Глава 3. Слепая преданность (3)

В тот же вечер я встретилась с Хан Джи О. Местом выбрали итальянскую ресторацию за задними воротами университета. Встречаться с другим парнем, а не с Кан И Хёном, когда и так времени на подготовку к экзаменам не хватает, — ещё пару дней назад я и представить такого не могла.

— Не думал, что вы сразу свяжетесь.

Хан Джи О улыбался так широко, что глаз почти не было видно. Наверное, я выгляжу точно так же, когда улыбаюсь Кан И Хёну.

— Экзамены на носу, я вам не помешал? Много учить?

— Я на первом курсе, так что ничего страшного. Материала ещё не так много прошли.

— А, вы первокурсница?

Хан Джи О сказал, что ему двадцать пять. Я вспомнила Кан И Хёна — они ровесники. Сравнивать всё с И Хёном — давняя привычка.

— Давай на «ты», — предложила я первой.

Хан Джи О, кажется, смутился из-за того, что я намного младше. Глядя на его неловкость, я ощутила своё преимущество. Та тревога, что вечно гнала меня за И Хёном, перед Хан Джи О куда-то исчезла.

— Тогда и ты ко мне на «ты», Чэ Вон.

— Я пока повременю. Когда чуть ближе познакомимся.

Я приподняла уголки глаз и скопировала расслабленную манеру Кан И Хёна. Это оказалось несложно. Тот, у кого сердце не так забито, всегда спокойнее. Сейчас напротив был не И Хён, так что я давно уже вышла из позиции догоняющей.

Ужин с Хан Джи О оказался неплохим. Он подстраивался под меня во всём, так что было легко. Задавать вопросы, чтобы поддерживать разговор, следить за выражением лица собеседника — ничего этого делать не пришлось.

— Было очень вкусно, спасибо.

Я попрощалась с расплатившимся Хан Джи О и вышла из ресторана. И тут же замерла — в нескольких шагах от двери кто-то стоял.

В темноте, куда краем падал свет вывески, Кан И Хён ждал меня, засунув руки в карманы брюк.

— В следующий раз угощу чем-нибудь повкуснее. Можно и дальше от универа съездить.

Хан Джи О, ещё не заметивший И Хёна, говорил, глядя только на меня. А взгляд И Хёна тем временем просвечивал его насквозь, словно рентген, — но тот, похоже, ничего не чувствовал.

Я повернула голову и посмотрела на Хан Джи О, который сегодня исправно подыгрывал мне. Следовало бы поблагодарить его — он отлично послужил, чтобы подпортить нервы И Хёну.

— Хорошо. После экзаменов угостите меня ещё чем-нибудь вкусненьким, оппа.

От «оппы» Хан Джи О снова смутился. Лицо, на котором чувства были как на ладони, казалось непривычным. Кан И Хён тем временем наблюдал за мной с совершенно бесстрастным лицом.

— Ты на метро доедешь? Проводить до станции?

— Нет, я договорилась встретиться с подругой.

— А, ну тогда…

К счастью, Хан Джи О оказался не бестактным. Когда я повернулась в сторону, противоположную университету, он понял, что пора расставаться. В его неловком взмахе руки чувствовалась лёгкая грусть.

Я прошла мимо Кан И Хёна и зашагала вперёд. Почти сразу за спиной послышались шаги. Его длинные ноги легко догнали мой шаг. Твёрдое предплечье на миг коснулось меня и отстранилось.

— Как он тебе? — тихо спросил И Хён.

К такому вопросу я была готова.

— Нормально.

— А жадностью не страдает?

Но следующий вопрос оказался неожиданным. Я твёрдо решила не смотреть на И Хёна, но всё же от удивления обернулась.

— Не лезет ли в твою тарелку, не жрёт ли как ненормальный, — любезно пояснил И Хён.

— Ничего такого не было.

— А болтливость? Не надоедает?

— Обычный вроде.

Я всё отчётливее видела: И Хён настойчиво пытается направить ответы в отрицательную сторону. И получается, что я заступаюсь за Хан Джи О.

— Сколько ему? — не прекращал допрос И Хён.

— Двадцать пять.

— Слишком старый.

Я невольно усмехнулась. Мы вышли из переулка на большую дорогу, я подняла взгляд на И Хёна.

— Он твой ровесник.

— Вот именно.

— И что значит «слишком старый»?

— Когда ты училась в начальной школе, я уже был в старшей. И тот парень — тоже.

— Но сейчас мы все взрослые. Какая разница?

И Хён схватил меня за локоть и остановил. Я вспомнила, как вчера он точно так же вёл за собой Чон Су Джин, и настроение мгновенно рухнуло на дно.

— Поехали на моей машине.

— Не хочу.

— Почему?

— Катай свою Су Джин.

Моё ухо уловило короткий вздох, который И Хён едва слышно выдохнул. От напряжения — только он один, только из-за него — виски заломило. Я дёрнула рукой, высвобождаясь из хватки.

— Тогда просто поймай такси. Я дам денег.

— Ты же знаешь — я не хочу домой рано.

Вот она, настоящая причина, по которой я даже такси не хочу брать. Если прийти домой пораньше, встречает меня только тишина, где даже шорох одежды слышен слишком громко, да размытая фигура матери. Сколько ни привыкай за эти три года — противное остаётся противным.

Поэтому я планировала доехать на метро, посидеть в кафе у дома, убить время и вернуться как можно позже. К счастью, экзамены, можно хоть делать вид, что занимаюсь. Мне просто не хотелось подолгу оставаться в этом доме.

— До Кём всё ещё редко приходит домой?

И Хён произнёс неудобное имя. Мой единственный оставшийся в этом мире живой родственник теперь почти живёт в доме своей новой девушки. В большой квартире я совсем одна — нет, вдвоём с мёртвой мамой. Прекрасно зная, с кем осталась его сестра, Ю До Кём сбегал от давящей на него ответственности всё дальше в чужой дом.

— Чего ты ждёшь от Ю До Кёма?

Из моего носа вырвался холодный смешок. В глазах И Хёна, смотревших на меня сверху вниз, потонула тьма. Чувство вины, которого не испытывал даже родной брат, он брал на себя.

— Ладно. Если что — звони.

В глубине души я надеялась, что И Хён предложит пойти со мной. Но парень оставил лишь дежурное напутствие и отступил на шаг от роли моего защитника.

Сразу после смерти родителей он заходил к нам почти каждый день. А когда я готовилась к вступительным экзаменам, иногда оставался ночевать в моей комнате. Однако после того как я получила письмо о зачислении, И Хён провёл чёткую черту и больше её не переступал. Даже если довозил до самого дома — внутрь не заходил. Эту границу он соблюдал неукоснительно.

Мол, я уже взрослая — с трудностями одиночества справлюсь сама.

В конце концов, он мне ни муж, ни родня — у него нет обязанности меня опекать. Три года он чувствовал ответственность за чужую девчонку только потому, что та приходилась младшей сестрой его лучшему другу. Теперь самое время ему стать свободным.

— Я пошла.

Я коротко попрощалась с И Хёном и отвернулась. С твёрдым обещанием себе, что сегодня ночью его номер набирать не стану, я спустилась по лестнице к метро.

Теперь нужно усердно тренироваться — отвыкать от него. Отдавать И Хёна Чон Су Джин.

Мама и папа погибли на мосту Йонджон.

Они ехали встречать сына — студента по обмену, возвращавшегося на летние каникулы в Корею. Виновником оказался водитель, который не справился с управлением средь бела дня, — пьяный. Жуткая авария: и жертвы, и виновник скончались на месте.

Ю До Кём, прождавший родителей, которые так и не приехали в аэропорт, и обзвонивший их десятки раз, даже не успел распаковать вещи — сразу пришёл за чёрным костюмом. Траурная лента сжимала его руку, но До Кём, потеряв дар речи, просто сидел, прислонившись к стене. Никто не осуждал его за эту беспомощность.

А мне, никогда раньше не бывавшей на похоронах, оставалось суетиться и делать так, как велят из похоронного агентства. Скорбь, готовая раздавить меня, разрывала темя, а со всех сторон сыпались указания: сделай то, это не обязательно. «Да, да» — одно и то же без конца слетало с моих губ.

После того как я увидела забальзамированные тела родителей, у меня не было времени погрузиться в уныние. Ни минуты, чтобы переварить, насколько ужасно выглядели их искореженные останки. Ни сил — окунуться в отчаяние от того, как жить дальше. Это всё досталось Ю До Кёму.

Скорбящие, узнавшие новости и пришедшие почтить память, хватали меня за руки и плакали. Я не знала, как реагировать, и стояла в оцепенении. «Всё в порядке» не подходило — не скажешь же так, когда родители умерли в один день. А если рыдать вместе с каждым — вся влага из тела испарится. Поэтому я опускала голову и молча слушала затяжные соболезнования.

Из всех в то время опереться я могла только на Кан И Хёна.

Парень, приехавший в похоронный зал первым, встал между потерянным Ю До Кёмом и мной, из последних сил державшей рассудок, и встречал гостей. Словно старший сын разорённой семьи, он кланялся вместе с посетителями, искал место захоронения, следил за тем, чтобы мы с До Кёмом поели и отдохнули.

— Поешь немного и поспи.

Я задремала и открыла глаза — И Хён сидел напротив. В руках он держал миску с супом и ложку. Замочил в супе с говядиной рис, чтобы я хоть что-то съела.

Прислонившись к стене, я молча открыла рот. Рис, пропитанный красным бульоном, пересёк ложку. И Хён, ни единым жестом не выказывая недовольства, понемногу кормил меня с ложечки.

— Может, в моей машине поспишь?

Миска почти опустела. И Хён собрал остатки и поднёс прямо к моим губам.

— Я лучше здесь.

Мне не хотелось оставаться одной. Даже при шуме, даже если тошно было смотреть на бездельничающего Ю До Кёма — в оживлённом зале было спокойнее. К тому же здесь был И Хён.

— Ладно, как хочешь.

Пока И Хён отошёл убрать пустую посуду, я потянулась к его чёрному пиджаку, который он снял и оставил. Надела на руки — и огромная вещь укутала меня, словно одеяло. Всё это время под кондиционером, так что ткань пиджака остыла, но из подкладки ещё тянуло теплом хозяина.

Я без спроса забрала его одежду — И Хён не сказал ни слова. Просто сел рядом и подставил плечо. Сытая, я провалилась в глубокий сон, положив голову на его твёрдое плечо.

Чем больше я ненавидела Ю До Кёма, сидевшего как брошенный, тем теснее прижималась к боку И Хёна. Будто он — мой родной брат. Будто он рядом — и есть мой дом.