Глава 53. Воспоминание о жёлтом цветке

День был ясным, а небо — голубым. Фрейеру хотелось получше его рассмотреть.

— Ух!

Фрейер забрался на табурет, стоявший под окном, ухватился за раму и запрокинул голову. Его глаза засияли, а изо рта вырвался восхищённый возглас. Жёлтые цветы, распустившиеся в поле под бескрайним небом, были невероятно красивы.

— Они такого же цвета, как солнце.

Пробормотал Фрейер, переводя взгляд с цветов на солнце и обратно. Фелиция с нежной улыбкой смотрела на сына, ради которого была готова отдать всё.

— Фрейер, что тебя так заинтересовало?

— Мама! Этот цветок совсем как солнце.

Он поочерёдно указывал на цветок и солнце маленькими ручками, похожими на молодые побеги папоротника, и уверенно произнёс:

— Я сорву этот цветок и подарю тебе, мама!

— Но разве цветку не будет больно?

Фрейер мгновенно застыл, и на его лице отразилось потрясение. Он уныло опустил голову и посмотрел на Фелицию.

— Но… мама ведь любит всё, что похоже на солнце…

— Кто тебе это сказал? Кто сказал, что твоя мама любит всё, похожее на солнце?

— Я ведь солнце, правда? Разве ты не говорила, что моё имя означает «солнце»? Значит, ты должна любить солнце.

Фрейер запинался, явно потрясённый. Фелиция нежно погладила своего очаровательного сына по голове.

— Я просто люблю своего сына Фрейера.

Услышав слова Фелиции, Фрейер ярко улыбнулся и слез с табурета.

— Тогда! Если Фрейеров будет двое, ты обрадуешься ещё сильнее! Я хочу принести тебе солнце, но это слишком трудно, поэтому сорву жёлтый цветок!

Фрейер стрелой выбежал наружу, а Фелиция тихо рассмеялась, провожая сына взглядом.

— И что мне с ним делать?

Фрейер напряжённо нахмурился перед жёлтыми космеями, распустившимися в поле.

— Этот подойдёт? …Или этот?

На мгновение его отвлекла пролетавшая мимо белая бабочка, а затем он не смог отвести взгляда от муравья, который тащил еду. Однако Фрейер покачал головой и вновь сосредоточился.

— На это нет времени. Нужно выбрать самый красивый цветок!

Фрейер осматривал цветы, почти зарывшись головой в поле, а затем сорвал рукой одну космею, распустившуюся пышнее всех остальных.

— Этот самый красивый!

Широко улыбаясь от удовлетворения, Фрейер поспешно побежал к стоявшему в уединённом месте дому. Старый деревянный пол заскрипел.

Пробежав по коридору, Фрейер добрался до матери и бросился в объятия Фелиции.

— Иди ко мне, моё маленькое солнышко.

Фрейер ярко улыбнулся, запрокинул голову и протянул ей жёлтый цветок.

— Это тебе, мама!

— Спасибо. Он по-настоящему прекрасен. Совсем как мой Фрейер.

Глядя на жёлтый цветок, Фелиция счастливо улыбнулась. Внезапно её лицо застыло, а затем она начала кашлять.

— Кхе-кхе.

Увидев состояние Фелиции, Фрейер склонил голову набок. В тот же миг из её рта брызнула тёмно-красная жидкость. Фелиция поспешно попыталась прикрыть кровь, но та мгновенно забрызгала Фрейера с ног до головы.

— М-мама?

Испуганный Фрейер выронил космею на пол. Фелиция торопливо схватила за руку попятившегося сына.

Фрейер попытался вырваться из причинявшей ему боль хватки, однако сил маленького ребёнка было недостаточно. Дрожа от страха, он посмотрел на Фелицию, чьи ясные голубые глаза были залиты красной кровью и пронзали его насквозь.

— Ты…

***

Почувствовав, как кто-то трясёт его за тело, Фрейер глубоко вдохнул.

— Ха…

Кошмар был настолько отчётливым, что Фрейеру было трудно прийти в себя даже после пробуждения. Чем сильнее он пытался открыть глаза и прояснить мысли, тем тяжелее становились веки.

Он крепко сжал руку, желая, чтобы обрывки кошмара поскорее исчезли из памяти, и в этот момент вновь почувствовал, как его трясут.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество!

Услышав чистый голос, Фрейер медленно открыл глаза и посмотрел перед собой.

— Лилития…

Она находилась рядом. Фрейер молча смотрел на Лилитию. После затянувшейся тишины она снова спросила:

— С вами всё хорошо?

Она беспокоилась о нём.

— Ах…

Фрейер открыл рот, но тут же снова его закрыл. Ответить на вопрос Лилитии было трудно. С ним всё было плохо. Сердце билось настолько глухо, что он сомневался, жив ли вообще.

— Ваше Высочество, вам приснился кошмар?

— …

Можно ли было назвать этот сон кошмаром? Сновидение, в котором всегда повторялась одна и та же сцена, изменилось. Воспоминание о жёлтом цветке из детства впервые вернулось к нему.

В детстве он был счастлив. Во сне Фрейер впервые увидел яркую улыбку матери, но завершилось всё тем же самым.

— Это… из-за тебя.

Последние слова матери звучали как обвинение в адрес Фрейера.

«Я умерла из-за тебя. Если бы не ты, я не лишилась бы жизни так рано».

Он знал, что мать отравили, однако всё равно чувствовал себя виноватым. Если бы не он, она бы не погибла. Фрейер отчаянно сопротивлялся, но в конце концов кошмар поглотил его.

Кончики пальцев задрожали, а во рту появился кислый привкус. Она взяла его дрожащую руку. Ему казалось, что он не имел права желать этого тепла.

— Ваше Высочество, всё хорошо.

Лилития снова его позвала. Впервые он захотел жить ради кого-то и не желал забывать обо всём из-за кошмара.

Это было противоречиво, однако Фрейер хотел жить и быть счастливым. Если она, словно компас способная вывести его из глубокой тьмы, в которой он блуждал, останется рядом, сможет ли он тоже пожелать счастья?

Фрейер обнял Лилитию, которая тревожно переминалась рядом.

— В-Ваше Высочество?

Лилития запнулась, явно удивлённая. Горло пересохло настолько, что говорить было трудно, однако Фрейер медленно произнёс:

— …Мне приснился ужасный кошмар, но ты помогла мне из него выбраться.

Лилития успокаивающе похлопала Фрейера по спине.

— Всё хорошо. Всё хорошо.

Фрейер не хотел терять это тепло. Не хотел даже представлять жизнь без неё. Теперь он уже не мог без неё жить.

***

Я прекрасно знала, насколько мучительно страдать от ужасных кошмаров. Единственное, что я могла сделать, — мягко поглаживать Фрейера, пытаясь его успокоить. Спустя некоторое время тело начало затекать, и Фрейер отпустил меня и спросил:

— Кстати, куда ты ходила?

Фрейер выглядел намного спокойнее. Я широко улыбнулась и указала в сторону входа в пещеру.

— Выходила проверить погоду.

— Твоя нога ещё не должна была восстановиться.

— Благодаря лечению Вашего Высочества с ней всё хорошо. Я проверила, и снаружи, похоже, рассеялся туман, поэтому сегодня мы сможем вернуться в лагерь.

Я подняла плоды, которые уронила на пол, когда бросилась к Фрейеру.

— На самом деле я сорвала с дерева немного плодов, но теперь они в таком состоянии, что есть их уже нельзя, правда?

Большинство принесённых мной плодов треснули после падения на пол. Из десяти целыми остались лишь один или два.

— Кажется, этот можно съесть!

Я вытерла с плода пыль своей одеждой и протянула его Фрейеру.

— Нельзя возвращаться на голодный желудок. Пожалуйста, съешьте!

— Грейпвайн.

— Вы знаете этот плод?

— Моя мать его любила.

Фрейер вспомнил обрывки своего сна. На обеденном столе в доме всегда лежали грейпвайны.

— Странно. Этот плод здесь не растёт.

Этот плод, который помогал снимать усталость и восстанавливать силы, произрастал на юго-западе, а дерево грейпвайна сильно зависело от времени года. Осенью его невозможно было найти на территории Империи.*

[*Примечание переводчика: автор использует название «грейпвайн» вместо обычного слова «виноград», поэтому, вероятно, речь идёт о вымышленном плоде, тем более что виноград растёт на лозах, а не на деревьях.]

— Но дерево росло прямо возле пещеры…

— …Наверное, я ошибся.

Фрейер вернул мне плод, который я ему протянула.

— Говорят, во время восстановления нужно хорошо питаться.

— Я уже съела один раньше, поэтому со мной всё хорошо.

— Обратный путь до лагеря может оказаться тяжёлым, поэтому съешь.

Хотя я утверждала, что не голодна, Фрейер продолжал протягивать мне плод, и в итоге я растерянно его забрала.

— Ох…

Я перевела взгляд с Фрейера на плод. Он поднял с пола помятые плоды и предложил их коню.

— Выглядят они не лучшим образом, но вкус наверняка хороший. Когда вернёмся, я приготовлю для тебя вкусный корм.

Поедая плоды, конь радостно заржал. Фрейер посмотрел на меня и снова произнёс:

— Отправимся, как только ты закончишь есть.

Это означало, что мы тронемся в путь сразу после того, как я съем плод. Возможность вернуться казалась сном. Я откусила большой кусок.

«Он и правда восхитительный!»

Он оказался ещё вкуснее того плода, который я попробовала ранее. Я быстро доела его и поднялась.

— Идёмте!

Фрейер подвёл коня, поднял меня и усадил в седло. Затем он забрался следом, практически заключив меня в объятия.

— Поехали.

Так, спустя половину дня, мы отправились обратно в лагерь.

***

Назли, увидевшая, как Фрейер устремился в лес, не могла скрыть тревоги.

«Пожалуйста, вернитесь. Пожалуйста…»

Назли не сомкнула глаз всю ночь, молясь об их безопасности. Сильный дождь, ливший всю ночь, начал постепенно стихать к рассвету.

Несмотря на обещание, что рыцари войдут в лес, как только погода прояснится, они всё ещё оставались в лагере. Не сумев сдержать гнев, Назли разыскала Ивайло и закричала:

— Погода уже прояснилась! Почему рыцари до сих пор не отправились в лес искать госпожу Лилитию и Его Высочество Фрейера, наследный принц?!

Ивайло ответил, даже не посмотрев на Назли:

— Сейчас мы устанавливаем их местоположение.

— Устанавливаете местоположение?! Я ещё вчера сказала вам! Это возле ручья!

Придворные дамы попытались остановить Назли, чей голос разнёсся по всему штабу лагеря.

— Госпожа Назли, Его Высочество наследный принц тоже старается изо всех сил. Пожалуйста, немного успокойтесь.

— Как я могу успокоиться?!

Назли закричала на придворных дам:

— Прошло уже полдня, а из леса больше не слышно даже рёва монстра! Что, если произошло нечто ужасное?!

— Рыцари скоро отправятся…

Назли бессильно опустилась на землю, и розовый кролик, метавшийся поблизости, прыгнул ей на руки.

— Мне постоянно приходят в голову ужасные мысли. Поэтому, пожалуйста… пожалуйста, отправляйтесь скорее…

Произнесла Назли, сдерживая слёзы.

— Госпожа Назли…

Окружавшие её придворные дамы ничего не сказали, жалея Назли. Когда молчание затянулось, она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и поднялась.

— Если рыцари не отправятся прямо сейчас, я сама пойду искать госпожу Лилитию и Его Высочество Фрейера!

— Госпожа! Куда вы направляетесь?!

Придворные дамы поспешно схватили Назли, которая развернулась и направилась к лесу.

— Госпожа Назли! Так вести себя нельзя!

— Кто-нибудь, остановите госпожу Назли!

Придворные дамы окружили Назли и попытались её удержать, однако она сбросила их руки и закричала:

— Отпустите меня!

Цок-цок-цок—

В этот момент послышался топот копыт. Глаза Назли широко распахнулись, и она вновь опустилась на землю.

Двое людей, возвращения которых они так отчаянно ждали, приближались к лагерю.