Глава 5. Во дворец, на встречу с Её Величеством

Как мистер Кепнер и принцесса Маргарет и ожидали, в пятницу я получила сертификат о завершении курса музыки. Ничего удивительного: я ведь положилась на произведение Моцарта, а он был гением. Учитель музыки осыпал меня похвалами, и мне стало немного неловко, будто я жульничала.

Учитель рисования сказал, что сможет выдать мне сертификат о завершении курса, если я ещё немного научусь работать с красками. У Грэйнджеров не было денег на краски, поэтому Пейшенс не привыкла рисовать ими, да и я сама не особенно в этом разбиралась. Местные краски напоминали масляные, но при этом казались минеральными пигментами из растёртого камня. Возможно, в прошлом масляные краски ощущались именно так.

Я так усердно занималась в академии, потому что пыталась сбежать от реальности. А сейчас я сидела в карете вместе с принцессой Маргарет и её горничной Зофи, и мы направлялись в королевский дворец. Дворец находился совсем рядом с Королевской академией, поэтому мы прибыли почти сразу, но карета не остановилась. Интересно, мне нельзя через главный вход, потому что я дочь уволенного виконта?

— У тебя странное лицо, Пейшенс, — заметила принцесса Маргарет. — Передняя часть королевского дворца предназначена только для официальных дел. Королевская семья живёт в отдельном дворце за главным.

Мы объехали дворцовую территорию примерно наполовину, и наконец показался этот отдельный дворец. Он был меньше главного, но всё равно выглядел величественно. Сердце у меня громко колотилось. Я решила довериться знаниям Пейшенс об этикете и вошла в отдельный дворец вслед за принцессой Маргарет.

Мне хотелось осмотреть этот второй дворец, но, похоже, глазеть по сторонам считалось дурным тоном. Мы продолжали идти вперёд, к покоям королевы.

— Я вернулась, матушка. Это моя камеристка, Пейшенс Грэйнджер.

Я взяла юбку за края и глубоко поклонилась в реверансе. Пейшенс не переставала твердить у меня в голове, что нельзя поднимать взгляд, пока Её Величество не разрешит, и от этого начинала болеть голова.

— Подними голову, Пейшенс.

Наконец-то меня освободили от реверанса. Я подняла голову и посмотрела на королеву Викторию. Словосочетание «величавая красавица» будто придумали специально для Её Величества. Она выглядела такой молодой и прекрасной, что было невозможно поверить: эта женщина родила пятерых детей.

— Пейшенс Грэйнджер, Ваше Величество, — представилась я. Мне предложили сесть, но я не знала, нужно ли ждать отдельного разрешения. Я взглянула на принцессу Маргарет, та одобрительно кивнула, и я изящно опустилась на сиденье.

— Твоя мать, Джулианна, и я были подругами, когда учились в Королевской академии, — сказала королева. Все дворяне были обязаны посещать Королевскую академию, так что ничего странного в их знакомстве не было.

— Поэтому вы и выбрали её моей камеристкой, матушка? — спросила принцесса Маргарет.

— Маргарет, как тебе живётся с Пейшенс в роли камеристки? — с улыбкой ответила вопросом на вопрос королева. Вообще-то отвечать вопросом на вопрос считалось невежливым, но эти двое были матерью и дочерью, так что не мне было что-то говорить.

— Пейшенс хорошая камеристка, вне зависимости от вашей связи с её матерью.

Королева удовлетворённо кивнула, словно говоря: «Вот и прекрасно». Кажется, этот кивок заодно послужил сигналом слугам принести чай и пирожные.

Я подождала, пока королева и принцесса Маргарет отпьют чай, и только потом сама сделала глоток. Как всегда, у дорогого чая был невероятный аромат. Пирожное радовало меньше. Даже в королевском дворце пирожное скрипит на зубах от лишнего сахара.

Зато, в отличие от салона, это пирожное было нарезано на маленькие кусочки, каждый из которых можно было съесть за один раз.

Как камеристке, мне не полагалось вмешиваться в их разговор, поэтому я молчала и слушала.

— Ты как следует просыпаешься по утрам? — спросила королева. — Ты ведь знаешь, как важно завтракать.

— Да, я понимаю, — ответила принцесса Маргарет. — Я слежу за тем, чтобы как следует позавтракать.

Ага, потому что я тебя бужу и помогаю собраться, чтобы ты успела поесть.

— О, как замечательно ты продвинулась, — похвалила её королева. — Уверена, твой отец будет рад это услышать.

Иными словами, даже живя здесь, во дворце, принцесса Маргарет залеживалась по утрам. Наверное, она доставляла придворным дамам немало хлопот.

— Учёба тоже важна, — продолжила королева. — Надеюсь, ты прикладываешь все силы к занятиям.

— Да, я прикладываю все силы к занятиям, — ответила принцесса Маргарет.

Я немного помогаю ей с математикой, но задачи она решает сама.

— Что важнее, матушка, — начала принцесса, меняя тему, — у Пейшенс есть талант к музыке. — Затем она повернулась ко мне. — Ну же, сыграй на ханоне.

Похоже, принцесса Маргарет больше не хотела обсуждать с королевой свою жизнь в академии. Мне велели сыграть на ханоне, чтобы перейти к другой теме.

Я подчинилась и сыграла всё ту же сонату Моцарта.

— Как прекрасно, — похвалила королева. — Джулианна тоже искусно играла на ханоне, но ты исключительна.

От такой высокой похвалы мне стало немного совестно за то, что я выдаю эту мелодию за свою, но при реинкарнации в этот мир мне не дали никаких сверхсильных навыков, так что я решила: такой уровень сокрытия правды допустим. Ой, хотя моя странная бытовая магия мо-о-ожет быть слегка имбовой.

После этого я сыграла ещё несколько новых песен, сочинённых членами музыкального клуба, и встреча с королевой, казалось, должна была закончиться без проблем.

— Пейшенс, мы должны наградить тебя за чудесную игру на ханоне, — настояла королева и спросила, не хочу ли я чего-нибудь. Пейшенс внутри меня замучила предупреждениями: только бы я не посмела просить денег.

— Благодарю, ничего не нужно, — сначала отказалась я, следуя надлежащему этикету по версии Пейшенс, но, разумеется, королева не собиралась принимать такой ответ. Пейшенс всё твердила, что нельзя просить ничего ценного.

— В таком случае я была бы очень признательна, если бы мне дали немного яиц, сливочного масла, сахара и жирных сливок.

Королева Виктория и принцесса Маргарет обе странно на меня посмотрели.

— Это совсем нетрудно, но позволь спросить: зачем тебе именно это?

— Я хотела бы приготовить десерты для младших братьев.

Королева, кажется, поняла, что после увольнения отца Грэйнджеры испытывают трудности, но не ожидала, что всё настолько плохо, что мне, дворянской барышне, самой придётся идти на кухню.

— Я не знала… — с сожалением пробормотала королева.

— О нет, просто я несколько раз готовила десерты вместе с покойной матушкой. Мои младшие братья наверняка этого не помнят, и мне хочется приготовить для них то же самое. — На самом деле мы были гораздо беднее, чем королева могла представить, но говорить об этом не следовало. В конце концов, у Грэйнджеров всё ещё была гордость.

— О, какое же это, должно быть, драгоценное воспоминание. И правда, твои младшие братья, вероятно, уже не помнят мать ясно. Обязательно дай им попробовать вкус рецепта их матери.

Обычно считалось неподобающим, если дворянская барышня заходила на кухню, но, похоже, совместное приготовление десертов матерью и дочерью было допустимым. Теперь я наконец смогу насладиться любимыми сладостями вместе с младшими братьями.

Встреча с королевой наконец закончилась, и меня отвезли домой в великолепной карете королевского дворца. Зофи отправили со мной, и она несла корзину с заказанными мной яйцами, сахаром, маслом и жирными сливками. Благодаря тому, что принцесса подвезла меня, я ещё и увидела братьев на день раньше, чем ожидала. Я так счастлива!

Кучер из дворца как полагается сопроводил меня домой. Даже в такой ситуации — когда я неожиданно рано вернулась в карете из королевского дворца, — Уайатт выглядел спокойным.

— Добро пожаловать домой, леди, — поприветствовал меня дворецкий, открывая дверь как обычно.

— Уайатт, пожалуйста, возьмите корзину, которую несёт Зофи, и передайте Еве, — попросила я. Дворянской барышне не пристало самой нести корзину с продуктами на кухню.

Зофи передала корзину Уайатту, а я, даже не убедившись, что она снова села в карету, уже обнимала братьев. Я больше никогда не хочу с вами расставаться!

За короткое время до ужина мы с братьями поговорили о днях, которые провели порознь.

— Теперь мы можем пользоваться туалетом дома! — восторженно объявил Нассиус. — Я даже не знал, что у нас дома есть туалет.

Уайатт потратил добытые средства на покупку магического камня. Когда улучшаешь качество жизни, вполне естественно первым делом заняться уборной. К тому же Нассиусу уже восемь лет — ему, наверное, становилось неловко пользоваться ночным горшком. Новые удобства явно его радовали.

— А ещё мы начали тренироваться с мечами вместе с Джорджем! — воскликнул Генри.

— Генри, нельзя размахивать деревянным мечом в доме, — отругал его Нассиус.

Деревянные мечи, которые у них были, наверняка сделал Джордж вручную. Когда мальчики подрастут, им, скорее всего, понадобятся настоящие тренировочные мечи, но пока и эти подойдут. Джорджа к тому же освободили от обязанности чистить ночные горшки, и теперь у него было время заниматься с мальчиками.

— Осталось только научиться ездить верхом и играть на ханоне, — пробормотала я себе под нос.

Для рисования у нас не было красок, но хотя бы наброскам я могла их научить. О танцах я тоже знала достаточно, чтобы показать им несколько шагов. Что до верховой езды, если купить лошадь, нам придётся покупать и корм для неё, так что к этому вопросу оставалось вернуться в будущем. Наверное, попрошу Уайатта как-нибудь окольным путём достать нам подержанный ханон.

— Не могу поверить, что вы вернулись в карете из королевского дворца, — сказала Мэри, расчёсывая мне волосы. — Должно быть, вы блестяще справляетесь с обязанностями камеристки Её Высочества. Правда, я всё же не понимаю, почему вам дали яйца и масло.

Только тогда я поняла, что совершенно забыла о корзине. Как только я увидела братьев, всё остальное отошло на второй план.

— Это подарок Её Величества, — объяснила я. — Я хотела испечь для братьев те же сладости, которые когда-то готовила вместе с матушкой.

Руки Мэри замерли.

— Вы встретились с Её Величеством? — спросила она.

— Да. Мне сказали, что она хотела познакомиться с камеристкой принцессы Маргарет.

Мэри была глубоко тронута честью, которой стала просьба королевы. Её руки начали дрожать, но она всё равно сумела уложить мне волосы.

На ужин подали чуть больше еды, чем раньше. Теперь, когда мы могли собирать собственные овощи из теплицы, гарниров стало больше. Если моё внезапное возвращение домой встретили таким ужином, значит, обычно они, вероятно, ели не хуже. Теперь, когда думаю об этом, мои маленькие ангелочки немного округлились. Они от этого только мягче обнимаются, хе-хе!

Субботнее утро я провела за учёбой с братьями, а ещё вместе с ними ухаживала за овощами в теплице. Работа в саду была хорошей нагрузкой для Нассиуса.

— А теперь испечём сладости! — объявила я себе самой.

Дело было после обеда. Я дождалась, пока слуги тоже закончат есть, и направилась на кухню в полуподвале, но меня поймала Мэри. Она была в комнате служанок, прямо перед кухней.

— Леди, вам нельзя на кухню, — настаивала Мэри, пытаясь меня остановить. Она ещё не знала, что на моей стороне королева.

— Я пообещала Её Величеству, что использую её подарок, чтобы приготовить для братьев те же сладости, которые делала с матушкой. Я обязана выполнить это обещание.

— Её Величеству?.. — повторила Мэри, совершенно ошеломлённая моей ссылкой на высший авторитет. Я воспользовалась этой возможностью и прошла на кухню.

Кухня была неоправданно просторной. Она была куда больше, чем требовалось семье из четырёх человек и четырём слугам.

— Ева, я получила от Её Величества яйца, масло, сахар и жирные сливки. Я приготовлю для братьев сладости, которым меня научила матушка. — Говорила я уверенно, но тогда Пейшенс была совсем маленькой, так что её воспоминания о тех готовках были смутными. В расплывчатых образах я видела, что они делали что-то вроде лепёшек на сковороде, скорее даже панкейки. — Я приготовлю панкейки, — объявила я. В кухонной утвари этого мира я не разбиралась, поэтому решила остановиться на панкейках: они были простыми, и я помнила, как готовить их из прошлой жизни.

— Леди, что такое панкейки? — спросила Ева. — Как готовят это блюдо?

Я не могла просто проигнорировать нашу кухарку. Она столько для нас старалась. К тому же мне хотелось, чтобы однажды она смогла воссоздавать десерты из моих воспоминаний.

— Взбиваешь яйца, добавляешь молоко, затем немного сахара и муку. Когда всё это перемешаешь, готовишь тесто на сковороде. — Объясняя, как делать панкейки, я поняла, что даже не знаю, где лежат кухонные принадлежности. В итоге мне пришлось давать Еве указания и поручить готовить сам панкейк ей. — У нас есть разрыхлитель? Если нет, можно просто как следует насытить яйца воздухом… А ручной взбиватель есть?

— Раньше был, но… — Ева печально покачала головой. Старый, видимо, сломался, а заменить его они не могли.

— Ничего страшного. Я взобью яйца бытовой магией, — успокоила я её. В одно мгновение белки оказались взбиты до мягких пиков.

— Ох, какая полезная магия.

Вот именно. Для десертов приходится много всего взбивать. Бытовая магия и правда полезная!

— Положишь на сковороду маленький кусочек масла, а когда он растает, нальёшь один половник теста.

Мэри не позволила мне касаться плиты, боялась, что я обожгусь, поэтому готовила всё Ева, а я только давала указания.

— Когда поверхность покроется пузырьками, перевернёшь панкейк, — объяснила я.

Кухня наполнилась восхитительным запахом, и вскоре перед нами уже лежала стопка панкейков.

— Мёда и лишнего масла у нас нет, так что подадим их с небольшой щепоткой сахара. Готово! — объявила я. — Со взбитыми сливками тоже было бы вкусно, — задумчиво добавила я. — В любом случае устроим чаепитие.

Я взбила жирные сливки бытовой магией и передала их Еве для подачи. Ради экономии чаепития убрали из распорядка Грэйнджеров, но сегодня я хотела вернуть его хотя бы на один день. Я пошла к Уайатту и попросила сообщить отцу, что мы будем пить чай.

— Если вы будете пить чай, гостиная подойдёт лучше столовой, — сказал Уайатт. — Я распоряжусь разжечь камин.

Я порадовалась, что всё-таки занялась гостиной. Теперь мы вчетвером собрались там и ели панкейки с водянистым чаем.

— Очень вкусно, сестра! — восторженно сказал Нассиус.

— Ага, вкусно! — подхватил Генри.

— У тебя на щеке сливки, Генри, — сказала я и вытерла их.

Отец, кажется, тоже наслаждался панкейками. Это было настоящее семейное время.

Чаепитие закончилось, но Генри разволновался из-за сладости, которая, по сути, стала первым настоящим лакомством в его жизни. Когда Пейшенс и Нассиус были маленькими, Грэйнджеры жили как обычные дворяне, но вскоре после рождения Генри отца уволили. Генри знал только эту бедную жизнь. Вероятно, он впервые попробовал сахар.

— Генри, ты слишком шумный, — предупредил Нассиус, не отрываясь от чтения. Генри бегал по их комнате, и слова Нассиуса его не остановили.

— Может, у него перевозбуждение от сахара, — заметила я. В Японии я нечасто слышала, чтобы такое происходило, но помнила сцены из американских сериалов, где дети ели сладкое на ночь и потом слишком буйствовали, чтобы лечь спать. Наверное, у Генри резко подскочил сахар в крови, вот он и развеселился. Возможно, сегодня он и уснуть не сможет.

И тут я кое-что вспомнила. Я знаю вещь, с которой они смогут заниматься в комнате даже в плохую погоду. И сделать её можно из того, что уже есть дома.

Я попросила Джорджа сделать шесть рукояток, а из них собрала три скакалки. Затем схватила Генри, который всё ещё носился кругами, и Нассиуса, всё время проводившего за чтением, и вывела их во двор.

— Что это? — спросил Нассиус.

— С этим играют? — спросил Генри.

В новом мире я впервые держала скакалку. Разумеется, Пейшенс тоже никогда ею не пользовалась.

— Через неё прыгают вот так, — сказала я. Даже если здесь я делала это впервые, я не забыла как. — Сначала обычные прыжки. Это беговой шаг. Это прыжки крест-накрест. А это двойной прыжок. — К концу демонстрации я уже задыхалась. Пейшенс тоже нужно больше двигаться. Может, она умерла от пневмонии потому, что такая слабая. Хотя холод, конечно, тоже сыграл свою роль.

— У тебя хорошо получается, Генри! Продолжай, Нассиус! Если будете тренироваться, обязательно приноровитесь!

Судя по тому, как они управлялись со скакалками, Генри, вероятно, был склонен к магии физического усиления. А Нассиус, возможно, как и наш отец, имел склонность к магии ветра. Хочу накопить денег и как можно скорее провести им оценку.

Мне хотелось и дальше смотреть, как братья стараются заниматься со скакалками, несмотря на холодный ветер, но у меня были и другие дела — точнее, мне нужно было приготовить ещё десертов. Я записала рецепты печенья и кекса и передала их Еве.

— Пожалуйста, скажите мне, если что-то будет непонятно, — сказала я. Мэри всё ещё не позволяла мне приближаться к огню, так что мне оставалось только передать рецепты и наблюдать.

Десерт, который мы приготовили, подали к ужину: тонко нарезанный кекс. Ева и правда была талантлива в тонкой нарезке. Ну, Генри может снова перевозбудиться от сахара перед сном, так что, наверное, такая порция как раз подходящая.

— Уже воскресенье. Мне придётся возвращаться в общежитие, — пожаловалась я. Утро началось с уныния, но я решила сменить настроение и пошла с братьями в теплицу. Мы посадили рассаду клубники, которую купила Мэри.

— Клубника ведь весенняя культура, да, сестра? — спросил Нассиус. Какой же он умный!

— Да, верно, — улыбнулась я. — Но это теплица, так что, уверена, она вырастет хорошо.

— Клубника вкусная? — спросил Генри.

— Ты уже ел её, Генри, — заметил Нассиус.

Это меня удивило.

— Наверное, ты просто забыл, потому что был совсем маленьким, — сказала я. — В последние годы у нас её не было. — Да, верно. Фрукты не были приоритетом. — Когда клубника созреет, мы соберём её вместе.

Я чудесно проводила время с братьями, но пришла Мэри и прервала нас.

— Леди, к вам придворная дама из королевского дворца. О нет! Вы вся в земле. — Мэри запаниковала.

— Не волнуйся, — успокоила я её и воспользовалась бытовой магией. — Стань чистой!

— Какое облегчение. Гостья ожидает вас в гостиной. Пожалуйста, поспешите.

Я поспешила туда, беспокоясь, что мы заставили гостью ждать в холодной гостиной, но Уайатт уже велел Джорджу разжечь камин. Правда, даже с огнём в камине там всё равно было холодно.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать. Пейшенс Грэйнджер, рада знакомству. — Дворянская барышня не должна показывать гостям, что торопилась. Я поприветствовала придворную даму так, словно делала это миллион раз.

— Меня зовут Шарлотта Эванс. Я придворная дама, служу в королевском дворце. Сегодня я прибыла, чтобы передать вам подарок от Её Величества, — объяснила она.

Подарок? Я ведь уже получила полную корзину яиц, сахара и всего такого.

— Пожалуйста, прочтите это, — сказала Шарлотта и передала мне письмо. В нём было написано: «Пожалуйста, упражняйтесь в игре на ханоне и в будущем исполните для меня ещё одну новую песню».

У-у-ух, мне снова придётся идти в королевский дворец? Как тоскливо.

— Куда поставить ханон? — спросила Шарлотта. Её вопрос ошеломил меня.

— Что? Куда поставить ханон? — переспросила я от неожиданности.

— Да. Разве в письме Её Величества этого не объяснили? Её Величеству понравилась ваша игра на ханоне, леди Пейшенс. Она сказала, что хотела бы, чтобы вы продолжали упражняться.

Я стояла в растерянности, а Уайатт тем временем распорядился, чтобы слуги из дворца поставили ханон у окна в гостиной. По воспоминаниям Пейшенс я поняла: именно там у нас прежде и стоял ханон.

— Я хотела бы написать письмо с благодарностью Её Величеству. Не могли бы вы немного подождать? — спросила я Шарлотту.

Я вернулась в свою комнату и, опираясь на знания Пейшенс об этикете, написала благодарственное письмо, которое затем передала придворной даме для возвращения во дворец.

— Теперь у нас есть ханон, но мне кажется, я слишком глубоко связываюсь с королевской семьёй… — Я начала тревожиться, что больше не смогу отказаться от роли камеристки принцессы Маргарет. К тому же я понятия не имела, откуда королева вообще узнала, что у нас нет ханона; она была пугающе хорошо осведомлена. — Я хотела держаться от королевской семьи подальше, а теперь вот это всё… — пробормотала я себе под нос.

Но беспокоиться о будущем бесполезно: что должно случиться, то случится независимо от моих тревог. В конце концов, когда я жила в Японии, я и представить не могла, что окажусь в другом мире.

— Ну что ж. Нассиус, Генри! Давайте учиться играть на ханоне! — Я сменила настрой и начала учить их гаммам. Мне было необходимо провести это время с братьями, иначе следующую неделю в общежитии я просто не переживу.