Глава 102

В новостях его называли пятном на репутации семьи У, повесой и хулиганом. Но в жизни он выглядел безупречно опрятным.

Может, потому что я давно его не видела? Слышала, что его вступление в должность сорвалось. Костюмы обычно носят офисные работники. А здесь магазин только для женщин... У Хи стояла в оцепенении, думая об этом. Она уже собралась опустить голову и уйти, как...

Мужчина внезапно схватил её за запястье. Другая рука оставалась в кармане брюк, а взгляд по-прежнему безучастно смотрел на неё сверху вниз.

Его большой палец погладил тыльную сторону ладони У Хи. Он интимно скользнул по ложбинке между большим и указательным пальцами, а затем вложил свой большой палец в её ладонь. Толстый палец мягко нажал на центр ладони.

Она чувствовала взгляды окружающих. Появляться с ним в таком виде на людях было не к добру для него.

Она попыталась вырвать руку, но не смогла. В тот момент, когда она подняла голову и встретилась с невозмутимым лицом У Дже Хёка.

Это ты? Слова сами собой рвались наружу.

Это ты, У Дже Хёк, замял мои скандалы и убрал тревогу из глаз Мён Вон Чхоля? Хотела спросить, но промолчала. Если нет — будет смешно, а если да — ей нечем отплатить.

«Не делай этого зря. Я всё равно ничего не могу тебе дать. Не заботься больше обо мне, живи своей жизнью...» Стоит заговорить, и с трудом разорванная связь восстановится.

Это просто случайность. Высокомерный и игривый мужчина просто решил задеть её от скуки. Поэтому правильно будет игнорировать его, что бы он ни делал. Нельзя больше усложнять друг другу жизнь.

У Хи стряхнула его руку и вышла из магазина. Завернула за угол к лифту, но услышала за спиной быстрые шаги. В тот момент, когда она нажала кнопку вызова, её снова схватили за руку и резко развернули. Секретарь, стоявшая рядом, коротко взвизгнула.

— Пришел купить подарок маме.

Как только её спина ударилась о стену, голос У Дже Хёка упал ей на ухо.

— Купишь мне? Я теперь безработный.

У Хи выкручивала захваченное запястье, но он держал крепко, не давая пошевелиться.

— Если подарок дороговат, угости хотя бы обедом.

— …….

— После еды подбрось на машине. На бензин денег нет.

Глаза У Хи, смотревшие на Дже Хёка, дрогнули. Мужчине, который сорил деньгами как водой, не хватает денег? Неужели, неужели правда...

— …Псих.

Легкий смешок, похожий на ветерок, коснулся её уха.

— Жестоко.

— Зачем... зачем ты это делаешь?

— Думал, может, хоть так ты снова посмотришь на меня?

Она по-прежнему не могла его понять.

— Вот так. Чтобы ты снова посмотрела на меня этим взглядом «ну ты и псих».

— У Дже Хёк-сси.

— Я же говорил, что сделаю всё.

«Я всё сделаю. Ты просто будь со мной».

Эти слова он сказал когда-то в клубном доме.

— Я буду паинькой, буду вести себя хорошо и ждать, так что приходи ко мне.

— …….

— Я буду о тебе заботиться. И суджеби куплю.

Так что приходи ко мне в любое время. Его уговаривающий голос был сладким.

На мгновение она не могла понять его слова, а потом невыносимый гнев поднялся внутри. Что, черт возьми, творит этот мужчина?

У Дже Хёк был глупым и бестолковым. Её лицо исказилось. Она сжала кулак и ударила У Дже Хёка в грудь. Он держал её за запястье, но позволил ей делать всё, что она хочет. Для мужчины, который просто принимал удары, сопротивление У Хи было бесполезным.

В груди всё перевернулось. Она злилась, чувствовала досаду, а может, ей хотелось плакать.

— Бесполезно. Не трать время зря. Я ничего не могу тебе дать.

Она сказала это холодно, но он лишь слабо улыбнулся.

Наконец, когда У Хи выбилась из сил и опустила руку, раздался сигнал прибытия лифта. Дже Хёк отпустил запястье У Хи, мягко обнял её за талию и подтолкнул к секретарю.

— Позаботьтесь о ней.

Ошарашенная секретарь, заикаясь, проводила У Хи в лифт. До самого момента, пока двери не закрылись, взгляд У Дже Хёка был прикован к У Хи. Эти глаза она никак не могла забыть.

День регулярного собрания акционеров. Собрание началось ровно в 10 утра. Снаружи зала толпились репортеры, акционеры и различные заинтересованные лица.

Внутри зала, где проходило собрание, было не лучше. Сквозь скучные речи руководителей CK то и дело прорывались крики и ругань. Посреди этого хаоса отец, Чан Дэ Су, смотрел на У Хи так, словно хотел убить.

С таким взглядом он поднялся на трибуну. Он горячо говорил о том, сколько пота и крови пролил ради CK за последние 10 лет.

Признал, что его вина в том, что он не смог должным образом позаботиться о своей еще юной и неопытной дочери, но для CK он сделал всё возможное. Сказал, что ему очень жаль, что он оказался в конфликте с дочерью, но теперь он наставит её на путь истинный, и напомнил, что именно он продолжал дело покойного председателя Сон Хак Джина более 10 лет.

Он взывал к акционерам, прося верить ему до конца и принять мудрое решение.

Шумный зал на мгновение затих, словно время остановилось. Эта пауза была странной. У Хи повернула голову, проследив за взглядами людей. Кто-то подошел к ней, крепко сжал её плечо и отпустил.

Высокий мужчина прошел мимо У Хи прямо к Мён Вон Чхолю. Ему было плевать, что там болтает Чан Дэ Су на трибуне; одну руку он держал в кармане брюк.

Мужчина, шагающий широким шагом, выглядел как хулиган, но в то же время был безупречно ухожен и не имел ни единого изъяна.

Он остановился перед Мён Вон Чхолем. И небрежно бросил на стол перед ним пачку документов. На обложке было крупно напечатано слово «ДОВЕРЕННОСТЬ». Некоторые акционеры, заметившие это, зашумели.

Это был У Дже Хёк из «Ушин», который всего три дня назад был во всех новостях. Бросив документы, он развернулся. Спокойно подтащил стул и сел рядом с У Хи. Скрип, звук ножек по полу резанул нервы У Хи.

— Часто видимся.

— …….

— Это судьба?

Она повернула голову и увидела мужчину, который смотрел на неё с мальчишеской улыбкой. У Хи вспомнила тот ослепительный осенний день.

По этому открытому взгляду и улыбке, направленным на У Хи, все акционеры в зале поняли: У Дже Хёк, а значит и «Ушин», на стороне Сон У Хи.

Ей уже надоело бормотать «сумасшедший ублюдок». Она проигнорировала его и посмотрела на трибуну. Пока ведущий объяснял процедуру голосования, мужчина рядом продолжал говорить.

Скучно. Спать хочу. Голоден. Ты хорошо смотришься на экране. И говоришь хорошо. Что делаешь после? Поиграешь со мной?

Как хулиган, отвлекающий внимание на уроке, как повеса, легко флиртующий с девушкой, он продолжал дергать У Хи. У Хи не знала, как справляться с таким психом.

Вскоре началось голосование. Подсчет голосов, проводившийся в электронном формате, не занял много времени. Всё это время мужчина рядом продолжал дурачиться. Толкал носком ботинка ножку её стула, сложил из бюллетеня самолетик и запустил в её сторону.

Когда У Хи, не выдержав, обернулась к Дже Хёку, он ухмыльнулся.

— Опять этот взгляд, как будто отчитываешь.

— …….

— Посмотри еще.

В тот момент, когда он встал с места, на табло появились результаты голосования по вопросу смещения председателя Чан Дэ Су. Со всех сторон одновременно раздались возгласы радости и проклятия. Крики и свист смешались, превратив зал в хаос.

Мён Вон Чхоль улыбнулся. Пока люди вокруг Мён Вон Чхоля аплодировали и ликовали, Чан Дэ Су издал странный звук «кх» и рухнул. Руководители и секретари со стороны Чан Дэ Су бросились к нему, чтобы поддержать. Из-за шума в зале слова ведущего были едва слышны.

Видимо, новость уже просочилась наружу, так как были слышны голоса репортеров, передающих срочные сообщения. Тем временем мужчина, который всё это время донимал У Хи, исчез. Похоже, ушел первым, опасаясь, что начнется еще больший переполох.

У Хи осталась на месте и молча наблюдала. Как радуется Мён Вон Чхоль и как отчаивается отец. Как взгляд падающего отца на мгновение пронзил её насквозь. Как он закатил глаза и рухнул. Она запечатлела всё это в памяти.

Сможет ли теперь мама, которая когда-то давным-давно висела неподвижно под потолком, упокоиться с миром? Перестанет ли она приходить в сны У Хи? Глядя, как телохранители уносят отца, она на мгновение подумала об этом.

Наконец-то она осуществила месть, к которой стремилась так долго, но чувство было странным. Может, потому что она еще не осознала это до конца? Или потому что внезапно появившийся мужчина отвлек её мысли? Голова немного кружилась. Кажется, мелькнула мысль: «Вот и всё».

В тот вечер в одном из баров на Чонно состоялась вечеринка в честь победы. Пьяные люди наперебой болтали о своих планах и мечтах. Кто-то спросил У Хи, чем она хочет заниматься дальше, но она не смогла ответить. У У Хи не было мечты, о которой можно было бы болтать по пьяни, как это делал даже мужчина под семьдесят.

Сытые и расслабленные люди перемывали кости семье CK. Говорили, что Чан Дэ Су скоро снова вызовут в прокуратуру, что Ча Ю Гён перекроют финансирование и ей придется думать, как заработать на хлеб, что Чан Ха Рин, метившая в хозяйки «Ушин», осталась у разбитого корыта и ей придется забыть о мечте стать невесткой знатной семьи.

— Наш представитель Сон теперь будет спать спокойно, вытянув ноги. А? Наконец-то мы раздавили этих мерзавцев.

Мужчина с красной шеей ухмылялся и хлопал У Хи по плечу. У Хи не знала. Она так долго желала их падения, но не чувствовала ни радости, ни облегчения. Скорее, это было похоже на остановку, а не на конец. Как жить дальше? Она думала об этом урывками.

Посиделки затянулись до 4 утра, после чего она вернулась в Ильсан. Выйдя из машины, она не пошла домой сразу, а смотрела на сливовые деревья вдоль улицы.

Как теперь жить? Она снова подумала об этом. Теперь действительно нечего делать, и жизнь без цели казалась пугающей пустотой. В голове всплыл образ себя много лет назад в Штатах, когда она убивала время, оставшись лишь оболочкой. Оставшаяся жизнь казалась слишком длинной.

Она вспомнила Мён Ын Джу, болтавшую о новой жизни в Дубае. Вспомнила Мён Вон Чхоля, чокавшегося бокалами в экстазе от того, что станет главой CK. Вспомнила слова какого-то мужчины, который собирался в путешествие по Европе с пожилой женой после завершения дел CK.

И вдруг ей захотелось позвонить У Дже Хёку. Спросить: «А какая у тебя мечта?» Спросить: «Ты, вбухавший столько денег в мои дела, ты, чьи планы пошли прахом, что ты будешь делать дальше?» Спросить: «Зачем ты это сделал?»

Спросить: «Почему тебе всё равно, даже зная о моей болезни? Почему ты продолжаешь вести себя как сумасшедший рядом со мной? Я ведь не могу дать тебе того, чего ты хочешь...»

Глядя на цветы сливы, тихо качающиеся на ветру, она вспомнила его смех, похожий на легкий ветерок.

«Так что приходи ко мне в любое время».

И его сладкий голос. И наконец У Хи поняла, чего она хочет.

Даже с этой болезнью. Даже с таким скверным характером. Даже если я могу стать только пятном на твоей репутации.

И всё же. Всё же, знаешь. Если тебя устроит такая я. То я хочу быть рядом с тобой.

Я хотела еще поиграть с тобой — с тем, кому было всё равно, Шин У Ён я или Сон У Хи. Мне было жаль, что мы провели в Канвондо всего четыре дня. Я хотела встретить весну с тобой.

Мне стыдно перед твоей матерью, и жаль тебя, потратившего сотни миллиардов из-за меня. Но, кажется, это то, чего я хочу сейчас.

Она не могла понять, пьяный это бред или искренность. Мысли нахлынули под влиянием алкоголя. Ей захотелось позвонить ему. Услышать его голос. Было 4 утра, но он же сказал звонить в любое время. Он был мужчиной, который позволял У Хи делать всё, что она хочет.

Когда она доставала телефон из сумки, перед глазами вспыхнул яркий свет.

Она увидела машину, несущуюся на большой скорости навстречу. Огромный серый грузовик. Свет фар больно ударил по глазам. Пальцы, сжимавшие телефон, замерли. У Хи просто тупо смотрела на стремительно надвигающийся свет.

Это длилось одно мгновение.

Сливовые деревья вдоль дороги вспыхнули в этом свете, белые лепестки разлетелись в воздухе. Затем уши накрыл грохот. В тот миг, когда тело взмыло в воздух, в голове пронеслось множество образов.

Маленькая У Хи, которая часто смеялась, плакала и дулась. Мама из прошлого, которая тепло обнимала такую У Хи. Счастливые моменты промелькнули коротко и быстро.

И тот мужчина был в этих воспоминаниях. Мужчина, который целовал её при любой возможности. Мужчина, который говорил ей гадости, но в итоге прижимал к себе и заключал в объятия. Мужчина, который заставлял У Хи кипеть. Мужчина, который постоянно трогал её и подшучивал, говоря всякую ерунду.

Когда всё это пронеслось, в конце осталось лишь сожаление.

«Скучно. Спать хочу. Голоден. Ты хорошо смотришься на экране. И говоришь хорошо. Что делаешь после? Поиграешь со мной?»

Надо было хоть раз ответить ему.

«Опять этот взгляд, как будто отчитываешь. Посмотри еще».

Надо было хоть раз посмотреть на него с нежностью.

Я собиралась позвонить. Я хотела сказать ему кое-что.

Надо было сказать, что он мне нравится, что я его люблю. Сказать это много, много раз. Как это делал он.

«Нравишься. Нравишься. Нравишься. Нравишься. Блядь, нравишься же».

«Почему ты — нет?»

«Не уходи. Нравишься. Нет, я люблю тебя. Люблю, говорю».

Ты мне тоже нравишься. Нравишься. Нравишься. Люблю. Люблю. На самом деле, я тоже тебя любила.

Несказанные слова разбились осколками во вспышке света.