Глава 12. Маленький пруд

Глава 12: Маленький пруд

Увидев, что ополченцы начали уверенно обращаться с пращами, Лео решил не задерживаться в этом опасном месте и позвал Мышку вверх по течению.

Он собирался проверить улов в маленьком пруду, который выложил утром!

Добравшись до пруда, Мышка дважды обошла его вокруг, тщательно осмотрела прозрачную воду на мелководье, а затем уставилась на Лео:
— А где рыба?

— И правда, где моя рыба? — Лео и сам не мог поверить: в маленьком прудике площадью в несколько квадратных метров не было ни одной рыбешки.

Взглянув на разочарованные и грустные глазенки Мышки, Лео почувствовал, как к лицу прилила кровь.

«Что-то не так. В телевизоре всегда показывали, что это работает».

Размышляя, он перевел взгляд на Мышку.

Та инстинктивно отступила на шаг, но было поздно: Лео подхватил ее под мышку и выудил из кармана кусочек хлеба.

Это был запас, который она припрятала, чтобы съесть на завтрак.

Мышка, лишившись еды, беспомощно сжала руки и замерла на месте, даже не пытаясь сопротивляться, словно приготовившись к наказанию.

— Не бойся, потом верну вдвойне! — успокоил ее Лео, кроша хлеб в пруд. — Пошли, возвращаемся ужинать. Оливия сказала, что сегодня будет густая похлебка, я выбью для тебя целую миску!

Солнце клонилось к закату, над лагерем поднялся дымок. Под окрики людей сельчане, разбредшиеся по пустоши, потянулись обратно, и лагерь мгновенно ожил.

Возле кухонной палатки в центре лагеря установили три больших котла, в которых варилась похлебка, источая аппетитный аромат.

Лео стащил из фургона Оливии две большие глиняные миски и встал перед котлом. Не только окружающие сельчане отступили на шаг, но даже деревенская женщина, отвечавшая за раздачу еды, послушно передала ему половник.

Однако, в отличие от прежних взглядов — брезгливых, недовольных или, наоборот, заискивающих, — теперь в глазах людей читались сомнение, пристальное внимание и даже некое благоговение.

В толпе то и дело слышался шепот: «Это вселение духа! Это вселение духа!»

Лео не обращал на них внимания, его взгляд был прикован к похлебке. Он орудовал половником, выискивая куски помясистее.

В глазах Лео то, что варилось в котле, было скорее кашей, чем супом. Основу составляли очищенные зерна пшеницы, к которым добавили маринованные овощи, репу, желуди, горох, сушеные грибы, а также зайца, пойманного дозорными ополчения. Варилось это «лакомство» целый день.

На вид это было точь-в-точь как пойло, которое в девяностые годы варили для свиней деревенские жители.

Но для голодающих сельчан это была настоящая роскошь, куда вкуснее, чем безвкусный и жесткий, как подошва, хлеб.

От такого ужина можно было почувствовать себя как на празднике.

В обрывках воспоминаний Лео сохранилось, что в его деревне всегда существовала традиция «общего котла», унаследованная еще со времен кланов Северных земель.

Каждую холодную, тяжелую зиму деревенский староста время от времени выставлял в центре деревни большой котел, разводил огонь, заливал туда снеговую воду и бросал горсть еды.

Глава каждого семейства выходил и тоже бросал туда что-то из своих запасов — неважно что и сколько.

Когда котел наполнялся и еда была готова, староста раздавал ее всем жителям.

Это было не только проявлением взаимовыручки, но и удобным способом для старосты подсчитать, сколько семей замерзло за неделю.

В хорошие годы можно было выловить из котла даже кости с мясом, в плохие — оставалась лишь пустая похлебка.

Но как бы то ни было, это было лучше, чем голодать.

В детстве Лео больше всего ждал появления зимнего котла, ведь это означало, что ему не придется просить милостыню или ловить крыс в снегу.

Став старше, он уже не ждал этого с таким нетерпением. Повзрослевший Лео стал изгоем, но обладал достаточными навыками, чтобы выжить, и зачастую именно он подкармливал сельчан.

Правда, большинство из них презирали и боялись его, но были и те, кто пережил зиму только благодаря тому, что он время от времени подбрасывал им кролика или оленью ногу.

В деревне не только Мышка хотела называть его папой!

В первой половине пути во время переселения каждый ел свое, но во второй половине, из-за нехватки припасов и ради эффективности, Ульян возродил традицию общего котла, сделав ее ежедневной.

К моменту прибытия в Речную излучину у оставшихся сельчан почти не осталось еды, и основную часть продуктов для котла стал поставлять Ульян.

Те, у кого еще оставались запасы, молча передали все Оливии на хранение.

Раз уж они дошли досюда, оставалось лишь безоговорочно довериться.

Лагерь переселенцев из трехсот человек временно вернулся к клановому строю с общественной собственностью.

Попивая «восьмисокровищную» похлебку из другого мира, Лео от скуки начал хвастаться перед Мышкой:
— Видела когда-нибудь лепешки размером с мельничный жернов? Посыпаны миндалем, грецкими орехами, изюмом, политы сливками — откусишь, и сок брызжет во все стороны!

— А еще ароматный запеченный молочный поросенок! Кожица хрустящая, мясо нежное, само от костей отходит. Берешь ножку, слегка втягиваешь — и мясо само во рту оказывается!

— А свежая жирная баранина, нарезанная тонкими ломтиками и ошпаренная в кипящем бульоне…

— …

Мышка, держа в руках глиняную миску, которая была немногим меньше ее головы, во все глаза слушала описание Лео, и слюнки ручьем текли по ее подбородку.

Закончив ужин — самый сытный за весь месяц, — Лео снова взял Мышку и под покровом сумерек, прихватив большое деревянное ведро, поплелся к маленькому пруду.

Только они подошли к воде, как Лео увидел, что в пруду что-то заплескалось. Он в два прыжка подскочил к месту и заблокировал проход, ведущий из пруда в реку.

Одна немаленькая рыбина все же перепрыгнула через его руку и, плюхнувшись в реку, исчезла.

— Рыба! Рыба! — радостно закричал Лео и прыгнул в воду.

В пруду поднялась паника, дикая рыба заметалась из стороны в сторону. Лео схватил одну крупную, отчаянно бьющуюся рыбину и чуть не прослезился.

Наконец-то он поест нормального мяса!

Ульян был прав, здесь действительно можно ловить жирную рыбу голыми руками!

— Рыба! Рыба! — Мышка тоже с восторгом прыгнула в воду. — Ой!

От избытка чувств она села на берег и… ее стошнило съеденной похлебкой!

Вечерний суп был таким вкусным, что она не хотела оставлять ни капли, даже вылизала миску, хотя еда уже подступала к горлу.

Глядя на похлебку, медленно стекающую в воду, Мышка задумалась, словно решая, не съесть ли это обратно.

Лео отвесил ей подзатыльник:
— Быстрее лови рыбу! Все разбегутся!

Дамба, которую они соорудили, была невысокой, а испуганная дикая рыба обладала такой силой, что несколько штук уже умудрились выпрыгнуть обратно в реку.

Лео не церемонился: каждую пойманную рыбу он с силой швырял о камень.

Мышка, которая долго барахталась в воде, но так и не смогла поймать ни одной рыбы, послушно выбралась на берег и начала собирать оглушенную рыбу в ведро.

Полное ведро рыбы!

Возвращаясь с уловом, Лео предупредил Мышку:
— Завтра приготовлю тебе жареную рыбу и свежую уху, сырую рыбу воровать запрещаю!

Ночью, в полудреме, Лео услышал, как Мышка бормочет:
— Папа, завтра будет жареная рыба?

— Угу, будет.

— Папа, завтра будет уха?

— Угу, будет.

— Папа, а молочный поросенок вкусный?

Лео уже хотел было возмутиться, но почувствовал, как его легонько укусили за икру: оказалось, Мышка уже давно спала и просто говорила во сне.