Глава 8. Молитвенная комната еретика

Символ представлял собой причудливую фигуру из множества переплетенных рук. Руон предположил, что это дело рук какого-то демонопоклонника.

Зловещий знак на лбу монаха, служившего Тибелле. Трудно было представить иное объяснение, кроме как демонов.

И тут это случилось.

— Отступись, бесстрашный воин. Славы, что ты ищешь, здесь для тебя нет.

Отрубленная голова вдруг заговорила.

Хотя было совершенно непонятно, как звук может исходить из перерубленной шеи, Руон решил, что дело в магии, и ответил:

— Где остальные, кто здесь был?

— Никто из пришедших сюда не выжил.

— Вот как? Тогда и тебе придется умереть.

На этот бесстрастный ответ Руона труп на мгновение замолчал, а затем снова заговорил.

— Воин, я не чувствую в тебе никакой святости. Зачем тебе мстить, если ты даже не поборник Тибеллы?

Это еще что за бред?

— Похоже, ты ошибся. Я пришел сюда не ради мести. Это просто личное дело. Ну и заработаю, конечно, когда закончу.

— Значит, ты просто мелкий наемник?

Руон усмехнулся.

— Гляжу, мертвецам есть что сказать по этому поводу. Погоди немного. Скоро я и тебе перережу горло.

Не обращая внимания на шевелящую губами голову, Руон двинулся дальше, вниз по лестнице, ведущей под землю.

В такой ситуации логично было предположить, что источник всего этого прячется именно там, под землей.

Спускаясь по лестнице, Руон заметил приоткрытую ржавую железную дверь.

Разве не должны были обезумевшие от горя монахини и монахи броситься сюда в поисках спасения? Он ожидал именно этого, но за железной дверью не оказалось ровным счетом ничего. Зато в нос ударил другой запах — знакомый, но неприятный. Запах крови, и очень сильный.

Пройдя по сырому, холодному коридору, пропахшему кровью, Руон наткнулся еще на одну боковую дверь. На табличке, висевшей на ней, значилось «Молельная комната». Не раздумывая, он вышиб дверь ногой.

Бах!

Дверь распахнулась настежь, и при виде открывшегося зрелища Руон невольно пробормотал одно слово:

— Безумие.

Под статуей женщины, напоминавшей облик Тибеллы, громоздилась куча тел — на вид не меньше двадцати. Мужчина, стоявший на алтаре, весь залитый стекавшей с тел кровью, медленно повернул голову.

— Разве не прекрасно?

Вместо ответа Руон решил всадить ему стрелу прямо в лоб.

Он выхватил лук из-за спины, оперев его на бедро, вытащил стрелу из колчана и прицелился в мужчину. Весь процесс занял не больше времени, чем один вдох.

Молниеносную атаку невозможно было избежать.

Перед лицом мужчины замерцал полупрозрачный синий барьер. Стрела застряла в нем, так и не сумев пробить преграду. И все же мужчина изумленно распахнул глаза, будто произошло что-то совершенно неожиданное.

— А ты грозный воин. Никогда еще не видел, чтобы кто-то стрелял из лука так быстро.

Уловив в этой похвале искреннее восхищение, а не насмешку, Руон нахмурился. Разве его секунду назад не назвали «мелким наемником»? Что за переменчивый тип?

— Воин, мне любопытно узнать твое имя.

Несмотря на неожиданность произошедшего, голос мужчины звучал мягко. И потому Руон, сам того не заметив, ответил.

— …Руон.

Мужчина почесал подбородок.

— Незнакомое имя. Из приграничных земель? С севера? Нет, для севера в нем не хватает грубости…

Мужчина, разумеется, не знал, что имя «Руон» родилось из прозвища, которое тот выбрал еще при создании персонажа, — сокращения от английского «Ruin on» («да начнется разруха»).

Мужчина продолжил:

— Впрочем, какая разница. Рад знакомству, Руон. Я — Сальветор.

— Меня не особо интересует имя того, кто вот-вот умрет.

Сальветор приподнял бровь.

— Ты собираешься меня убить? Могу узнать причину?

— Сам не знаешь?

Руон дернул подбородком в сторону горы трупов, и Сальветор расплылся в широкой улыбке.

— Правда ведь, потрясающе — умереть самой уродливой смертью в самом священном из мест? По крайней мере, они пали у ног той, кого называли своей матерью, так что сожалеть им не о чем.

— Что за высокопарный бред. Так ты, значит, прислужник демонов?

Сальветор поморщился, явно недовольный.

— Руон, этот твой дешевый язык не вяжется с твоими незаурядными способностями. Трудно поверить, что ты простой наемник. Слепец, не способный оценить истинный шедевр, даже когда он прямо перед ним. Я не прислужник демонов, а рука, что следует за коварной тьмой.

— Ну, значит, так и есть, — ответил Руон.

— Какое неинтересное признание.

Договорив, Руон выхватил меч и с угрожающим звоном воткнул его в пол. Приблизившись к Сальветору под предлогом разговора, он уже успел получить преимущество.

Его меч столкнулся с барьером Сальветора. До этого момента лицо колдуна оставалось безмятежным, но стоило барьеру заметно пошатнуться, как он поспешно отступил назад, стиснув зубы.

С кончиков его пальцев вырвался всплеск света, пронесшийся по тому месту, где только что стоял Руон. Однако тот, уклонившись от атаки за счет того, что сократил дистанцию, обрушил меч вниз, словно молот, — и барьер треснул.

Оказавшись слишком близко, чтобы замахнуться мечом, Руон развернул корпус и плечи и нанес удар кулаком. Кулак, пробивший барьер, уже почти достиг головы Сальветора, когда тот успел закончить заклинание.

Бах!

Невидимая сила отбросила Руона назад. Но вопль раздался вовсе не от него — кричал Сальветор.

— Аргх! Ты… ты!

Сальветор в агонии зажимал правый глаз рукой. В тот миг, когда Руона отбрасывало назад, он успел выбросить палец вперед и вырвать Сальветору глаз.

—Мерзкий наемный ублюдок! Сегодня я разорву тебя на куски ради того, чтобы стать вместилищем Великого!

Многовато шума для того, кто секунду назад изображал спокойствие. Руон поднялся на ноги. Поясницу ломило после удара о стену — приземлиться как следует не вышло. Он произнес:

— Не ной из-за одного потерянного глаза.

— Заткнись! Ты сдохнешь в страшных муках!

Сальветор начал выкрикивать невнятные слова, лоб его задергался и словно поплыл, обнажив спутанный клубок символов — переплетение множества рук. Но это было еще не все. Сальветор сжал возникший прямо в воздухе черный хлыст и с размаху хлестнул им.

Руон отпрыгнул в сторону — хлыст ударил по тому месту, где он только что стоял, мгновенно разъев землю.

Сальветор тут же одернул хлыст назад и одновременно другой рукой сотворил пламя, метнув его в Руона.

И снова Руон легко уклонился от атаки, но огненный сгусток, начертив в воздухе багровую дугу, изменил направление и взорвался прямо у него над головой.

Выбравшись из палящего жара, Руон покатился по земле, сбивая языки пламени, приставшие к телу. Он медленно поднялся, но выглядел далеко не лучшим образом. Волосы превратились в месиво, а обожженное лицо было жутко изуродовано.

Сальветор презрительно рассмеялся.

— Жалкое зрелище — извиваться на полу в попытках выжить!

— Да неужели? По-моему, ты со своим выбитым глазом смотришься куда жальче.

Лицо Сальветора вспыхнуло от гнева при этом невозмутимом ответе.

— Ты… сдохнешь!

Хлыст снова метнулся в сторону Руона. Опасаясь, что меч могут разъесть, Руон, используя правую ногу как ось, развернулся, уклоняясь от удара. Тем временем к нему уже приближались два наводящихся друг за другом сгустка пламени.

Глядя, как пламя заполняет все поле зрения, Руон впервые за долгое время ощутил настоящую опасность. Посреди этого всепоглощающего чувства, грозившего разбить его хладнокровие, он — теперь уже полноценный воин фэнтезийного мира — крепче стиснул рукоять меча.

«Да, вот что нужно сделать с прислужником дьявола».

С взрывной скоростью Руон рванулся вперед, ощущая, как обжигающий жар проносится у него под ногами, и развернулся всем корпусом. Его меч, наполненный нечеловеческой силой и скоростью, обрушился на изуродованный барьер.

Хрясь!

С громким треском барьер разлетелся вдребезги. В следующее мгновение Сальветор увидел, как острие меча, пройдя сквозь останки барьера, стремительно рассекает его мышцы и пронзает сердце.

Посреди всего этого он попытался начать читать заклинание, но рука Руона уже сомкнулась у него на горле.

— Кхак!

Сальветор из последних сил взмахнул хлыстом за миг до того, как мощная хватка Руона переломила ему шею.

Хлыст ударил Руона по спине, и в тот же момент раздался глухой стук — тело Сальветора рухнуло на пол.

Руон торопливо стянул с себя доспехи. Оглядев их — полностью сожженные и разорванные в клочья — он цокнул языком.

— Психованный ублюдок. Надеюсь, тебе от этого легче.

Пострадали не только доспехи. Клинок меча, которым он пробивал барьер, был сильно зазубрен и выглядел так, что вряд ли подлежал восстановлению.

Руон принялся обыскивать труп Сальветора в надежде найти что-нибудь ценное, что могло бы возместить урон, нанесенный мечу и доспехам.

В итоге он нашел кинжал с черепом на рукояти, выполненный с вычурной роскошью, три изящных куска пергамента и каменную табличку размером с ладонь.

Каменную табличку он даже не мог представить, для чего использовать, но кинжал-череп выглядел вполне достойной вещью. Однако от него исходила зловещая аура, поэтому Руон решил не пускать его в ход сразу, а просто прицепил к поясу.

Разворачивать свитки пергамента наугад он не решился, опасаясь, к какому хаосу это может привести, и потому просто спрятал их за пазухой. Заметив, что один из скрученных свитков не запечатан никаким особым образом, он все же развернул его.

Взгляд его наткнулся на плотный, изящный почерк. Это оказались личные мемуары самого Сальветора, написанные его собственной рукой. Тот, судя по всему, был порядочным нарциссом.

Сальветор, родившийся в семье крестьянина, разочаровался в жизни и сбежал из дома. По счастливой случайности его магический талант был замечен, и он попал в Башню Магов, чтобы посвятить себя учебе. Он вырос в многообещающего мага башни, но, недовольный своим положением, убил своих сокурсников еще до того, как заключил договор с демоном. В погоне за большей силой он решил осквернить древний алтарь божества и проник в монастырь Тибеллы, стоявший практически на отшибе.

В целом, вот и вся суть. Подробности о том, что случилось дальше, записаны не были, но Руон без труда мог догадаться сам.

Было очевидно: Сальветор убивал всех, кто приходил в монастырь, выдавая себя за мага из Башни Магов, и стремился обрести силу демона, совершая деяния, оскорбляющие богов.

С опозданием Руон заметил, что пол, залитый кровью жертв, весь покрыт таинственными символами.

— Этот тип оказался даже хуже, чем я думал.

Руон изо всех сил пнул труп Сальветора и стер ногой символы, начертанные на полу. Затем перевел взгляд на груду тел и осторожно, одно за другим, уложил их на земле.

Это было последнее, что он мог сделать для жителей деревни. Зрелище горы трупов оказалось бы слишком тяжелым испытанием для обычных людей.

— Сделал что смог.

Закончив с этим, Руон поднялся и отряхнул руки, но в этот момент прямо перед ним вспыхнул яркий свет.

Инстинктивно отпрянув, Руон выхватил меч, но луч света начал впитываться в кинжал-череп. Свет исходил от статуи Тибеллы.

Испуская рассеивающийся черный дым, кинжал-череп постепенно начал меняться. Он вытянулся настолько, что его впору было назвать длинным мечом, а череп на конце рукояти превратился в отполированного серебряного оленя, сверкающего, точно драгоценный камень.

При виде этого загадочного превращения Руон широко распахнул глаза.

Перед ним лежал полностью сформировавшийся длинный меч, источавший живое, пульсирующее присутствие. Руон поднял голову — статуя Тибеллы смотрела прямо на него сверху вниз.

— Это ты мне дала?

Ответа не последовало, но Руон все же добавил, будто в пустоту:

— Знаешь ли ты, зачем я попал в этот мир?

И снова тишина. Руон горько улыбнулся и сжал рукоять нового меча.

Была ли это награда за то, что он избавил обитель от той скверны, что ее осквернила, или нет, но было ясно одно — Тибелла лично одарила его этим благословенным клинком.

Глядя на статую, все еще окруженную слабым сиянием, Руон произнес:

— Как бы то ни было, я найду ему применение.

Опыт, полученный за убийство Сальветора, и добытые в итоге вещи оставляли приятное послевкусие. Он наконец-то сделал по-настоящему значимый шаг вперед.

Быстро проверив свое состояние, Руон покинул монастырь и направился в сторону деревни. Солнце медленно клонилось к закату.