Глава 194. После смерти. Часть 2
— Подожди! Подожди! Успокойся, Йохан. Давай сначала поговорим.
Когда я с Книгой Лемегетона в руках явился в мусоросжигательную камеру, Мефистофель вдруг сообразил, что я собираюсь сделать, и в панике попытался меня остановить.
Какая суета для того, кто даже не сгорит, если его швырнуть в огонь.
— Ладно, признаю. Я был неправ.
— Да? Тогда скажи. В чём именно ты был неправ?
— Эм…
— Забудь. Ты всегда такой.
До этого я пощадил его, решив, что он может оказаться полезным, но это было ошибкой. Нужно было попросить Елену очистить его, пока была возможность.
Фьють!
Я швырнул Книгу Лемегетона в пламя. Хм, снаружи ничего не понять. Видать, не так-то просто она горит?
Какое-то время я смотрел на огонь, а потом прямо перед моими глазами появилась новая Книга Лемегетона. Само собой, без единого следа копоти.
— Полегчало?
— От тебя несёт дымом.
Ну разумеется, не могло же всё быть так просто. Книга Лемегетона была лишь проводником; сколько бы раз я её ни выбрасывал или ни сжигал, избавиться от неё не выйдет.
— Так, теперь, когда ты успокоился, давай поговорим нормально. Что произошло?
— Даже не знаю, с чего тут начать…
***
Каждый раз, когда происходило что-то важное, этот идиот Мефистофель умудрялся всё проспать, так что мне пришлось терпеливо пересказать всё, что я видел, слышал и пережил.
— Неудивительно, что я не мог прочитать твои мысли. Вот оно что.
— Ублюдок, когда я спрашивал, изменилось ли во мне что-нибудь, именно это ты должен был сказать первым делом!
Серьёзно, что с этим типом не так? Если бы он сказал это раньше, мне не пришлось бы тащиться аж в мусоросжигательную камеру. И что это была за чепуха про мою стрижку? Он что, парень, проваливающий какой-то тест на отношения?
— Ну? Что ты об этом думаешь? Я вообще не могу с ней связаться.
Я указал на Мастему, без умолку чирикавшую у меня на плече.
— А! Чёрт, что это ещё за штука?
— …
Только сейчас Мефистофель заметил лазоревку, сидевшую у меня на плече, и подскочил от удивления. В этот момент я уже даже разочароваться не мог. Наверное, потому что перестал ждать от него чего-либо.
— Это дух.
— Дух?
— Да.
— Дух, значит…
Возможно, это как-то связано с побегом Мирового Древа. Если подумать об изначальном предназначении Мирового Древа — не невозможно. А может, Тиллис рассталась со своей собственной душой. Вспоминая её последние мгновения… да, это казалось вполне вероятным. Так или иначе, версия о том, что Мастема стала духом, звучала достаточно убедительно.
— Можешь с ней общаться? Я слышу только чириканье. Ты понимаешь, что она говорит?
— Конечно.
— Чик-чирик! Чик-чирик!
— Хм, понятно.
— И что она говорит? – спросил я с надеждой.
— Издаёт птичьи звуки.
— Ты головой ударился?
Обычно он является в виде щенка, но, чёрт возьми, какую же он несёт чушь.
— Успокойся. Я знаю, что сильно потерял твоё доверие, но ты правда думаешь, что я стал бы такое выдумывать?
— …
Я тебе никогда не доверял. И разве ты мало нёс чуши? Я просто проявлял вполне оправданные подозрения.
— Этот дух ничем не отличается от новорождённого. Она практически животное. Так что она не может пользоваться языком.
— Тогда надо было сказать это с самого начала. Кто просил рубить с плеча?
— Н-Но ты всегда швыряешь вещи на пол, если я не отвечаю быстро!
— Так теперь это я виноват?
— А, нет.
Хитрый дьявол — уже пытается меня газлайтить (прим. пер.: заставить усомниться в своей адекватности). Нельзя расслабляться ни на секунду.
— Раньше так ведь не было. Как же всё так вышло?..
— В смысле «как»? Раньше ты не знал, поэтому и боялся.
Чем больше я узнавал, тем яснее понимал, какой он жалкий. Какая польза от великой силы, если она всегда бесполезна именно тогда, когда нужна? Во время инцидента с Культом хотя бы противник использовал божественную силу, так что я мог понять, но с Тиллис он просто проспал всё без причины. Чего мне вообще ждать или бояться?
— Не нравится — увольняйся. Думаешь, я буду по тебе скучать? Это ты по мне будешь скучать.
Уже само ношение Книги Лемегетона — риск, фактически делающий тебя изгоем общества. Он ещё должен быть мне благодарен.
— Ты говоришь, она не может общаться, так что я не понимаю, какой у неё мотив.
Вряд ли она подошла ко мне со злым умыслом, верно? Сейчас она выглядит достаточно безобидной в виде лазоревки… Ну, должно быть нормально. Если она дух, а не демон, то не станет строить козни, как Мефистофель. И поскольку дела между мной и Тиллис закончились не так уж плохо, она не должна на меня зло держать.
— Она случайно не приходила, чтобы помочь мне?
— Чик-чирик!
— Ладно.
Я всё ещё не знал наверняка. Сейчас слишком много разрозненных проблем. Эта может подождать. Самое важное — то, что произошло с моей способностью. Вообще-то, даже неясно, осталась ли она хоть моей способностью.
— Так? Насчёт того, что с Королём Демонов или моей способностью. Тебе хоть что-нибудь известно?
— Ни малейшего понятия.
— …
— Это не то чтобы я некомпетентен, просто… неизбежные обстоятельства…
— Кто что-то говорил?
Бесполезный ублюдок. Если уж Мефистофель, демон, не знает, то тут ничего не поделаешь. Придётся разбираться самому. Но есть ещё одна проблема.
«Лёгкого пути не бывает».
Информация о пробуждённых способностях строго контролировалась Императорской семьёй.
***
В итоге я вернулся в больничную палату, так ничего и не решив. Ну, если бы парочка слов разговора могла всё исправить, я бы, по правде говоря, так не переживал. Всё, что я из этого вынес — очередное напоминание о некомпетентности Мефистофеля. Может, это я пытался пойти по лёгкому пути. Придётся разбираться со всем по порядку, шаг за шагом.
Ладно, пора попробовать то, что в моих силах на данный момент.
— Ваше Высочество.
— Что такое?
Было уже пора спать. Мне было немного жаль Лобелию, всё ещё склонившейся над бумагами под тусклой лампой, но больше спросить было не у кого.
— Вы много работали.
— Ну, после всего случившегося это довольно просто. Так? Сомневаюсь, что ты вдруг пришёл обо мне беспокоиться. Тебе что-то нужно?
— Да.
— Как прямолинейно. Если бы ты всегда так просто говорил.
Лобелия тихо усмехнулась и на мгновение взглянула на меня.
То ли потому, что я был в больничном халате? Или потому, что она тоже была пациенткой? Её обычной суровости как не бывало — её сменила расслабленная атмосфера. Благодаря этому я не чувствовал ни неловкости, ни смущения и мог сразу перейти к делу без лишних слов.
— Возможно ли мне получить доступ к Императорскому архиву?
— …Что ты имеешь в виду?
Лобелия посмотрела на меня с недовольным выражением лица.
— В Императорский архив допускаются только члены Императорской семьи, разумеется. Так что, если ты об этом заговорил, не иначе как…
— Нет, не то.
Что она себе вообразила? Только не говорите мне, она думает, что я рассматриваю брак, чтобы войти в Императорскую семью? Меня мороз по коже продирает от одной мысли об этом.
— Вот оно что, я так и думала. Тогда спрошу тебя. Какого чёрта тебя заставило ляпнуть такое, особенно когда слухи о нас и так уже всех достали?
— Ну, я просто… подумал, что спрошу, на всякий случай. Мало ли, вдруг есть какой-то способ.
— Мог бы хотя бы придумать что-то, что имеет смысл.
Значит, нет. Более прямого пути, чем этот, и правда нет. Но у меня точно не хватит смелости раздуть ещё больший скандал с Лобелией. И привлекать внимание Императора мне бы тоже не хотелось абсолютно.
— Ты, наверное, хочешь что-то найти, верно? Не лучше ли просто попросить меня поискать это для тебя?
— Хм…
Честно говоря, это был бы самый надёжный путь. Но просить Лобелию расследовать мою пробуждённую способность — означало бы поделиться проблемами, с которыми я разбираюсь сам. Такие вещи, как Король Демонов, демоны и мои особые силы. Это слишком чувствительные темы для обсуждения. Я не могу просто стоять перед членом Императорской семьи и говорить: «Привет, я ни к чему не приспособленный потенциальный террорист».
Конечно, в отличие от прошлого, отношения между нами стали более дружелюбными. Но это не значило, что я стал достаточно смелым, чтобы рисковать. Для меня Лобелия всё ещё оставалась тем человеком, с которым нужно держать ухо востро.
— Если об этом трудно говорить, то забудь. Я прекрасно знаю, что тебе со мной неловко. Полагаю, это из-за того, как я выстраивала наши отношения до сих пор.
— …
— Так что если решишь помалкивать, я не стану настаивать. В конце концов, ты жених Ариэль. Я не могу давить так, как раньше.
В её тоне прозвучало так, будто я здесь плохой. Может, из-за её хрупкого вида, но в ней появилось что-то жалкое.
— Ха…
Как было правильно поступить? Стоило ли доверять Лобелии и рассказать о своём положении? В конце концов, она всё ещё член Императорской семьи. И далеко не идеальной добродетели. Достаточно прагматичная, чтобы действовать в своих интересах, когда ей выгодно.
Но всё же…
— Точную причину я не могу сказать, но я хочу разобраться со своей пробуждённой способностью.
В конце-то концов, наши отношения не строились на полном недоверии. Как и она шла на компромиссы ради мира, так и мне, вероятно, следовало найти какой-то компромисс в общении с ней. Если я продолжу так держать дистанцию, всё снова закончится как в прошлом году. Был же прецедент с Монией…
— Твоя способность… если правильно помню, она называлась [Разделение Мыслей]?
— Да. Я и сам так думал, но теперь полагаю, что это может быть кое-что немного другое.
— Может, это просто из-за индивидуальных особенностей?
— Надеюсь, что дело только в этом. Но что-то мне подсказывает, что здесь нечисто.
— Я так понимаю, ты не хочешь говорить, что именно кажется не так?
— Да.
Я не мог просто так заговорить о Короле Демонов. И кто его знает — может, она сама и есть Король Демонов. Объяснять всё с самого начала было слишком хлопотно, а пытаться прояснить нечто потенциально тревожное — тем более отталкивающе.
— Если у меня будет время, я этим займусь. Тебе этого хватит?
— Если вы на это готовы, я буду благодарен.
— Хм, тогда давай так. Уже поздно, так что иди отдыхать. А я тут сама закруглюсь.
— Договорились.
Может, я смотрел на мир слишком цинично? Стоило пойти на небольшие уступки, и добиться её сотрудничества оказалось на удивление легко. Ну, так или иначе, я испытал облегчение. Она не стала докапываться с излишними подозрениями и отпустила тему без лишних вопросов.
— Йохан.
— Да?
— Отлично поработал. Благодаря тебе я смогла решить одну серьёзную проблему.
— …Спасибо.
Лобелия улыбнулась. Словно с её плеч спала тяжёлая ноша. Это была улыбка облегчения.
***
Император Авраам шёл через мрачное, тёмное кладбище.
Пространство, совершенно лишённое жизни. Прогуливаясь по бескрайнему кладбищу, Авраам столкнулся с неожиданным присутствием.
— Я знал, что вы придёте.
Глава Подцепья, Великий Мудрец Фауст, поприветствовал Авраама так, словно тот был ему знакомым соседом. Глядя на Фауста, Авраам ни вздрогнул, ни выказал удивления. Он лишь сухо усмехнулся в ответ.
— Ну, как всегда.
Первый Архимаг. Его титул существовал дольше, чем сама Империя. Когда-то этот глупый Великий Мудрец даже обучал Авраама.
Единственная причина, по которой он смог построить такое огромное кладбище — Авраам закрывал на это глаза. Нет, точнее будет сказать, это пространство было создано по просьбе самого Авраама, ещё до того, как стало святилищем Подцепья.
Здесь покоились те, кто не смог оставить в мире своего имени. Грубые надгробные камни без тел и пожитков, но всё же…
— Тот, кого вы ищете, здесь.
— …
В какой-то форме, но они остаются.
Авраам молча стоял перед надгробием, к которому его подвёл Фауст, погружённый в мысли.
Остиллис Либерацио. Эльфийка, потерявшая всё и умершая преступницей — всё из-за интриг Авраама. Хотя её и заклеймили преступницей, именно Авраам сделал её такой.
Стоя перед могилой несчастной молодой эльфийки, Авраам тихо кивнул, размышляя о собственных грехах. Он продолжит приносить немногих в жертву ради многих, выбирая меньшее зло во избежание худшего исхода.
— Вы жалеете об этом?
— Конечно, нет.
Тиллис была могилой, приготовленной императором, чтобы собрать в ней те грехи, что именуются демонами. Через неё он смог эффективно расправиться со значительной частью демонов, что блуждали в этом мире. В результате принесения одной жизни в жертву ради многих, результат едва ли мог быть лучше.
Могила, образованная собиранием грехов воедино — это был метод, который он выбрал для стабилизации Империи.
— Так было нужно.
Среди бесчисленных могил, что он приготовил таким образом, Авраам уже выбил и своё собственное имя. В ожидании того, кто в один день похоронит того злодея, которым он был.
Он снова зашагал.