в них участвовать. Время от времени лорд Салиус приезжал, чтобы учить мальчиков фехтованию. К его визитам мы всегда готовили вкусный перекус. Мне нравилось беседовать с лордом Салиусом, особенно потому, что я могла услышать о рыцарском ордене, о котором ни Пейшенс, ни я сама ничего не знали. Так я узнала, что леди Евгения служила в дивизии королевской гвардии рыцарского ордена.

Она такая крутая. Словно видишь прекрасную женщину, которая безупречно носит мужской костюм.

Долго предаваться таким мыслям мне не дали: отец появился с мрачным лицом и сделал объявление.

— Завтра нас посетит графиня Норткорт.

Выглядел он ещё несчастнее, чем во время визита тёти Амалии. Графиня ещё даже не приехала, а атмосфера уже стала гнетущей.

Лилианна Норткорт была самой красивой из трёх моих тёток, хотя такое сравнение, пожалуй, было не совсем честным, ведь она была младшей из сестёр. Но дело было не только в красоте. От неё ещё и исходила властная сила, при этом не возникало ощущения, будто она оценивает людей, как это делали тётя Амалия и тётя Шарлотта. Она поприветствовала меня улыбкой. Вот такие люди и бывают страшнее всего.

— Ах, Пейшенс. Как же ты выросла, — сказала тётя Лилианна. — Я ведь уже встречала тебя, когда ты только родилась.

Какая страшная улыбка. Уверена, если бы мы встречались после моего младенчества, я бы её запомнила.

— Амалия сказала мне, что ты очень надёжная девочка. Мне неловко просить, но я пришла именно за просьбой, — объяснила графиня.

Вот она, хлопотная просьба. Интересно, чего она хочет?

— Я надеялась, что ты присмотришь за учёбой моего бестолкового сына. Несмотря на то что он наследник фамилии, мальчик у меня самый младший, и, похоже, я слишком его избаловала. Если так пойдёт дальше, он опозорится в Королевской академии.

Ты хочешь, чтобы я его учила? В принципе, я не против… если мне заплатят. Послушаем дальше.

— Эм, как зовут вашего сына и сколько ему лет? И ещё должна предупредить: фехтованию и верховой езде я его учить не смогу.

Тётя Лилианна снова одарила меня улыбкой. Она выглядела даже моложе отца, которого, возможно, состарило постоянное затворничество в кабинете. И тут я поняла, что к нему она не обращается. Она его игнорирует?

— Ему десять лет, его зовут Сэмюэл Норткорт. В этом году он поступает в Королевскую академию, но при таком положении дел на следующий год его переведут в класс B.

Интересно, это отец придумал распределение по классам в зависимости от способностей? Может, тётя Лилианна игнорирует его, потому что злится на эту систему.

— Ну, я полагаю, граф Норткорт без труда мог бы нанять подходящего наставника, — заметила я, и улыбка тёти Лилианны стала ещё шире.

Да, они могут позволить себе сколько угодно наставников. Но, наверное, уже попробовали, ничего не вышло, и поэтому она пришла ко мне. Быть наставницей кузена Сэмюэла, значит? Звучит тяжело.

— Лилианна, я думаю, это может оказаться для Пейшенс слишком тяжёлой ношей, — заговорил отец.

— Ты предлагаешь выставить семейный позор на всеобщее обозрение?! — рявкнула тётя Лилианна.

Ух ты! Какая устрашающая. Если даже такая женщина не смогла запугать сына и заставить его учиться, возможно, это действительно безнадёжный случай.

— Дорогая тётя, я не уверена, что смогу добиться успеха, но с радостью помогу. Все ученики из высшей знати боятся опуститься в класс B.

Слава богу. Она снова улыбается нормально. Я была дурой, если думала, что на этом всё закончится. Возможно, даже большей дурой, чем её сын.

— Как рада это слышать. В таком случае ты немедленно поедешь к нам.

Что-о-о?! А как же мои зимние каникулы с братьями?! Я посмотрела на отца в поисках помощи, но он, похоже, ничего не мог сделать. Он лишь покачал головой.

Меня не просто забирали с собой; тётя Лилианна, похоже, вела себя как хотела, ведь это был дом её детства. Она взяла со стола серебряный колокольчик и вызвала Уайатта.

— С сегодняшнего дня Пейшенс будет жить в поместье Норткортов, — объявила тётя Лилианна. — Пусть её служанка привезёт её вещи позже сегодня.

Подождите, мне даже не дадут попрощаться с братьями? Всё, что я получила, — короткое прощание у входа. Хочется плакать. Разве это не похищение? Сэмюэл правда настолько ни на что не годен? Тётя Лилианна и впрямь выглядит отчаявшейся.

Карета Норткортов была внушительной, но насладиться ею я не успела: стоило мне в неё сесть, как мы, казалось, уже приехали.

Ого, какой величественный особняк. Они всё это время жили так близко и ни разу не помогли нашей семье? Кажется, я могу их возненавидеть.

— Идём, Пейшенс, — сказала тётя Лилианна. — Я познакомлю тебя с Сэмюэлом.

Графиня никак не отреагировала на мою растущую неприязнь.

Не имея особого выбора, я пошла за ней в детскую. В особняке Норткортов тепло становилось уже с порога, а в детской пылал такой огромный огонь, что там было жарко. Какая трата! Возможно, климатические изменения в этом мире не были проблемой, но расходовать лишнее топливо всё равно было расточительно.

— Сэмюэл, это твоя кузина Пейшенс Грэйнджер, — сказала тётя Лилианна. — Вы будете заниматься вместе.

Вот он, избалованный ребёнок! У Сэмюэла были кудрявые светлые волосы и серо-голубые глаза. И ещё он был немного пухлым. Мне, как шотаконщице без предрассудков, пухлые мальчики тоже кажутся милыми. Немилым было другое: он игнорировал маму, пока она говорила с ним, и просто ел сладости.

— Рада познакомиться, Сэмюэл, — поприветствовала я его с улыбкой и села рядом. — Меня зовут Пейшенс.

— Ты моя новая наставница? — спросил он раздражённым тоном.

Наверное, строгих наставников у него уже было много, и из-за этого он сильно невзлюбил учёбу.

— Конечно нет. Я твоя кузина, так что пришла тебя навестить. Правда, дома у меня есть два младших брата, и я присматриваю за их занятиями.

Сэмюэл посмотрел на меня с любопытством. О, его, должно быть, заинтересовали мальчики его возраста.

— Сколько им лет? — спросил он требовательно.

Его высокомерное поведение раздражало, но пока я могла это вытерпеть.

— Моему брату Нассиусу девять, а брату Генри семь.

— А, значит, они младше, — разочарованно сказал он.

Вслух я этого говорить не собиралась, но Нассиус был в сто раз умнее него, а Сэмюэл справлялся даже хуже Генри, который был младше на три года. Собственно, разве не именно поэтому я здесь? Ладно, может, он на самом деле не настолько плох.

— Верно, — ответила я. — А вы в следующем году поступаете в Королевскую академию, да, лорд Сэмюэл?

Вопрос ему, похоже, не понравился, и он отвернулся. О, а ты и правда немного милый. Пухлый мальчик, который дуется, довольно очарователен. У вкусов шотаконщиков довольно широкий диапазон.

— Пейшенс, я оставляю Сэмюэла на тебя, — сказала тётя Лилианна, полностью переложила на меня ответственность за сына и вышла из детской.

Ладно, наверное. Я не совсем согласна с решениями тёти, но к маленьким мальчикам у меня слабость. Когда Сэмюэл немного поумнеет, надеюсь, он подружится с Нассиусом. Объявляю начало операции «Больше шот».

Сначала я предположила, что программа первого года младшего отделения будет достаточно простой, чтобы Сэмюэл мог начать с неё, но, к сожалению, я совершенно ошиблась.

— Что вы сейчас изучаете, Сэмюэл? — спросила я. — Можете показать?

В детской стояли внушительный письменный стол, стул и даже отдельный стул для наставника.

— Мне надо выучить эти книги, — сказал Сэмюэл, указав на стопку.

Я быстро пролистала книги. Всё довольно простое, а значит, дела у Сэмюэла совсем плохи. Беру свои слова назад: Генри, возможно, действительно умнее него.

Сэмюэлу было неприятно даже просто смотреть на книги. Теперь я понимала, почему графиня Норткорт нанимала самых разных наставников, что, вероятно, только усилило его ненависть к учёбе.

— Что у вас хорошо получается, Сэмюэл? — спросила я.

Учёбу, которую он так ненавидит, оставим на потом. Начнём с того, что ему нравится.

— Я люблю верховую езду, — ответил он.

Похоже, наши интересы не совпадают. Идём дальше.

— Что-нибудь ещё? — спросила я.

Сэмюэл просто улыбнулся. Когда он улыбается, очень похож на тётю Лилианну.

— Ты не любишь ездить верхом, да? — спросил он.

Он меня раскусил. Но не зазнавайся, малыш!

— Я леди, так что нет ничего страшного, если я не слишком люблю верховую езду. Что важнее, есть ли ещё что-нибудь, что у вас хорошо получается?

Сэмюэл продолжал весело улыбаться.

— Даже леди должны уметь ездить верхом. Что ты будешь делать, если тебя пригласят на охоту? Мама тоже прекрасно ездит.

— В моей семье нет лошади, так что на охоту меня не пригласят, — объяснила я.

Услышав, что у нас нет лошади, Сэмюэл был потрясён.

— Почему у вас нет лошади? Как вы пользуетесь каретой без лошади?

— Лошадь нужно кормить, поэтому мы её не держим, — сказала я. — Когда нам нужна карета, мы просто нанимаем лошадь.

Он, похоже, совершенно не представлял, как живёт бедная знать. Моя жизнь его удивляла.

— Хм, значит, твоя семья бедная?

Да, бедная, но спрашивать так прямо невежливо.

— Сэмюэл, семья Грэйнджер с гордостью ведёт бережливый образ жизни, поэтому мы не тратим ресурсы на ненужное отопление, — сказала я и кочергой отодвинула дрова, которые ещё не прогорели.

— Ты интересная, — сказал Сэмюэл. — Наставники никогда не говорили про жару. Я тоже думал, что здесь жарко.

Сэмюэл не любил учиться, но глупым он не казался. Ну, он же ребёнок тёти Лилианны, так что глупым быть не может.

— Значит, кроме верховой езды вам ещё что-нибудь нравится? — снова спросила я.

— Мне нравится музыка, но и отец, и мать всё время говорят, чтобы я просто учился.

Услышав это, я не удивилась. Если его знания примерно на уровне ученика младших классов начальной школы, естественно, его высокородные родители паникуют. Думаю, с ним всё будет в порядке. Он не дурак; ему просто нужно научиться учиться.

В детской был целый набор инструментов: ханон, лютня и флейта. На сегодня я решила сосредоточиться на совместной игре.

— Я сыграю песню, которую написала, — объявила я.

Сэмюэл внимательно слушал моё исполнение, а затем я попросила его повторить мелодию на лютне.

— Боже мой, вам достался невероятный дар, Сэмюэл, — похвалила я его.

Ты что, Моцарт? Поверить не могу, что он смог сыграть, услышав мою пьесу всего один раз.

Сэмюэл понял, что мой комплимент искренний.

— Твоя песня была замечательная. Сыграй мне ещё, — потребовал он.

Казалось, мы стали немного ближе.

— Вообще-то у меня есть имя, — заметила я. — Пейшенс, — напомнила я.

— Пейшенс, пожалуйста, сыграй мне ещё одну песню.

Ого, я старше него, а он даже не называет меня «леди». Ну и ладно. Я сыграла для него ещё несколько песен.

— Ты правда талантливая, Пейшенс. Ты состоишь в музыкальном клубе?

Может быть, он заинтересовался вступлением в музыкальный клуб?

— Да, я камеристка принцессы Маргарет, поэтому состою в клубе вместе с ней.

— Звучит здорово. Я тоже хочу вступить в музыкальный клуб, но когда я спросил маму, она сказала, что это будет трудно.

Так и было: для вступления в музыкальный клуб требовалась рекомендация. Однако я была уверена, что председатель Альберт одобрит способности Сэмюэла. Альберт был настоящим любителем музыки, и его интересовало только это.

— Сэмюэл, если я порекомендую вас для вступления в музыкальный клуб, вы будете заниматься со мной?

От одного только слова «заниматься» он словно отшатнулся. Насколько же с ним были строги? Это будет трудно. Если так пойдёт дальше, я лишусь остатков зимних каникул с братьями! Нужно что-то придумать!

Мэри пришла с моей одеждой.

— С вами всё в порядке, миледи? — спросила она.

Тревога Мэри была вполне естественной: меня внезапно увезли в дом Норткортов, а у Мэри не было причин хорошо относиться к тёте Лилианне, учитывая, что Норткорты все эти годы нам не помогали.

— Да, всё хорошо. Я просто помогаю кузену Сэмюэлу с учёбой. Значит, ты тоже останешься здесь, Мэри?

Я думала, может быть, ей и не обязательно оставаться, учитывая, что дом Грэйнджеров совсем рядом, но, похоже, служанка при мне всё-таки была нужна.

— Конечно, — сказала Мэри.

Вообще-то мне хотелось попросить тебя принести ещё несколько вещей… Ну, наверное, отсюда достаточно близко, чтобы она могла ходить туда и обратно.

Ненависть Сэмюэла к учёбе, похоже, сидела глубоко, поэтому он не собирался послушно садиться за стол ради меня. Как бы хотелось, чтобы Мэри привела Генри. Но не Нассиуса — из-за него Сэмюэл почувствует себя слишком неполноценным, и это только усилит ненависть к учёбе.

Даже в доме Норткортов мне пришлось нарядиться к ужину. Когда Сэмюэл был одет как следует, он выглядел вполне хорошо. Думаю, если он немного приведёт себя в форму, станет довольно красивым.

Поскольку Сэмюэлу было десять, он ужинал вместе с нами. Постойте, когда Нассиусу исполнится десять, Генри придётся ужинать в детской одному. Что мне с этим делать? Пока я размышляла об этом, ужин быстро подошёл к концу.

Ужин был вкусным и обильным. Там присутствовал граф Норткорт, и он казался добрым джентльменом.

— Пейшенс, я слышал, ты будешь присматривать за учёбой Сэмюэла, — сказал граф. — Благодарю за помощь.

Он благодарил меня, но не выглядел особенно радостным из-за того, что в доме появилась ещё одна девочка. И собственным наследником Сэмюэлом он тоже, похоже, не слишком интересовался. Богатые дворяне кажутся довольно холодными и отстранёнными.

По сравнению с Норткортами Монтелюкседо были куда более сплочённой семьёй. В конце концов, лорд Салиус приезжал аж в дом Грэйнджеров, чтобы учить мальчиков фехтованию, просто потому, что тётя Амалия ему велела.

Я заметила, что за столом у Сэмюэла не было никаких проблем с манерами. Иными словами, он был способен учиться и запоминать. В музыке он даже мог выучить песню, услышав её один раз, так что, возможно, у него невероятная память. Тётя Лилианна тоже Грэйнджер, значит, умной она быть обязана.

Пора поставить этого надутого мальчика на правильный путь! Кажется, впереди милые проделки, но получится ли на самом деле?

На следующий день я попросила тётю Лилианну дать нам краски и небольшие деревянные дощечки.

— Понятия не имею, что ты собираешься делать, но, пожалуйста, проследи, чтобы Сэмюэл не вылетел из класса A, — взмолилась она.

М-да, когда ты богат, всё совсем иначе. Тётя Лилианна сразу подготовила для нас много красок.

— Сэмюэл, утром мы будем рисовать, — сказала я.

Сэмюэл ожидал, что мы будем учиться, и потому, кажется, испытал облегчение.

— Что мы будем рисовать? — спросил он, с сомнением разглядывая маленькие дощечки.

В этом возрасте Сэмюэл уже должен был уметь читать и писать, но с орфографией у него было тревожно. Чтобы помочь ему развить навыки, мы собирались сделать игровые карточки на основе японской каруты и придумать игру, где нужно сопоставлять картинки и слова.

— Я напишу слово на одной стороне, а на другой мы нарисуем этот предмет.

Написав названия предметов, я быстро начала рисовать изображения каждого. Чтобы сделать карточку на каждую букву алфавита, времени требовалось немало.

— Можете нарисовать самые простые.

Сэмюэл быстро понял суть игры.

— Это игра для детей, — пожаловался он.

И всё же ты в неё играть не умеешь, поэтому мы и будем играть. Вслух я этого не скажу, а то только задену его гордость.

— Играют вот так, — сказала я и показала ему правила. — Чем длиннее слово на обороте, тем больше очков получаете.

— Это соревнование! — ахнул Сэмюэл.

Мальчики так любят состязаться.

— Если вы выиграете, я напишу для вас новую песню, — сказала я, и Сэмюэл улыбнулся.

Плохое у меня предчувствие от этой улыбки.

— Если ты проиграешь, я тоже заставлю тебя пойти со мной на урок верховой езды. Я всё ещё считаю, что тебе нужно уметь ездить верхом.

Теперь мне точно нельзя проигрывать! Я играла изо всех сил, из-за чего Сэмюэл тоже отнёсся к игре серьёзно, — и я выиграла!

После обеда, пока Сэмюэл был занят фехтованием и уроками верховой езды, я сделала ещё много карточек. На этот раз они были посвящены истории: на одной стороне простая иллюстрация исторического события, на другой — название и год.

— В математике, похоже, у него проблемы с дробями, — пробормотала я себе под нос. — Как бы пригодились обучающие игрушки.

В прошлой жизни существовало множество хорошо продуманных обучающих игрушек. Я вспомнила, что покупала такие детям старшей сестры.

— Если правильно помню, была одна в форме диска, который можно разделять на половины или четверти.

Лобзика у меня не было, зато была бытовая магия. Я взяла деревянную доску и нарисовала круг, а затем вырезала его. Потом вырезала ещё несколько кругов, разделила их на равные части — половины, четверти и тому подобное — и раскрасила. Это я тоже собиралась превратить в игру: головоломку, где мы по очереди берём по одной детали, и побеждает тот, кто первым соберёт свой круг.

У Норткортов было чаепитие, чему я завидовала. К сожалению, к чаю подавали обычные приторные десерты. Вот из-за таких сахарных бомб ты и набираешь вес, Сэмюэл. Тётя Лилианна сладости не ела. Понятно, она бы не смогла сохранить фигуру, если бы ела такое.

— Что мы будем делать дальше, Пейшенс? — спросил Сэмюэл.

Похоже, он начал чуть меньше сопротивляться идее учёбы.

— Будем играть в новую игру. Уверена, я снова выиграю.

— Ты правда ненавидишь верховую езду. Ты точно справишься, когда будешь служить Её Высочеству?

Не то чтобы я сама вызвалась на эту должность… но бесит, что он говорит дело.

— Боже мой, Пейшенс, ты не умеешь ездить верхом? — спросила тётя Лилианна с широкой улыбкой. — Так не пойдёт. Я слышала от Амалии, что Уильям не учил мальчиков фехтованию и верховой езде, потому что сам их не любит. Это недопустимо. Ты тоже будешь брать уроки верховой езды вместе с Сэмюэлом, Пейшенс.

Дома мне приходилось ездить верхом всего два раза в неделю, а здесь это предстояло делать каждый день. Тётя Лилианна прекрасно умела добивать лежачего.

Несмотря на моё недовольство верховой ездой, совместные уроки помогли мне сблизиться с Сэмюэлом. Человеку вполне естественно чувствовать себя неполноценным рядом с тем, кто умнее, но вид моей неуклюжести в седле, похоже, давал самолюбию Сэмюэла эмоциональную передышку.

— Пейшенс, тебе надо держать спину прямее!

Как когда-то принц Кит, Сэмюэл теперь жаловался на мою езду. Я тебе это припомню.

Орфография Сэмюэла заметно улучшилась, и теперь он, вероятно, мог сдать словесность. Благодаря математической головоломке, которую я сделала, он, похоже, разобрался и с дробями. Для первогодки этого, думаю, достаточно. Историю ему ещё нужно было подтянуть, но я уже заставила его запомнить основы магической теории, опрашивая по короткому учебнику. Сэмюэл не любил проигрывать, и, наверное, у него был потенциал ускориться по некоторым предметам. Главной проблемой теперь оставалась классическая литература.

— Я не понимаю, зачем изучать такое, — ворчал Сэмюэл.

— Боже мой, принц Кит думает точно так же. Однако Его Высочество ускорился по математике, словесности, магической теории, музыке и танцам, так что ему простительно не любить классическую литературу. У вас всё хорошо с словесностью, магической теорией, музыкой, рисованием и танцами, но математика и история меня беспокоят. Ваше учебное положение может стать шатким, если вы не будете усердно заниматься классической литературой.

Возможно, это было сурово, но оценка была честной.

— Понятно. Значит, даже принц Кит не любит классическую литературу, но всё равно её изучает? Тогда и я должен стараться.

Я сделала для него ещё исторических карточек, так что к первому году обучения Сэмюэл был готов. С математикой он на самом деле довольно быстро справлялся с вычислениями. Когда мы играли, он даже быстрее меня считал буквы. Мне стало любопытно, почему он до сих пор так ненавидел учёбу, когда явно был способен.

— Сэмюэл, почему вы до сих пор не занимались? — спросила я. — Очевидно, способности у вас есть.

Сэмюэл смутился от похвалы, и разговор принял серьёзный оборот.

— Я… замена моему покойному брату Юлиусу. Он был невероятно талантливым и погиб из-за несчастного случая, когда ему было девять. Из-за этого семья Норткорт потеряла наследника. А после этого родился я. Я более чем на десять лет младше сестёр. Другими словами, если бы Юлиус был жив, я бы никогда не родился.

Всю жизнь Сэмюэла сравнивали с Юлиусом, который был талантлив во всём. Более того, он был намного младше своих сестёр. В этом мире ребёнок до десяти лет жил в совершенно отдельном мире. Вероятно, он рос один, всегда с воспитателями или наставниками. Думать об этом было невыносимо грустно.

— Вы — это вы, Сэмюэл. Мой брат Нассиус в следующем году поступит вместе с вами в академию. Уверена, он будет перескакивать через классы, так что со временем вы окажетесь на одном курсе.

Сэмюэл неловко улыбнулся.

— Не уверен, что хочу этого, но не против стать другом Нассиуса. И маленького Генри тоже. В конце концов, я их кузен.

Каким-то образом мне удалось довести Сэмюэла до состояния, при котором он не отстанет в Королевской академии, и я отправлялась домой. Тётя Лилианна передала мне письмо для отца.

— Пейшенс, спасибо за всю помощь. Я знала о финансовых трудностях семьи Грэйнджер, но как женщина, вышедшая замуж в другую семью, не могла оказать поддержку. Однако в этот раз всё иначе. В конце концов, Сэмюэл — наследник семьи Норткорт.

Прямо мне она этого не сказала — это было бы неприлично, — но, похоже, в её письме отцу лежал чек в качестве вознаграждения. Так я получила свою первую настоящую работу.

Наконец я вернулась домой. Я планировала провести зимние каникулы, веселясь с братьями, но теперь у меня осталось всего три дня отдыха. Сэмюэл был милым, но до ангелов дома ему было далеко.

Я не хотела ни единой секунды из оставшегося времени проводить вдали от них, но меня вызвали в королевский дворец. Уааа! — внутренне расплакалась я.

Королева знает, что я вернулась от Норткортов? Пока я ехала во внушительной королевской карете во дворец, я размышляла о причинах вызова. Интересно, хватит ли денег от Норткортов на лошадь? Может, тётушка Лилианна знала, что я захочу потратить их именно на лошадь.

Мне немного хотелось спросить леди Шарлотту, которая сопровождала меня во дворец, зачем меня вызвали, но вместо этого я просто ждала. Скоро я узнаю всё от самой королевы.

Мы прибыли во дворец, и я поприветствовала королеву, всё ещё гадая, зачем я здесь.

— Садись сюда, Пейшенс, — велела королева. — Я слышала, что ты ускоряешься в старшее отделение. О твоих талантах я уже слышала от Маргарет, но должна сказать: ты действительно одарена.

Приятно слышать похвалу, но ведь меня позвали не только для того, чтобы похвалить, верно? Я начинаю нервничать.

Затем королева передала мне форму регистрации на курсы. В старшем отделении требования к выпуску основывались на зачётах, поэтому я уже думала о том, какие курсы возьму. Но отложила регистрацию на конкретные предметы до тех пор, пока не узнаю, что будет делать принцесса Маргарет: по некоторым предметам мне нужно было выбрать то же, что и она, а реального расписания старшего отделения я ещё не знала.

— Эм, есть какая-то проблема, Ваше Величество? — спросила я.

Форма регистрации, которую она передала, скорее всего, принадлежала принцессе Маргарет: там были обведены разные курсы направления домоводства, а музыка и танцы вычеркнуты — по этим двум предметам она получила сертификаты завершения, так что была освобождена от их посещения.

— Эта девочка собирается избегать всех практических курсов, кроме кулинарии и шитья, которые являются обязательными.

Предметами, выбранными принцессой Маргарет, были этикет, иностранный язык, воспитание детей, питание, семейная медицина и красота.

— Если позволите, я считаю, что этикет и красота тоже относятся к практическим курсам, — сказала я.

Королева улыбнулась. Как страшно.

— На данном этапе ей незачем учиться этикету. А курс красоты разбирает простые вещи вроде базовых упражнений, ухода за кожей и укладки волос.

Логично. Этикет для Маргарет, наверное, бесполезный курс: её наверняка обучали надлежащим манерам с раннего детства.

— Думаю, все находятся в похожем положении и выбирают курсы, которые могут легко сдать, — сказала я. — Например, математика даётся мне очень легко, но никто не сказал бы, что с моей стороны нечестно получить по ней освобождение.

Королева на мгновение задумалась и ответила:

— Справедливое замечание. И всё же меня беспокоит, что она пыталась выбрать лёгкий путь. В отличие от Ричарда, Кита и Маркуса, однажды она покинет гнездо.

Как и сказала королева, в отличие от принцев, принцессы в конце концов уходят из дома, когда выходят замуж. Королева Виктория просто тревожилась, что её дочери будет трудно в семье, в которую она выйдет.

— Лично я нахожу такие курсы, как ткачество и крашение, интересными, однако не думаю, что принцесса Маргарет ими заинтересуется. К тому же, куда бы Её Высочество ни попала, ей не придётся самой ткать или красить ткани.

Думаю, куда больше беспокоиться стоит о том, сможет ли она вообще вставать по утрам, но королеве я этого не скажу. Служанке, которая последует за принцессой в её будущий дом, придётся нелегко.

К счастью для принцессы, после выпуска знатные женщины обычно не вставали рано. Даже графиня Норткорт завтракала в постели.

— Согласна. Возможно, я слишком беспокоюсь. Она может сама принимать решения по учёбе.

Да, я тоже согласна. В смысле, даже обязательные шитьё и кулинария, наверное, дадутся ей нелегко.

— Уверена, ты сама могла бы ускориться сразу, но надеюсь, ты продолжишь присматривать за Маргарет.

А, значит, мне нужно помогать ей с обязательными курсами. Ну и ну.

Возможно, моя встреча с королевой была секретом для принцессы, потому что во время визита во дворец я её не увидела. Я даже не сыграла для Её Величества на ханоне, но домой меня отправили с корзиной, полной яиц, масла, сахара и муки высокого качества.

— Вы учились на направлении домоводства, верно, леди Шарлотта? — спросила я по дороге домой в карете. — Какого уровня навыков преподаватели ожидают по обязательным предметам — шитью и кулинарии?

— На шитье мы шили платья, в том числе бальные, — ответила леди Шарлотта. — В кулинарии я не очень хороша, но зачёты легко получить, если просто приходить на занятия.

Понятно, значит, кулинарию сдать легко, если принцесса не будет пропускать. Нужно будет проследить, чтобы она ходила.

Что касается шитья, навыки принцессы проблемой не были: руки у неё были довольно ловкие. Вот если бы у неё ещё было желание действительно сшить предмет одежды.

— Есть ли предмет, которому мне стоит уделить особое внимание? — спросила я.

Леди Шарлотта немного подумала и ответила:

— Направление домоводства в целом предназначено для подготовки леди к браку, так что оно не слишком сложное. Когда я училась, самым трудным для многих был иностранный язык. Однако первая неделя старшего отделения — это ориентационная неделя, поэтому если курс покажется трудным, можно просто не регистрироваться на него. Если не ошибаюсь, в течение семестра также можно отказаться от предметов. В конце концов, нужно лишь добрать зачёты другим курсом.

Похоже на то, как работает колледж. В таком случае я смогу посидеть на занятии по алхимии, и если оно покажется слишком трудным, просто не буду регистрироваться.

— Большое спасибо. Вы мне очень помогли, — сказала я.

Из основных предметов в моём расписании оставались только танцы, но, поскольку я поступала сразу на направления домоводства и государственной службы, мне также нужно было взять обязательные предметы этих направлений. Их избежать не получится.

Я не узнаю, какие курсы доступны, пока не увижу расписание. Сначала нужно будет занять место на обязательных предметах, затем подстроиться под выборные курсы принцессы Маргарет, а после этого — под выборные курсы направления государственной службы. Вероятно, алхимию я смогу выбрать только после того, как решу всё остальное. Голова болит от одной мысли о расписании старшего отделения.

К тому моменту я совершенно забыла, что леди Шарлотта закончила Королевскую академию четыре года назад. Я не знала, что из-за введённой отцом системы распределения по способностям изменились классы, а направление домоводства тоже немного изменилось.

Вдобавок ко всему мне не хватало здравого смысла этого мира. Я всё ещё не понимала, почему королева тревожилась за принцессу и почему эта тревога привела к тому, что она захотела увидеть меня. Принцессе Маргарет скоро исполнялось четырнадцать, и она уже знала, что её ждёт политический брак, но я по-настоящему не понимала, что это значит, и не знала, что предложения о браке ей поступали со всех сторон.

Зимние каникулы наконец подошли к концу, и мне пора было возвращаться в общежитие. Мне было грустно прощаться с братьями. Хотя я радовалась, что наша семья теперь в лучших отношениях с родственниками, я всё равно горевала о времени, которое могла бы провести, играя или занимаясь с моими ангелочками.

— Сестра, теперь инструктор по верховой езде будет приходить по воскресеньям, а ещё по вторникам и четвергам, — объявил Нассиус.

Он выглядел таким довольным, сообщая столь ужасную новость.

— Теперь ты сможешь продолжать уроки вместе с нами.

Это стало неожиданностью, но Нассиусу, как оказалось, нравилась верховая езда. В фехтовании у него получалось не так хорошо, как у Генри, но благодаря наставлениям лорда Салиуса его навыки быстро росли. Похоже, с физическим воспитанием в Королевской академии у него проблем не будет.

— Я и не знала, — ответила я.

Правда не знала!

— Сестра, ты тоже сможешь ездить верхом! — сказал Генри с ослепительной улыбкой.

Он понятия не имел, что я ненавижу верховую езду.

— Да, верно. Нам ещё нужно будет позвать отца на верховую прогулку, — предложила я. — Думаю, ему будет полезно немного подвигаться.

Я втяну в это отца. Нездорово целыми днями сидеть взаперти в кабинете. Я горжусь жертвой, на которую он пошёл и из-за которой его уволили, но всё же хочу, чтобы он работал, а для этого ему нужно набраться выносливости.

— Звучит замечательно! — сказал Нассиус, уловив мои намерения. — Когда инструктор приедет в следующий раз, я приглашу его присоединиться к нам.

Он, похоже, тоже соглашался, что образ жизни отца нездоров.

— Ура-а-а! — радостно крикнул Генри. — Мы поедем верхом вместе с отцом!

Надеюсь, ты навсегда останешься чистым, Генри.

Я поцеловала их обоих на прощание и села в карету. Ух, я не увижу их целую неделю! Мне так грустно.

В тот момент я ещё не понимала до конца, что значит перескочить через класс и стать одноклассницей принцессы Маргарет. Я также не подозревала, насколько увлекательной окажется зачётная система старшего отделения! Более того, я должна была встретить людей, которые станут друзьями на всю жизнь! Блаженно не ведая о том, что ждёт меня в новом учебном году, я просто оплакивала разлуку с братьями.

Переход в старшее отделение должен был стать значительным поворотным моментом в моей жизни.

КОНЕЦ