Глава 109. Осколки. Часть 4

— Юна, с этого момента ты должна сопровождать меня каждый раз, когда я иду в мастерскую, хорошо?

— Это что ещё за новости? Ты что, признаёшься мне в любви?

— Я тебя умоляю.

— О-о, так ты умоляешь меня о любви.

— Ты просто невозможная.

— Правда ведь?

Такое умение перекручивать всё в свою пользу почти вызывало восхищение… Как она может быть настолько бесстыжей? И говорить такое человеку, который уже обручён, даже не колеблясь…

В этот момент мне, честно говоря, казалось, будто я совершаю супружескую измену. Но что я мог поделать? Попробовав защиту Юны один раз, я не мог даже рассматривать кого-то другого в качестве телохранителя.

Она была не просто сильной… она была незаметнее всех. Более комфортной защиты просто не найти.

— Но если я стану твоим телохранителем, что ты мне за это дашь?

— Чего ты хочешь?

— Честно говоря, ничего особенного. Это ведь ты нуждаешься во мне, верно? Ты просто очень хочешь, чтобы я была рядом, не так ли?

— …

— Ладно, тогда скажи вслух то, что ты только что подразумевал.

— А?

— Живее.

Ты же сказала, что тебе ничего не нужно! А теперь ты хочешь, чтобы я произнёс фразу, буквально пропитанную отчаянным томлением?!

— …Юна, ты мне нужна. Я очень хочу, чтобы ты была рядом.

— Хихихи, договорились.

Нет, это и правда ощущается так, будто я завожу роман на стороне. Словно я медленно открываю дверь в пространство, куда больше никому нельзя входить. В меня вторгаются. Юна вторгалась в мою жизнь.

— Раз ты зашёл так далеко, полагаю, у меня нет выбора. Я буду рядом с тобой, Йохан.

— …

— Ты должен сказать «спасибо».

— …Спасибо.

— М-гм!

Юна сладко улыбнулась.

***

Благодаря присутствию Юны моим исследованиям в алхимической мастерской больше ничего не мешало. Ну, точнее… стоило только какому-то препятствию возникнуть на горизонте…

— Знаешь, если продолжишь в том же духе, то умрёшь. Хихихи!

Юна быстро разобралась с ситуацией. Старшекурснику Джабиру, который пытался исподтишка ударить меня по затылку, пока я был занят исследованиями, она аккуратно свернула шею, а тело профессора Георга просто отлетело в сторону.

— Какого чёрта ты творишь, вмешиваясь в наши дела?! — взорвался от ярости профессор Георг.

— Тогда позвольте спросить вас, профессор. Какое право вы имеете вырубать Йохана и заставлять его подписывать бумаги о зачислении в университет? Может, мне стоит рассказать об этом директрисе?

— Ой! Простите! Я был не прав!

Мгновенная капитуляция. Даже профессору Георгу пришлось лебезить перед верховной властью «Колыбели». В конце концов, только сила делает угрозы эффективными. Сказал бы это я — он бы, не раздумывая, вогнал мне шприц в шею. Но когда рядом есть кто-то, способный остановить его на месте, даже профессору Георгу и старшему Джабиру ничего не остаётся, кроме как вести себя прилично.

— Но всё произошло так естественно, что я совсем забыл спросить. Ты вообще кто такая?

Этот вопрос задал старшекурсник Джабир, чья шея была вывернута Юной под неестественным углом, из-за чего он теперь лежал в весьма причудливой позе. Тот факт, что он всё ещё мог двигаться в таком состоянии… по-настоящему, это место нечто особенное. Жуткое и пугающее.

— Ах да. Я Юна. Девушка Йохана.

— Девушка? Знаю, это может прозвучать грубо, но… что вам в нём вообще нравится?

— Это очень грубо, старший.

И говорила она не о себе. Она говорила обо мне. Так вот каким он меня видел всё это время? С этой тёплой улыбкой, всегда присматривая за мной… а я-то думал, что старший — хороший парень.

— Наверное, тот факт, что он слишком слаб, чтобы сопротивляться, что бы я с ним ни делала?

«Тебе это во мне нравится…?»

Причина была настолько леденящей, что в комнате всё застыло.

— …Желаю вам счастливых отношений.

В смысле «счастливых»?

— Что ж, это «Колыбель». Ничего странного в том, что ребёнок вырастает с таким прибабахом. Ах, юношеская любовь… — профессор Георг пошёл ещё дальше.

Было невероятно досадно осознавать, насколько мне близка эта причина. Проблема была в том, что Юна даже не была выходцем из «Колыбели». Тем не менее, будь это «Колыбель», существование кого-то вроде неё не стало бы сюрпризом.

— Значит так: отныне, если кто-то будет задирать Йохана, я сломаю ему шею. Если его и будут травить, то только я.

— Ого, с этим действительно не поспоришь.

— Профессор, думаю, вам придётся сдаться. Если она настолько повернута, то неизвестно, на что она может быть способна.

Истинное безумие, исцелившее притворное. Каким бы ни был этот процесс, мне удалось освободиться от страха перед очередным вступительным экзаменом. Отчасти потому, что те двое сдались… но, скорее всего, потому, что я просто похоронил один страх под страхом куда более великим.

Сегодня я увидел Юну с новой стороны. И эта сторона была…

— Хихихихи!

…садизмом.

***

Пока исследования нового метода лечения трансцендентного синдрома продвигались невероятными темпами, каникулы подошли к концу и начался второй семестр.

Я работал на протяжении всего перерыва. Я с головой ушёл в исследования и регулярно навещал Эмили, чтобы проверить прогресс. Через Каттлею я следил за перемещениями маркизата Еретикус и поддерживал связь с Джеффом и Меланой. Я ходил в библиотеку, открывал книгу и ждал Ариэль.

За исключением редких случаев, когда Юна заявляла, что ей скучно, и против моей воли тащила меня куда-нибудь, так в основном и проходил каждый мой день. При таком раскладе каникулы показались до смешного короткими.

— Это какой-то бред.

Верните мне мои каникулы.

— Йохан, что за кислая мина? Новый семестр начался. Тебе стоит пойти и со всеми увидеться!

— Какой смысл с ними видеться? Я даже имён их не знаю.

В конце концов, они сами приложили все усилия, чтобы исключить меня из своего круга, и наотрез отказались называть свои имена.

***

Что ж, я не мог всерьёз спорить, если бы кто-то сказал, что мои поступки в начале семестра теперь возвращаются ко мне бумерангом. Раз уж я не мог идти в ногу с другими студентами, то и сближаться с ними не стремился… И всё же время от времени было трудно не чувствовать себя лишним.

— Поторапливайся!

— Юна, перестань меня тянуть. Какой смысл спешить? Из спешки никогда не выходило ничего хорошего…

— Кто знает? Никогда не узнаешь, пока не проверишь.

— Что-то случилось?

— М-гм! Несмотря на перерыв, в «Колыбели» было как-то слишком пусто, поэтому я разузнала, в чём дело, и оказалось, что происходит кое-что интересное.

— Теракты?

— Боже, не говори так. Звучит так, будто в «Колыбели» не происходит ничего, кроме терроризма.

Ну а что тут ещё может произойти? Разве вся суть «Колыбели» не в том, что у неё плотный график терактов триста шестьдесят пять дней в году?

— И вообще, не стоит называть такие вещи «интересными».

— …Да, ты права.

Это была просто оговорка. Мне повезло, что это слышала именно Юна. Услышал бы кто-то другой — меня бы за шиворот притянули. Сколько людей уже пострадало от этих нападений?

— Иногда мне кажется, что ты рассудительнее меня.

— Знаю.

***

Это случилось, когда Юна, таща меня за руку, привела к классу F, как мы обычно и делали. В помещении было шумно, а у двери висело какое-то объявление.

— Уведомление о перераспределении классов? «В связи с неизбежным сокращением числа учащихся за последний год классы были объединены»?

Этого не было в игре. Я даже представить себе не мог, где покатился этот снежный ком. Если попытаться угадать, то, возможно, дело в масштабном нападении Подцепья? Похоже, шрамы, оставленные Великим Мудрецом Фаустом, оказались довольно глубокими.

— О, я в классе D? Погодите-ка. Значит, класс D теперь выполняет роль класса F? Так что для меня на самом деле ничего не изменилось?

— Примерно так.

— Ха! Какая суровая оценка. Я теперь высокоранговый талант. Я даже могу использовать продвинутую магию иллюзий.

— Хочешь пойти и пожаловаться?

— Нет.

Не настолько всё плохо, чтобы всерьёз жаловаться. Мне было плевать, в каком классе я окажусь. Изучение одного продвинутого заклинания не означало, что я внезапно смогу в открытую сразиться с другими студентами и победить. Пока это не класс S, мне всё равно.

— Но почему ты в классе D? Твои оценки были ровно посередине. Разве в обычном случае ты бы не попала в класс C?

— Без понятия. А ты как думаешь?

Я уже подозревал, что она что-то замышляет, судя по тому, как она вела себя утром. Теперь стало ясно, что она что-то провернула. Скорее всего, она просто подстроила всё так, чтобы оказаться в одном классе со мной…

— Директриса в курсе?

— Я получила её разрешение.

— Тогда ладно.

Пока это не привело к тому, что она попала в немилость к самому могущественному человеку в «Колыбели», всё было в порядке. К тому же, эта девчонка вломилась бы в наш класс, даже если бы её распределили куда-то в другое место. Возможно, это даже учитывали, когда распределяли студентов по классам…

— Ох, и когда нам теперь собирать вещи?

Класс, который вот-вот должен был опустеть. Студенты начали забирать вещи, оставленные в классе на время каникул — в том самом месте, где за семестр мы накопили столько воспоминаний. Кто-то забирал много — книги или тренировочную форму. Другие забирали лишь мелочи, вроде украшений со столов.

Когда хаос в классе F утих, мы направились в класс D, который стал новым эпицентром беспорядка.

— Тут ещё больше хаоса.

— Это точно.

В отличие от класса F, который полностью пустел, класс D теперь представлял собой смесь студентов из разных классов, и результат был куда более хаотичным. Кто-то паковал вещи, кто-то, наоборот, располагался на освободившихся местах. А были и те, кто застрял в ожидании за дверью с охапками вещей, потому что их очередь ещё не подошла.

— Хм?

И прямо посреди всего этого… Стоял студент с низко надвинутым на лицо капюшоном, который выглядел подозрительно, как ни посмотри.

Что за чертовщина? Я не из тех, кто запоминает все лица, но был почти уверен, что никогда раньше не видел этого человека.

— Юна.

— М-м?

— Ты знаешь, кто это?

— Кто?

— Вон там, посмотри. Человек в капюшоне, который выглядит подозрительно, как ни посмотри.

— А, точно. Кто бы это мог быть?

— Кто-то, кого ты не знаешь?

— М-гм. Вообще-то я даже не заметила его, пока ты не указал, Йохан. Должно быть, он весьма умел. Но почему он в классе D?

Значит, он настолько хорош, что даже Юна его не заметила? Это тревожит. Странное чувство беспокойства пробежало у меня по спине.

— О, если подумать, я слышала, что в этот раз привлекают людей извне.

— Извне? Ты не имеешь в виду новых студентов, так что… переведенных?

— М-гм. И тот факт, что они переводятся сразу на второй курс, вероятно, означает, что они действительно сильны. Но кто в нашем возрасте может быть настолько умелым?

— Кто знает… Скорее уж я просто надеюсь, что они не доставят никаких проблем. Или, если доставят, то где-нибудь подальше от меня.

В любом случае, если кто-то приходит извне, он определенно должен сначала получить одобрение директрисы.

— Мне разузнать об этом?

— Нет, всё нормально. Нам не нужно в это вмешиваться. Скоро всё само выяснится.

Торчащий гвоздь всегда забивают. Кем бы ни был этот человек, рано или поздно кто-то начнет задавать вопросы. Нам просто нужно подождать и посмотреть, когда это случится.

***

Когда суматоха утихла и на школьном дворе появился новый классный руководитель, мне удалось кое-что понять в сложившейся ситуации.

Грубо говоря, половину студентов в классе D составляли лучшие первокурсники. В каком-то смысле репутация класса стала даже хуже, чем когда мы были классом F.

Теперь нас напрямую сравнивали с первокурсниками. Да и атмосфера среди них была не самой приятной. Поскольку они были почти лучшими в своих классах, они изрядно задирали носы. Впрочем, возможно, они и сами не были рады оказаться во втором курсе в классе D. Похоже, они не знают своего места.

— Похоже, тут пять переведенных студентов. И одно лицо мне даже знакомо.

— Хм?

Переведенные студенты ещё не зашли в класс. Возможно, из-за того, что они пришли извне, их планировали представить отдельно.

— Так, тишина! Всем успокоиться!

В этот момент раздался голос, заставивший всех замолчать. Классный руководитель, стоявший перед ними, был тем самым человеком, который раньше отвечал за класс E.

— Я уверен, что все вы сейчас немного сбиты с толку. Я кратко изложу основные объявления.

Объяснение профессора было простым:

1. Ольга Хермод вымела паразитов, которые подтачивали «Колыбель».

2. Поскольку число студентов значительно сократилось, некоторых перевели в новые классы, а других пригласили извне.

3. Теперь пришло время знакомства.

Ничего сверхъестественного. Единственным сюрпризом было то, что директриса наконец-то по-настоящему обнажила меч.

— Начнем слева, хорошо?

После короткого колебания под руководством профессора начались представления. Разумеется, всё внимание было приковано к переведенным студентам. Первые четверо, которые представились, оказались вполне ожидаемыми людьми. Кто-то прославился как наемник в снежных северных регионах, кто-то пробудил свои таланты поздно. Некоторые были интеллектуалами, уже состоящими в академических обществах.

И среди них…

— Здравствуй, старший Йохан.

— Эмили? Ты одна из переведенных?

Эмили быстрыми шагами подошла и села рядом со мной, представляясь остальным.

— Его Величество Император издал указ, так что вот я здесь.

— Его Величество?

Даже если она скрывала свою принадлежность к Экс Макине, Эмили была неоспоримо талантлива. И всё же тот факт, что её выбрали по воле Императора, оставил неприятный осадок. Если так, то и тот, за кем мы наблюдали, может оказаться кем-то, внедренным императорской семьёй. В таком случае даже Ольга Хермод не имела бы здесь права голоса.

— Ты успела присмотреться к остальным?

— Нет.

— Ты с ними не говорила?

— Они со мной не говорили.

— …Понятно.

Возможно, я слишком многого ожидал от Эмили. Эта девушка почти никогда не заговаривает первой, если к ней не обратиться. Тот случай, когда она заговорила со мной сама, был просто исключением.

— То есть ты хочешь сказать, что тоже не знаешь, кто этот человек?

— О ком ты?

— Вон тот, в капюшоне. Разве не слишком очевидно, насколько он выглядит подозрительно?

— Подозрительно?

Ах, я спросил не того человека. Она и сама по натуре была подозрительной, так что даже кто-то откровенно вызывающий подозрения не показался бы ей странным.

В итоге мы ничего не узнали. Всё, что нам оставалось — ждать, когда студент в капюшоне раскроет себя. И вот, после долгих, излишне академичных (и самонадеянных) представлений предыдущих студентов, наконец настала очередь того, что был в капюшоне.

— Хорошо, последний студент.

— Да.

С того самого момента, как я услышал этот голос, меня посетило странное чувство дежавю. Этот голос… я уже слышал его. Но кто это может быть?

— Здравствуйте.

И тогда обладатель этого знакомого голоса откинул капюшон, скрывавший лицо всё это время, и заговорил.

Волосы, подобные расплавленному золоту. Голубые глаза, сверкающие словно драгоценные камни.

— А?..

В тот миг, когда я увидел это лицо, мир вокруг словно затих. Словно рядом взорвалась бомба. В ушах зазвенело, а зрение сузилось.

— Меня зовут Алиса.

Я думал, что отпустил прошлое. Я думал, что оставил всё позади, сделал шаг вперед, прочь от всех затянувшихся сожалений.

Я ошибался.

Осколки прошлого не исчезли. Они всё ещё удерживали меня. Словно говоря: …тебе от меня не сбежать.