Глава 126

Эстель получила розовую сахарную вату, а Бонита — белую.

Рейна наблюдала за выражением лица Бониты, но оно почти не изменилось.

Заметив взгляд матери, Бонита подняла голову. Их глаза встретились, и Бонита спросила:

— Мам, ты тоже хочешь сахарной ваты?

— А если скажу, что хочу, ты поделишься?

— Угу.

Бонита хотела отщипнуть кусочек, но замялась, не желая разжимать руку, которую держала в своей.

В конце концов, Бонита отпустила руку Рейны, отщипнула вату и попыталась положить её матери в рот, но та испачкала щёку.

— Ха-ха, мам, у тебя как будто борода!

— Аха-ха, и правда. Борода выросла.

Эстель тоже тихонько рассмеялась. Рейна понемногу съела вату, прилипшую к губам.

Как только Рейна доела, Эстель протянула ей свою порцию.

— И мою тоже съешь.

— А разве не нужно угостить Его Светлость?

— Я дам и Рейне, и папе. Так будет правильно.

У Рейны не было причин отказываться от доброты Эстель, поэтому она кивнула и съела вату, которую та предложила.

— Вкусно?

— Чья вкуснее?

— Э-э-м...

Честно говоря, чья бы она ни была, вата была одинаковой.

Они купили её в одной лавке, и поскольку вата состояла из сахара, вкус был один и тот же.

Рейна с улыбкой ответила:

— Обе такие вкусные, что я не могу выбрать лучшую.

— А что такое «лучшая»?

— Мам, что значит «выбрать лучшую»?

— Это значит, что я не могу решить, какая из них вкуснее. Обе просто невероятные.

Эстель и Бонита выглядели немного разочарованными.

Для Рейны это был пустяковый вопрос, но, похоже, для них он был довольно серьёзным.

Рейна подняла голову, чтобы проверить, где Демиан, и сказала:

— Может, спросим у Его Светлости?

— У папы?

— У герцога?

Рейна кивнула, и обе девочки переглянулись.

И, словно поняв друг друга без слов, согласно кивнули.

— Хорошо.

— Я тоже согласна.

Эстель отпустила руку Рейны и побежала к Демиану.

— ...........

— ...Бони?

Однако Бонита, крепко сжимая руку Рейны, не выказала желания идти к Демиану.

Эстель, уже начав бежать, остановилась и оглянулась на Бониту.

Обычно они бежали к нему одновременно, держась за руки, поэтому Рейна посмотрела на Бониту сверху вниз.

— А!

Бонита вздрогнула от неожиданности и разжала руку, державшую Рейну.

Рейна увидела испуганное лицо ребёнка.

— П-прости.

Неизвестно за что извинившись, Бонита побежала к Эстель.

«Что это было?»

У Рейны на душе стало неспокойно. Она посмотрела на свою руку, которую только что держала Бонита.

Снова подняв голову, она увидела, что девочки уже добежали до того места, где стоял Демиан.

Демиан присел на корточки и внимательно слушал, что говорят дети.

— ..........

Рейна некоторое время смотрела на эту идиллическую картину, а затем медленно подошла к ним.

— Обе вкусные.

— Рейна сказала то же самое.

— Да, мама сказала спросить у герцога.

— Но если обе вкусные, как тут выберешь? Есть вещи, с которыми даже взрослые не могут справиться.

— Герцог — это не просто взрослый, вы же герцог.

Бонита чётко произнесла это, обращаясь к Демиану. Тот, смущённо поморщившись, пробормотал:

— Даже герцоги иногда не могут принять решение. И, кстати, здесь не называй меня герцогом.

— Тогда называть вас Демиан-сси?

— .........

Демиан задумался.

Можно ли Боните называть его Демиан-сси?

Конечно, ничего страшного в этом не было. В конце концов, Эстель каждый день называла Рейну просто «Рейна», и в этом не было ничего странного... Подумав об этом, он вдруг почувствовал неловкость и добавил:

— Эстель, ты тоже не называй Рейну просто Рейной.

— А как тогда называть?

— ............

— Но ведь Рейна — это Рейна.

Для Эстель Рейна всегда была просто Рейной, поэтому она, похоже, растерялась, не зная, как к ней обращаться.

С Демианом было то же самое.

Эстель долго думала, а потом вспомнила слова продавца сахарной ваты.

— М-мама?

— Мама?

Демиан переспросил, и Эстель, отведя взгляд в сторону, начала оправдываться:

— Просто когда мы покупали вату, нас назвали мамой и дочкой. Я не на самом деле считаю Рейну мамой. Если папе это неприятно, я не буду так говорить.

Эстель думала, что Демиан до сих пор не может забыть свою жену и тоскует по ней. Она боялась, что, называя Рейну мамой при нём, она причинит ему боль.

Демиан посмотрел на Эстель, которая беспокойно наблюдала за его реакцией. Подумав немного, он спросил Рейну:

— Ты не против?

— .............

— Можно считать это своего рода игрой, но, возможно, тебе это неприятно.

— Его Светлость... нет, Демиан-сси, а вы сами не против?

Рейну беспокоило то же самое, что и Эстель.

Она знала, что даже если Эстель будет называть её мамой, Демиан продолжит называть её по имени.

Но помимо этого, оставался вопрос: можно ли Эстель называть Рейну мамой в присутствии Демиана?

— Только Эстель будет так тебя называть, так что проблемы нет. К тому же здесь не собрание аристократов, и за нами никто не следит.

— Если Демиан-сси не против, то мне всё равно... Но тогда и вам стоит обратить внимание на то, как вы меня называете.

— Что именно?

— Вам стоит отбросить фамилию Ботон.

— А.

Сколько бы связей ни было между ними, Демиан всегда называл её «Рейна Ботон». Он сразу понял, к чему она клонит, и кивнул.

— Хорошо. Мне тоже стоит сменить обращение.

— Мама.

Бонита потянула Рейну за край платья.

Рейна наклонилась и встретилась с ней взглядом.

— Да, Бони. Ты что-то хотела сказать?

— Значит, барышня... нет, Терри, тоже дочка мамы?

— Нет-нет. Барышня — это барышня. Здесь я буду называть её Терри, а она меня — мамой, но это просто игра.

— Вот как?

— Да, так что Бони, ты тоже Демиана-сси...

Рейна на мгновение замялась и посмотрела на Демиана.

Демиан тоже неловко произнёс:

— Можешь называть меня папой.

— ............

— Значит, мы с Бони теперь сёстры!

Эстель была так рада этому, что просияла.

Бонита, колеблясь, посмотрела на всех и открыла рот:

— Дя...

Все пристально посмотрели на Бониту.

— ...дядя.

— ...........

Рейна в замешательстве покосилась на Демиана и сказала Боните:

— Бо-Бони, несколько лет назад ты говорила маме, что хочешь называть его папой. Ну же? Пусть только на сегодня, но ты можешь называть Демиана-сси папой.

— Демиан-сси.

— .........

Несмотря на уговоры Рейны, Бонита осталась непреклонна.

— Дядя.

Очень даже непреклонна.

Демиан спокойным тоном произнёс:

— Если ребёнок хочет так называть, пусть будет так.

— Но...

— Заставлять её называть меня так, если она не хочет, будет только тяжелее для неё. С точки зрения Бониты, я действительно дядя.

— Демиан-сси, я прошу прощения за неё.

Рейне от упрямства Бониты хотелось плакать. Она выпрямилась и извинилась перед Демианом.

— Это же ребёнок, зачем извиняться? Обращение не имеет значения.

Демиан, казалось, действительно не придавал этому значения.

— Сейчас важно не то, как они меня называют, а то, чтобы дети хорошо провели время. Не так часто у нас выпадает возможность вот так выйти в город.

— Это верно.

Рейна вспомнила цель сегодняшнего дня и кивнула.

— Бони, есть место, куда ты хочешь сходить?

— А мама?

— Маме нравится любое место, куда мы пойдём с Бони и Эс... Терри.

— Мне интересно, куда хотела сходить мама.

Бонита крепко сжала безымянный палец и мизинец Рейны.

— Куда я хотела сходить?

— Угу.

— Мне тоже интересно. Рей... нет, мама, а есть место, куда вы с папой хотели сходить?

Рейна и Демиан переглянулись.

Демиан, как и Рейна, выглядел немного растерянным.

В конце концов, у них двоих не было мест, куда бы они хотели сходить вместе.

У Демиана не было хобби гулять по городу, и он был тем из четверых, кто чаще всего бывал в столице, а у Рейны не было душевных сил, чтобы наслаждаться отдыхом.

Рейна помедлила, а затем начала:

— Ну... может, в театр.

— В театр?

— Да, в театр. Но в это время вряд ли идут спектакли. А если и идут, то мест, скорее всего, нет.

— Кто знает, может, и есть.

Демиан взял Эстель на руки и кивнул.

— Разве не жаль тратить время, даже не попытавшись узнать?

— Но в театре детям придётся долго сидеть.

— Я не против.

— И я тоже.

Рейна продолжала перечислять причины, почему не стоит идти в театр.

Что у детей выносливость меньше, чем у взрослых, что интересных спектаклей может не быть, что даже если спектакль кажется интересным, он может быть не для детей или им будет скучно.

Демиан слушал её и нахмурился.

— Почему ты говоришь только о причинах, почему этого делать нельзя?

— А.

После замечания Демиана Рейна спохватилась и смутилась.

— П-простите.

— И эту привычку извиняться ты до сих пор не исправила.

Рейна старалась измениться, и многое действительно стало другим, но глубинные черты остались прежними.

В таких мелочах проявлялась истинная натура Рейны.

Чрезмерно низкая самооценка и привычка избегать того, чего она сама хочет.

Демиан подсознательно подумал, что теперь в число тех, о ком он должен заботиться, входит не только Эстель или Бонита, но и Рейна.

— Эстель, Бонита, как насчёт сходить в театр? Конечно, если там нет того, что вы хотите посмотреть, мы можем не идти.

— Я за, папа.

— И я тоже, дядя.

— ..........

Рейна лишь беспокойно наблюдала за реакцией на обращение Бониты «дядя».

Демиана это вряд ли задело, но она не могла не переживать.

— Мне правда всё равно, перестань так нервничать, Рейна.

— Но всё же...

— В конце концов, моя дочь называет тебя так только из-за слов продавца сахарной ваты, верно? У Бониты нет причин называть меня папой.

Бонита энергично закивала на слова Демиана.

Рейна посмотрела на руку, которую крепко сжимала Бонита.

«Что это за странное чувство?»

Бонита потрясла её руку и сказала:

— Мам, пойдём скорее в театр. Ну? Мне интересно. Я ведь только на День рождения звёзд в театре была, и то в первый раз.

— ..............

— И правда, здесь не бродячая труппа, так что должно быть настоящее здание, а не шатёр. Поход туда будет хорошим опытом.

Рейна посмотрела то на Демиана, то на Бониту и кивнула.

— Что ж, пойдём?