Глава 195. После смерти. Часть 3

Когда утром я открыл глаза, Лобелии, которая была рядом, уже не было. Её уже выписали? Вот уж действительно усердная, даже с утра пораньше.

Ну, в любом случае делить комнату слишком долго было бы некомфортно.

«Хаа… Пожалуй, тоже немного прогуляюсь».

Выдалась редкая минута отдыха, но, к сожалению, такова уж моя жизнь.

Я поручил вопрос с моей способностью Лобелии, но оставались ещё проблемы с саженцем Мирового Древа и Мастемой. И нужно было решить, что делать с Монией. Так что, пожалуй, пора было направиться в Андваранаут.

Волоча уставшее тело, я направился прямиком к врачу.

— Можно мне получить пропуск, чтобы ненадолго выйти?

— Никак.

— …Вы всегда так рвались меня выписать, а теперь, когда я хочу выйти, — нет?

— Приказ Её Высочества, третьей принцессы Лобелии. На время никому из вашей группы не разрешается выходить, выписываться или принимать посетителей.

— Подождите, это же было для остальных, потому что они слишком перенапрягались, будучи ранеными, разве нет?

— И вы считаете, что вам можно выходить в вашем нынешнем состоянии?

— …Резонно.

Ни в одном слове он не был неправ. С чего я вообще решил, что могу просто выйти и получить пропуск, если и сам не в норме? Чёрт, меня заразил этот проклятый менталитет Колыбели.

— Если поняли, возвращайтесь. О, и скажу сразу: даже не думайте творить что-нибудь безрассудное.

— А если я всё-таки подумал об этом?

— Тогда на собственной шкуре узнаете, как я всё это время справлялся с буйными пациентами вроде вас. С вашим-то телом.

— А. Понял.

Оказывается, врач, при всей его вечно уставшей внешности, был не таким, как профессор Георг. Он был человеком, видевшим реальные бои на передовой. Я никогда особо не замечал этого из-за его вечно измождённого выражения лица, но, видимо, не зря он выжил.

— Ну, я пойду.

— Ага. Береги себя.

Лучше не зарываться.

***

В конечном счёте нетерпение ничего не меняет. Я решил просто расслабиться в кровати и насладиться покоем. Да, редкий шанс отдохнуть. Нужно пользоваться, пока можно.

Я отключился, изучая узоры на потолке, когда это произошло.

— А этот парень тут неплохо устроился, а?

— Хм?

Кто-то вошёл через дверь палаты. Это был не врач. И не Лобелия.

— …Профессор Георг?

— Что за взгляд, будто увидел призрака? Люди подумают, что со мной что-то случилось.

— Нет, просто… Я слышал, посетителей не пускают. Вот и подумал о страшном, как вы вошли.

— Вы думаете, к студентам и ко мне относятся одинаково?

— А.

Так преподаватели — исключение? Ну, в каком-то смысле профессор Георг связан с медициной, так что, пожалуй, это не так уж странно.

— Что-то случилось?

— Разве преподавателю нужен повод навестить больного студента?

— Честно говоря, мы не настолько близки для этого, не так ли?

— Справедливо.

— Это насчёт Монии?

Мы с профессором Георгом держались на почтительной дистанции. Мы были достаточно дружелюбны друг с другом, но не настолько близки, чтобы хотеть сблизиться ещё больше. У меня не было иного выбора, кроме как держать дистанцию. Подойди я ближе — меня бы напрямую втянули в университетскую программу и аспирантуру. Скажем так, мы были знакомыми, которые время от времени приглядывали друг за другом — из тех, кто приходит на мероприятия друг друга или передаёт приветы, когда нужно. И если такой человек проделал весь этот путь сюда, причина была очевидна.

— Вообще-то… да.

Мония официально числилась мёртвой. Я считал, что так к лучшему. Это был единственный способ дать ей настоящий шанс на новую жизнь. Чтобы жить как новый человек, ей нужно было стереть все следы той, кем она когда-то была.

— Просто не могу не думать, было ли что-то ещё, что я мог бы сделать.

— Лучше не зацикливаться на этом. Думать о каждой такой мелочи — лишь делать самому себе тяжелее.

— Да, ты прав.

Профессор Георг горько вздохнул, на его лице промелькнула лёгкая улыбка. Даже если они не были особенно близки, он всё равно должен был что-то почувствовать из-за смерти своей студентки.

— Как вы знаете, я не то чтобы хороший преподаватель. Правда в том, что я знал: Мония в опасном состоянии. Но я не знал, как к ней подойти, и просто делал вид, что не замечаю этого.

— Понимаю.

— Оглядываясь назад, может, и было что-то, что я мог сделать. Какой-то совет мог бы дать или способ мог бы помочь.

По своей сути профессор Георг был скорее учёным, чем преподавателем. Он был талантлив во множестве областей и обладал выдающимися способностями — собственно, поэтому его и наняли преподавателем. Но его фокус всегда был на исследованиях. Так что было лишь естественно, что дистанция между ним и его студентами была больше, чем у других преподавателей.

— А теперь уже слишком поздно пытаться всё исправить. И всё же не могу не спрашивать себя… был ли я слишком эгоистичен даже для преподавателя?

Среди преподавателей Колыбели профессор Георг был на более слабой стороне. Примерно того же уровня, на котором я был полгода назад. Или, стоп, тогда я его и побил? Как бы то ни было, в отличие от меня, ему не удавалось избежать каждого инцидента или аварии. Но всё же профессор Георг часто оказывался в относительно безопасных местах.

— Честно говоря, для такого, как вы, должно быть, было трудно даже сказать, что понимаете детей. Это могло бы показаться фальшивым.

— Именно так я и думал.

Этот человек действительно был нелепо талантлив. Зелья? Снаряжение? В любой области, к которой прикасалась алхимия, он был экспертом. Не зря Колыбель задействовала его и как преподавателя, и как профессора. Потому ему редко приходилось вмешиваться самому, а часто и вовсе не разрешали, даже если он хотел. Он был одним из тех, кто подлежал защите в первую очередь. Такова была его роль.

И потому он не знал. Он не понимал, что творилось в головах у студентов, ставивших жизни на кон ради битвы. Не мог понять провалов, горечи и отчаяния, что с этим связаны. Как может человек, который лишь наблюдал с безопасного расстояния, заявлять, что понимает?

— Я понимаю, потому что был в похожей ситуации. Я тоже решил, что лучше молчать, чем притворяться, будто знаю то, чего не знаю.

Но в итоге мне удалось сократить эту дистанцию с ними. Не по своей воле, но в последнее время я снова и снова оказывался в ситуациях, где жизнь действительно стояла на кону, и потому начал понимать, хотя бы немного, ту боль, что они ощущали. Конечно, я всё ещё не мог утверждать, что полностью их понимаю. Я не жил так яростно, как они, так что не мог до конца осознать ту потерю и то отчаяние, что им довелось пережить.

Теперь, кажется, я наконец понял истинную причину, по которой профессор Георг пришёл ко мне.

— Так что скажешь? Ты теперь побывал по обе стороны. Был ли я неправ?

— Не уверен. Не думаю, что это то, что можно разделить на правильное и неправильное.

В человеческих отношениях редко бывает однозначный ответ. Всего год назад мои действия привели Монию в ярость, но другие студенты – сочувствовали мне. Когда людей загоняют в крайние ситуации, одни жаждут утешения, другие просто хотят, чтобы их оставили в покое. Что правильно, зависит от того, насколько хорошо вы знаете другого человека и чего этот человек на самом деле хочет.

— Настоящего решения нет, кроме как пытаться понять их, верно?

— Ты, кажется, никогда ни в чём не уверен, а?

— Слишком уж часто я обжигался на излишней уверенности. Потому и оказался здесь.

— Вот как…

Профессор Георг посмотрел на меня с долей сочувствия, затем протянул мне кое-что.

— Пришёл навестить тебя в больнице, а мы только о мрачном и говорили. Вот, это подарок на выздоровление.

— Вы действительно не были обязаны.

Но если кто-то предлагает, я не отказываюсь. Я решил тут же посмотреть, что подарил профессор Георг.

— О.

Это был меч. Наверняка не просто купленный на каком-нибудь рынке. Должно быть, он сделал его сам. И если его выковал такой известный алхимик, как профессор Георг, это было не просто оружие. Практически шедевр.

— Кхм! Ну, носить с собой что-то хорошее может повысить ваши шансы не умереть, а?

— Спасибо. Правда.

То есть всё это мрачное нагнетание вело только к этому? С неподдельным волнением я извлёк меч, подаренный профессором Георгом.

– Кииииииииииик!!

Я немедленно вложил его обратно в ножны.

— …?

Что это было? Что я только что услышал? Почему при извлечении меча раздаётся такой звук? Чёрт, убирайся из моей головы! Шакс! Хватит уже издеваться над моими чувствами!

— …

Я снова извлёк меч.

– Кииииииииииик!!

Прямо в центре клинка зияла пасть, усеянная острыми клыками.

— …

Когда я вытянул меч чуть дальше, пять глаз резко открылись и уставились прямо на меня.

— Я сделал его вместе с Забиром. В нём есть вспомогательная функция для фехтования. А клыки посередине — они действуют как мечелом при силовом противостоянии, ломая клинок противника.

— А когда вы говорите «также действуют» как мечелом… значит ли это, что есть и другие функции?

— Естественно!

Я-то надеялся, что нет. Если бы всё ограничилось мечеломом, я бы ещё смирился.

— Крик, который издаёт меч, нарушает потоки маны. Чем дольше длится бой, тем нестабильнее становится мечная аура противника. Разумеется, ваша мана будет сохраняться и запоминаться глазами меча, так что проблем у вас не возникнет.

— Ну… вижу…

Если отбросить внешний вид — вещь в целом довольно эффективная. Но я не мог отделаться от чувства, что стоило мне извлечь этот меч, как союзники тут же обернулись бы против меня. И я был уверен: это были не просто мои фантазии.

— И разумеется, клыки делают своё дело! В момент удара по противнику клыки на мече разрывают его плоть! Двойная боль, двойные раны!

— …

Чем больше воодушевлялся профессор Георг, объясняя способности меча, тем сильнее становилось моё чувство ужаса. Этот меч был настоящим проклятым оружием. Это было ясно. Его следовало извлекать только в самом крайнем случае. В этом-то я был уверен.

— И ещё кое-что!..

Профессор Георг продолжил описывать ещё более ужасающие функции, встроенные в меч. Серьёзно, почему этот человек не был частью Экс Макины? Я не мог придумать никого более подходящего на эту роль.

— Профессор Георг. В больнице, пожалуйста, потише.

— Кхм! Простите меня.

К счастью, врач, делавший обход, смог обуздать безумие профессора Георга. Честно говоря, когда мы уже дошли до такого, я был бы не прочь, чтобы его просто выставили вон.

— Ну… неплохой меч.

Врач пробормотал, бросив косой взгляд на оружие у меня в руке.

Я серьёзно сходил с ума. Неужели я один не понимаю всей прелести? Судя по тому, как все элиты Колыбели в один голос его расхваливали, может, я и впрямь был деревенщиной, не знакомой с городскими веяниями.

— Ого, огромное спасибо.

Нужно было не выглядеть деревенщиной. Я выдавил улыбку и ответил.

***

– Кииииииииииик!!

Как ни смотри, это было совершенно не в моём стиле. Я снова и снова извлекал меч, оставленный профессором Георгом, и в конце концов просто забросил его в угол. Ладно, буду считать эту штуку наглядным пособием — как делать не надо. С этого момента я просто прослежу, чтобы всё решалось мирным путём, и мне никогда не пришлось бы извлекать такое проклятое оружие.

Чик-чирик! Чик-чик-чирик!

— …Тебе ведь это нравится?

Мастема, всё это время сидевшая у меня на плече, перепрыгнула на рукоять меча и затянула песенку. И это правда только у меня вкус хромал?

— Что скажешь, Мефистофель? По-твоему, это действительно выглядит хорошо?

— Это превосходный меч. Предназначен именно для ваших врагов. Поскольку ваша сила лежит не в грубой мощи, а в использовании переменных для ведения психологической войны, нет ничего более подходящего.

— Я не об этом тебя спрашивал. Я имел в виду, что ты думаешь о дизайне?

— О дизайне? Разве это не очевидно? Он великолепен.

— …

И это… демонский вкус?

Честно говоря, это выглядело именно как то, что могло бы понравиться такому, как Мефистофель. Проигнорировав и чепуху Мефистофеля, и птичье пение Мастемы, я снова лёг. У меня и без того хватало забот. Не было времени тратить его на переживания о подобных вещах.

Пока я пытался разложить мысли по полочкам:

— О-оп! Йохан, приветик! Не сильно скучал без меня?

Юна влезла через окно. Эта девушка определённо предпочитала окна дверям. Оно даже не было заперто… да ладно.

— И тем не менее, как ты вошла, если посещения запрещены, Юна?

— Мне нужно чьё-то разрешение, чтобы тебя навестить?

— Ага.

Вот почему она вошла через окно. Она действительно держалась иначе. Как и следовало ожидать от ассасина.

— Да, кстати, ты пришла вовремя. Юна, вон то видишь? Что об этом думаешь?

— А?

Я решил показать Юне меч, оставленный профессором Георгом. Если понравится, я просто подарю его ей.

— А это что, питомец? Птичка с синими перьями? Какая хорошенькая.

— …А?

Юна слабо улыбнулась, глядя на Мастему, сидевшую на рукояти меча и распевавшую. Что за?.. Она её видит? Никто другой не должен был её видеть. В Юне было что-то особенное?

— А? Эта птичка… Угх!

Юна внезапно зашаталась. Я быстро вскочил и рванулся к ней, но она почти тут же восстановила равновесие и повернула голову. Взгляд, которым она на меня уставилась… в нём было что-то не то.

— Юна?

— …Что ты со мной сделал?

— А?

— Йохан.

Она подошла прямо ко мне и опрокинула на кровать.

Что, чёрт возьми, происходило? Разве сила Мастемы не должна была ослаблять людей? Но это было чем-то иным. Что-то было… не так. Что бы это могло значить?

— Вот это… это ты меня соблазнил, да?

— Что? Как? Зачем? Что я вообще сделал? Я ничего не делал!

Нет, серьёзно… что, чёрт возьми, я сделал?

***

Прим. англ. пер.: Не знаю, доктор – это мужчина или женщина. Я пока выбрал мужчину. Поправлю всё, как узнаю.

Прим. рус. пер.: Пусть будет мужчиной.