Глава 39. Одержимость и Безумие

Анба не мог расслабиться с того самого момента, как потерял своего Легата. Хотя потеря Легата ничего не значила для бога – он легко мог выбрать другого представителя, – он потерял часть контроля над Концепциями жизни и роста. Оставшийся контроль каким-то образом изменился, хотя он не мог определить, как именно.

Что ещё хуже, Анба явно потерял что-то ещё, нечто даже более важное, но самым разочаровывающим было то, что он даже не мог определить, что именно он утратил.

Это приводило в бешенство; он знал, что сущность, контролирующая подземелья, ограбила и осквернила его, и всё же не было никакого способа отомстить неизвестному противнику.

Если бы это не грозило ему санкциями со стороны других богов, у Анбы возникло бы сильное искушение создать аватар, чтобы физически войти в мир.

Боги делали так регулярно в прошлом, именно так человеческие боги и одержали победу, но их триумф повредил саму планету, и люди едва не вымерли. Потребовались столетия осторожной заботы о людях, чтобы их популяция стабилизировалась достаточно для обеспечения дальнейшего существования человеческих богов.

После этого пантеон решил, что использование физических аватаров должно быть одобрено большинством пантеона.

Анба искал всё, что могло бы помочь ему выследить сущность, стоящую за подземельями, и заставил всё своё духовенство внимательно следить за любыми возможными новыми событиями.

Драконы должны разобраться с подземельем, которое богам не удалось уничтожить силами жрецов, поэтому Анба искал другие варианты. Он хотел полностью сокрушить того – или то, – кто стоял за подземельями, но для этого ему нужно было больше информации о враге.

К счастью, вскоре пришли вести из Тамара.

Трое беженцев из бывшей армии Фаруна пересекли горы и попали в Тамар, и, сделав это, они принесли новости о ранее не обнаруженном подземелье в горах на месте логова Гртака.

Анба до сих пор улыбался при мысли о смерти этого древнего дракона. Концепции смерти, разрушения и хаоса, принадлежавшие Гртаку, делали его пугающим врагом для богов. Контроль Анбы над собственными Концепциями ничуть не усилился со смертью дракона; вместо этого больше всех выиграл Иксель, но смерть любого дракона была поводом для праздника.

К сожалению, новое подземелье не вызвало никакой реакции со стороны Тамара, кроме быстрого ареста трёх беженцев и отправки гонца в столицу Империи Саварен.

Анба приказал своим жрецам попытаться побудить Тамар к прямым действиям, в надежде уничтожить подземелье до того, как оно сможет укрепиться, но регент был полон решимости довести свой план до конца, а королева-дитя была слишком мала, чтобы иметь какое-либо влияние на государственные дела.

Анба внимательно следил, ища любую возможность создать проблемы для любого из подземелий, поэтому он позаботился о том, чтобы один из его жрецов присутствовал, когда гонец прибыл и попросил разрешения передать официальное послание Императору Хуакину.

◯

Гонец преклонил колени на полу тронного зала, протянув руку с письменным посланием. Когда премьер-министр дал разрешение, гонец открыл послание и начал читать его вслух, ни разу не поднявшись и даже не подняв глаз.

Он был хорошо обучен этикету различных дворов континента.

"Именем Её Королевского Высочества, Королевы Дафны, третьей этого имени, королевский регент Генри из Миддлборо преподносит дар дружбы Его Императорскому Величеству Империи Саварен, да продлится его правление. Его Величество знает, что наши две нации мало взаимодействовали на протяжении лет, и между нами нет ни вражды, ни дружелюбия. Ввиду недавнего сдвига границ империи, наше нынешнее соседство побудило нашу нацию преподнести приветственный дар нашим новым соседям в надежде провозгласить новую эру торговли и сотрудничества между нами как друзьями и союзниками. С этой целью мы предлагаем карту гор, что граничат с нашими двумя государствами, где для вашего блага отмечено несколько регионов особой ценности. Мы выражаем наши пожелания, чтобы слава империи сияла ещё ярче под благоприятным правлением Его Императорского Величества, и предвкушаем выгодные отношения для обеих наций в будущем."

Письмо было недлинным, и когда гонец закончил чтение, он передал послание ближайшему пажу, прежде чем залезть в кожаную сумку и достать ещё один свиток.

С этим свитком обращались с куда большей осторожностью, чем с посланием, и гонец предложил его не пажу, а в сторону самого императора.

Смысл жеста был ясен, и, хотя император никогда не принимал подарков напрямую, он понимал, что некоторые вещи нельзя доверить простому пажу.

Один из имперских гвардейцев шагнул вперёд, чтобы принять свиток, и, тщательно осмотрев его, предложил премьер-министру для непосредственного ознакомления.

Мужчина нахмурился, глядя на развёрнутый свиток, раздражённый необходимостью принимать подарок от столь незначительного королевства. Что они могли предложить империи, охватывающей более половины континента?

Внезапно дыхание мужчины замерло, а глаза округлились.

Он посмотрел на императора и решительно кивнул. Этот подарок стоил того, чтобы игнорировать никчёмную северную страну. Их регент проявил себя проницательным и быстрым на действия человеком, а император ценил такие вещи.

Императору напрямую предлагали ранее неизвестное подземелье, и это открывало множество возможностей. Хотя большинство этих возможностей не были уникальными, учитывая наличие по меньшей мере трёх других подземелий, тайное подземелье могло дать императору скрытое преимущество.

Империя не была полностью единой, и всегда существовали различные силы, соперничающие за большее влияние, особенно над армией. Секретное подземелье могло бы позволить императору усилить свои личные войска, которые постоянно тихо подавлялись и оттеснялись различными дворянами, желавшими ограничить прямую власть императора.

Номинальный правитель был куда более желанен для обладающих некоторой властью, чем тиран, который мог бы свободно ими командовать.

Этот дар мог помочь императору легче удержать власть.

◯

Аарон пробыл в подземелье один уже несколько месяцев и был уверен, что сходит с ума.

После того как грифон втолкнул его во вход подземелья, Аарон смог почувствовать, куда ему нужно идти. Это было недалеко, и затем он лично стал свидетелем того, как вокруг него формировалось подземелье.

Как ни странно, он никогда не мог видеть изменения в момент их совершения; вместо этого каждый раз, когда он оборачивался, всё было иначе. Могли появиться новые залы и коридоры, или участок пещерного пола превращался в вымощенный плитами двор. Стоило ему моргнуть, как внезапно появлялись канделябры с огнём, освещая подземную область.

Хотя это было и тревожно, и захватывающе, по-настоящему беспокоить Аарона начало одиночество. Его оставили совершенно одного, и ему не с кем было поговорить, кроме скелетов, которые время от времени появлялись, чтобы он мог оживить их и попрактиковаться.

Прошли месяцы без какого-либо человеческого контакта, и Аарон знал, что скатывается в безумие.

Он начал разговаривать с темнотой и даже чувствовал, что иногда слышит ответ.

Были времена, когда он смотрел на свои руки и видел лишь кости, лишённые кожи и плоти, и времена, когда он смотрел вниз и просто наблюдал грязь, покрывавшую его спустя недели, а вскоре и месяцы без мытья.

Аарон знал, что избегает более тщательного осмотра своего тела, а отсутствие воды для мытья или стирки одежды давало ему предлог даже не смотреть на это тело.

К счастью, вместе с чувствами жары и холода он также потерял обоняние. Он содрогался при одной мысли о том, какой мерзкой должна была стать его вонь.

Когда настал день и в подземелье появилась вода, Аарон понял, что время пришло.

Он использовал заклинание, чтобы сформировать небольшой бассейн, который наполнился водой из появившегося подземного ручья. Он попытался снять свою грязную мантию, но покрывавшая её толстая корка сделала ткань слишком жёсткой, чтобы снять её нормально, и она порвалась под его пальцами.

В тот момент, когда лохмотья опали, отпало и многое другое, и Аарон остался смотреть на свои собственные скелетные останки.

Единственным, что покрывало его форму, были несколько лоскутков плоти, а также камень, удерживающий его душу. Каким-то образом этот камень сросся с его грудиной и потому не упал вместе с робой и гнилой плотью.

Эмоционально онемевший и лишённый гормонов, чтобы даже чувствовать некоторые эмоции, от которых, как он знал, он должен был бы страдать, первый лич шагнул в бассейн с водой и начал отчищать свои кости добела.

С его жреческим прошлым Аарон не мог не заметить символизма смывания своего прежнего «я».

В тот день многое начало меняться.

Ментальный барьер, мешавший Аарону принять тот факт, что он больше не человек и даже не по-настоящему жив, был насильственно разрушен, и он потерял многие из сдерживавших его ограничений.

Исчезло впечатление, что у него есть физические ограничения. Он больше не цеплялся за мысль, что ему должно быть необходимо есть, спать или испражняться. Вместо этого он принял части своего растущего безумия. Он мог сосредоточиться на одном заклинании или препятствии, блокирующем его прогресс, днями напролёт, так как из-за отсутствия каких-либо физических нужд лич мог посвятить проблеме весь свой разум, пока она не будет решена.

Одержимость стала его побегом от одиночества, хотя Аарон удобно игнорировал тот факт, что начал давать имена своим скелетам и иногда вёл с ними беседы.

Разговор с мёртвыми не был чем-то особенно необычным, но вот тот факт, что Аарон начал отвечать самому себе, давая голоса мертвецам, сопровождавшим его – был.

Аарон совершенно не представлял, сколько времени провёл в подземелье в одиночестве к тому моменту, когда прибыли первые гости.

Он смог почувствовать момент, когда они прошли через вход в подземелье, именно тогда Аарон понял, что каким-то образом связан с подземельем и стал его частью.

Однако это мелкое осознание было полностью перекрыто тем фактом, что у него наконец-то появились гости! Другие люди, с которыми можно поговорить! Новости из внешнего мира! Может быть, даже кто-то, кто составит ему компанию и присоединится к его всё более эзотерическим исследованиям.

Если бы Аарон всё ещё обладал плотью и её различными ограничениями, он бы подпрыгивал на месте, нетерпеливо ожидая, пока гости спустятся через подземелье.

Он мог смутно ощущать их местоположение и знал, что они находятся только на первом уровне, хотя их продвижение казалось ему мучительно медленным.

Может быть, они слишком слабы, чтобы добраться до Аарона на дне подземелья? Ему стоит подняться на несколько уровней, чтобы встретиться с ними и побудить их идти дальше. Он не хотел упускать эту возможность.

Как только Аарон собрался покинуть свою камеру в подземелье, он почувствовал проблеск нерешительности. Камень всё ещё был прикреплён к его груди, и хотя Аарон был уверен, что он более могущественный маг, чем любой из когда-либо живших, мысль о любой возможной опасности для его души в камне ужасала его на уровне более глубоком, чем он мог осознать.

Действительно, лучше будет оставить камень в безопасном месте, поэтому он поместил его в рёбра массивного стража, который должен был стать физической мощью в пару к его магической силе как сдвоенные стражи подземелья.

Уладив это, Аарон вышел из каменной камеры, сжимая в руке свой новый посох.

Одним из недостатков потери плоти был тот факт, что его костяные ноги были гораздо менее устойчивы, и он легче спотыкался и падал.

Хотя он узнал, что может чинить сломанные кости магией земли, он предпочитал не унижаться перед своими первыми гостями.

Не говоря уже о том, что Эдгар венчал посох, а Аарон привык полагаться на совет своего любимого черепа.

Эдгар бывал весьма проницателен.

Всё выше и выше поднимался Аарон, ступая по знакомым путям и коридорам подземелья. Он помахал нескольким своим друзьям и отчитал пару других, кто не выполнял свои обязанности должным образом.

Серьёзно, зачем Мари постоянно шла в ту стену? Она должна патрулировать свой участок зала, а не пытаться пройти сквозь камень.

Миновав крупную фигуру Бена с его каменной дубиной и костяным щитом, Аарон оказался во второй камере подземелья, войдя одновременно со своими гостями, появившимися с противоположной стороны.

Этот уровень подземелья представлял собой лабиринт, но с мысленной картой планировки Аарон точно знал, куда идти, чтобы встретить гостей. Там была центральная камера, которую нужно было пересечь, чтобы пройти дальше. Хотя с этой камерой соединялось, казалось, бесчисленное множество проходов, только один вёл ко второй половине лабиринта. Все остальные десятки ходов просто возвращали ко входу или в саму центральную камеру, так что именно там Аарон и будет приветствовать своих гостей.

Он улыбнулся... Точно, теперь он всегда улыбался...

Он в восторге щёлкнул зубами, продвигаясь вперёд и по-прежнему приветствуя своих разнообразных друзей и компаньонов, проходя мимо.

Он прибыл в камеру всего за несколько минут. Близость к гостям дала Аарону лучшее чувство их местоположения, и он знал, что при их нынешнем темпе им потребуется не менее часа, чтобы добраться до него.

Он оглядел комнату. Как ему поприветствовать гостей? У него не было ни еды, ни напитков, чтобы предложить им, так что любой обед или банкет были исключены.

Верно, он лорд этого подземелья, так что должен вести себя соответствующе.

В одном конце комнаты поднялась сцена, увенчанная внушительным каменным троном, украшенным несколькими деталями из светящейся лавы.

Как только Аарон убедился, что произведёт наилучшее возможное первое впечатление, он занял своё место, держа Эдгара под рукой, и стал ждать гостей.

Ему быстро наскучило ожидание, и он начал проверять свой прямой контроль над нежитью в комнате. Вспомнив один из придворных танцев, который ему пришлось выучить во времена бытность верховным жрецом, регулярно посещавшим королевский двор Гилона, Аарон разбил нежить по парам и начал воссоздавать танец так хорошо, как только мог вспомнить.

Случилось несколько казусов и ошибок, но после особо удачного пируэта в танце его прервали.

"Что это во имя всех богов? Эти зомби и скелеты танцуют или дерутся?"

Оскорблённый тем, что танец можно было истолковать как драку, Аарон возразил:

"Конечно, они танцуют! Как вы могли подумать иначе?"

"Кто это сказал?"

Партнёры по танцам расступились, открывая путь между Аароном и его грубыми гостями.

"Я сказал."

"Что? Мы уже в конце? Постой, этот босс-монстр умеет говорить? И он на троне? Капитан, нам нужно отступать!"

"Что? Нет! Вы неправильно поняли. Я здесь, чтобы привет–"

Аарон не мог понять, что только что произошло. Он радостно принимал гостей, несмотря на их грубость, когда внезапно обнаружил себя полностью дезориентированным и снова в глубинах подземелья.

Его зрение пропало, и он не мог толком осознать своё положение.

Постепенно он понял, что вернулся в свой камень души.

Неужели он умер?

Нет, это казалось неправильным. Его скелет был уничтожен? Но когда? Как? Он даже не закончил фразу!

...

Кроме того, как он должен двигаться без тела?

Кажется, он попал в небольшую переделку.