Глава 40. Совет заслуженных подданных (3)
Глава 40: Совет заслуженных подданных (3)
— А, о-отец...
— Не смей называть меня отцом.
— ...П-почему ты вдруг так реагиру温? Что случилось?
Аридна, супруга маркиза Обштейна, побледнела как полотно и задрожала всем телом под весом осязаемой жажды крови, которой её собственный отец не обрушивал на неё уже очень и очень давно.
— «Бельверк был упразднен из-за сфабрикованных улик, порожденных их собственной клеветой». Вот что ты плела мне своими собственными губами.
— В-всё верно! Это всё те паршивые выскочки Бельверк...!
— Тогда как ты объяснишь раны, которые младший сын Бельверк показал мне сегодня?
Она уже собиралась в привычной манере возмущенно повысить голос, но под натиском проницательного, режущего без ножа взгляда маркиза Шархена мгновенно запнулась.
— ...Э-это...
В то же мгновение её глаза панически забегали. В голове женщины пронеслись сотни отговорок, лживых оправданий и уловок.
— Не усугубляй свое положение.
— ......
— Как долго, по-твоему, я сквозь пальцы смотрел на твои жалкие интриги?
Но человек, стоявший перед ней, был её отцом. Тем самым отцом, который слишком долго закрывал глаза на её попытки выкрутиться из любых неприятностей.
— У-у меня просто не было выбора! Неужели вы думаете, что в моих силах было остановить это?
— Ты могла хотя бы поставить меня в известность.
— Д-да, это так... Но как верная жена я всего лишь следовала великой цели своего мужа...
Когда Аридна наконец бросила попытки оправдаться и заговорила так, будто ей больше нечего терять, маркиз Шархен, лишившись последней капли надежды, спросил с опустошенным видом, источая леденящую ауру:
— Великая цель?
— ......
— Ты сейчас действительно сказала «великая цель»?
Повторив эти слова несколько раз себе под нос, он с выражением полного разочарования отвернулся.
— Ха... Ха-ха-ха...
Аридна судорожно вцепилась в рукав маркиза:
— Отец, если этот эксперимент увенчается успехом, мой муж... весь дом Обштейн сможет подвинуть Бельверк и занять самое высокое положение в Империи!
— ......
— Нет, дело даже не в Империи! Сама Святая Церковь падет перед нами на колени...
Пока она в полубезумном исступлении сыпала объяснениями, маркиз окинул её коротким взглядом и глухо произнес:
— Для той, кто «всего лишь стоял в стороне», ты, как я погляжу, слишком много знаешь.
— Э-это...
— Подумать только... Дочь дома Шархен, который испокон веков живет и умирает ради чести, посмела растоптать эту самую честь, ослепнув от жажды власти.
Осознав, что сердце отца окончательно ожесточилось против неё, Аридна натянула фальшивую улыбку и резко сменила тактику:
— Н-но я хорошо относилась к этому ребенку! Даже Дорсия... Дорсия ведь так заботилась о Кайрене, правда?
— Д-да, дедушка.
— Вы хоть знаете, как сильно Дорсия чахнет в последнее время из-за того, что не может видеться с Кайреном? Этот мальчишка наверняка и сам безумно скучает по ней...
Однако чем дольше она говорила, тем большее отвращение отражалось в глазах маркиза Шархена.
— ...Я своими собственными глазами видел следы от ногтей на его спине и шрамы на ногах.
Когда он устало обронил эту фразу, глаза Аридны испуганно округлились:
— Что? Это невозможно!
— ...?
— Я... я ведь регулярно давала ему целебные снадобья, чтобы раны затягивались...
Она осеклась на полуслове, осознав нечто ужасное, и побледневшая Дорсия, нервно поглядывая на мать, тихо подала голос:
— М-мама...
— ...Дорсия?
— Прости. Я... я забирала эти лекарства себе в последнее время.
В карете повисла звенящая тишина.
— Но Кайрен... в т-таком виде он выглядел куда более... мм-м?
— О-отец! Здесь какое-то недоразумение!
Аридна поспешно зажала дочери рот ладонью, но было уже слишком поздно.
— Замолчите. Я не желаю больше слышать ни единого слова.
— Отец!
— Я наивно полагал, что твоя эгоистичная натура хоть немного исправилась после того, как ты вошла в дом Обштейн.
Глядя на бывшую дочь холодным взглядом, в котором сгорели последние остатки отцовской привязанности, маркиз Шархен резко стряхнул её руку со своего рукава и процедил:
— ...Ты превратилась не просто в чудовище, Аридна. Ты перестала быть человеком.
Снова повернувшись к ним спиной, маркиз ледяным тоном вынес свой окончательный вердикт:
— С сегодняшнего дня я разрываю с тобой все узы.
— Ах...
— Отныне твое имя будет навсегда вычеркнуто из семейного древа. И когда дом Обштейн окончательно рухнет, тебе строжайшим образом запрещается использовать фамилию Шархен.
Слушая это с затаившимся дыханием, Аридна наконец сорвалась и закричала дрожащим от ярости голосом:
— О-отец, но вам ведь тоже понадобится сила дома Обштейн!
— ...?
— В-вы ведь уже далеко не так молоды, как раньше, верно?! Неужели вы не скучаете по былым временам, когда весь мир трепетал перед вами как перед величайшим мечником современности?!
При этих словах маркиз Шархен медленно повернул голову и пристально посмотрел на Аридну.
— Исследования моего мужа практически завершены. Осталось совсем немного, и они увидят свет.
— ......
— Так что я согласна забыть о восстановлении нашего титула! Взамен, если вы выделите нам немного средств на исследования, вы сможете вернуть себе те славные, триумфальные дни...
Заметив его реакцию и ошибочно приняв её за проблеск надежды, Аридна заговорила с сияющими глазами, но в следующее мгновение карету до краев затопила столь яростная и удушающая жажда крови, какой они не ощущали еще никогда в жизни.
— Если ты посмеешь назвать меня «отцом» еще хоть один-единственный раз, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда в жизни не смогла открыть свой рот.
Смотря на Аридну как на пустое место, недостойное даже человеческого отношения, маркиз Шархен бросил эти слова и молча вышел из кареты.
— В-вы ведь всё равно скоро покинете пост Патриарха!
— ......
— Не будьте таким упрямым стариком! Смотрите не пожалейте об этом, когда предначертанный час настанет!
Аридна, содрогаясь от злобы, принялась истошно кричать ему в спину, но маркиз Шархен уже полностью игнорировал её присутствие.
— А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!!
— ...М-мама...
— ЧЕРТОВ ПАРШИВЫЙ УБЛЮДОК!!!!
Когда до его слуха долетел этот полный чистой, концентрированной ненависти вопль, который уже невозможно было не заметить, маркиз Шархен лишь скорбно покачал головой и едва слышно пробормотал:
— ...Подумать только, что я когда-то дарил свою любовь подобным тварям.
После этого он ни разу не обернулся.
— Будет правильным полностью истребить дом Обштейн.
Примерно через тридцать минут первые слова, которые произнес маркиз Шархен, переступив порог зала заседаний Домов-Основателей, были именно такими.
— Оставлять подобное семейство среди благородных Домов-Основателей — это несмываемый позор для всей Империи.
— Я с самого начала была против Обштейнов!
Стоило ему закончить, как маркграф Хакприд и маркиз Магнарис, до этого сидевшие молча, тут же единогласно поддержали его мнение, попутно бросив короткий взгляд на Кайрена.
— Вы что, устроили коллективный перерыв, чтобы вернуться с одинаковыми историями?
— ......
— Или, быть может, наш маленький Патриарх наложил на вас какое-то очаровывающее заклинание?
Императрица, которая с легкой улыбкой наблюдала за Кайреном, сидевшим на месте Бельверк с абсолютно просветленным лицом, продолжила:
— Ну, раз уж наши мнения сошлись, я только рада. Будем считать вопрос с домом Обштейн окончательно решенным.
Она небрежно отодвинула в сторону документы, которые держала в руках, коротко прокашлялась и снова взяла слово:
— А теперь перейдем к финальному пункту повестки дня...
В то же мгновение всё внимание патриархов сосредоточилось на ней.
— Буквально вчера Кронпринц обратился ко мне с просьбой исполнить его императорское желание.
На долю секунды лица всех глав Домов, за исключением Кайрена, исказились от явного раздражения.
— Суть просьбы проста: немедленно и без всяких промедлений изгнать самую младшую Принцессу из Императорского дворца.
— ......
— Разумеется, её королевская кровь и статус никуда не исчезнут от того, что её вышвырнут из дворца, но, честно говоря, для члена императорской семьи это равносильно смертному приговору.
Оценив их реакцию, Императрица хладнокровно продолжила объяснение:
— Мой сынок оказался весьма злопамятным и жестоким, раз уж решил выдвинуть подобное требование сразу после того, как младшая Принцесса воспользовалась своим собственным императорским желанием.
Слегка приподняв уголок губ, она насмешливо пробормотала это себе под нос, после чего мгновенно вернула себе деловой настрой и посмотрела на патриархов:
— Так или иначе, это чистая формальность, но Дома-Основатели должны в течение двадцати четырех часов решить, воспользуются ли они своим правом вето в отношении этого желания.
— ......
— Именно поэтому я собрала вас всех здесь сегодня. В обычных обстоятельствах я бы просто направила вам официальные письма, но учитывая деликатность и содержание этого желания, ситуация не терпит отлагательств.
Однако в глазах патриархов уже читалась откровенная скука и досада.
Разумеется, право вето было эксклюзивной и священной привилегией Домов-Основателей, способной заблокировать даже особые права императорской семьи. Но исторически сложилось так, что все патриархи, за исключением разве что безумцев из дома Бельверк, всегда крайне неохотно пускали его в ход.
Особенно в таких щекотливых ситуациях, как императорское желание. Использование вето гарантированно навлекло бы на них вражду потенциального наследника престола, к тому же подобные желания чаще всего тратились на внутренние грызни внутри правящей династии или были слишком нелепыми, чтобы ради них стоило лезть на рожон.
Конечно, номинально они являлись Четырьмя великими Домами-Основателями, призванными помогать Императору, и чрезмерное усиление императорской власти было тем, что им следовало сдерживать. В этом смысле императорские желания, которые в большинстве своем расходовались членами королевской семьи на саморазрушительные распри, обычно одобрялись без лишнего шума — до тех пор, пока они не ущемляли интересы самих четырех Домов.
И поскольку данное конкретное желание Кронпринца было ни чем иным, как банальным устранением младшей Принцессы, лишенной какой-либо политической поддержки, Дома-Основатели, разумеется, не имели ни малейшего намерения вмешиваться.
— Что ж, это всего лишь формальная процедура, и я сильно сомневаюсь, что кто-то из патриархов решит пробудить эту покрывшуюся вековой пылью власть прямо сейча...
Императрица, прекрасно знавшая этот расклад, уже собиралась закрыть повестку дня, бегло окинув взглядом притихший зал, но...
— Я накладываю вето!
В этот самый момент разверзлась земля.
Ха-а, ха-а...
Кайрен резко вскочил со своего сиденья и во весь голос объявил об использовании древнего права вето. Его лицо горело от гнева, а дыхание было прерывистым и тяжелым.
— Кайрен, я не знаю, зачем ты пытаешься усложнить всем жизнь, но... вето против императорского желания требует единогласного одобрения всех Четырех Домов-Основателей.
— ......
— А нам, старикам уходящего поколения, копошиться во всём этом кажется делом невероятно утомительным и скучным.
Императрица с выражением явной досады посмотрела на Кайрена и продолжила наставлять его, пока мальчик сверлил взглядом сидевших рядом патриархов.
— ...Тогда я сам пойду и лично их заставлю!
С этими словами он, сердито надув щеки, стремительным шагом покинул зал заседаний.
— Пу-ха-ха!
Императрица, ошеломленно наблюдавшая за этой картиной, внезапно разразилась громким смехом и величественным жестом остановила имперских рыцарей, которые уже собирались броситься вдогонку за ребенком.
— Становится всё интереснее и интереснее...
Затем, со сверкающими от предвкушения глазами, она медленно поднялась со своего трона.
— Ну и? Что вы собираетесь делать? — она скосила взгляд в сторону и спросила вкрадчивым, лукавым голосом. — Я имею в виду... вас всех.
Её взор был устремлен на трех глав Домов-Основателей, которые до этого момента сидели в гробовом молчании с предельно суровыми и каменными лицами.
Примерно пятнадцать минут спустя. Покои Кронпринца.
— В-Вы ведь Кронпринц, Ваше Высочество?!
— ...Хм?
— Ваше Высочество! Немедленно отзовите свое дурацкое желание!
Наследный принц Империи, который до этого лениво и вальяжно отдыхал на своей роскошной кровати, усомнился в собственном зрении, когда перед ним предстал незваный гость, бесцеремонно распахнувший массивные двери.
— Что этот мелкий шкет забыл в моих покоях?
— ...Я не шкет!
— Как ты вообще сюда просочился?
Впрочем, замешательство длилось недолго. Кронпринц резко поднялся с постели и легким движением обнажил висевший на поясе меч.
— Я понятия не имею, кто ты такой и откуда вылез, но прямо сейчас, прямо передо мной...
Кронпринц с характерным для него скверным и высокомерным выражением лица направился к ребенку, застывшему у дверей, но на полпути его ноги словно приросли к полу.
— ......
— ......
— ......
Хранительница Снежных Полей и де-факто единовластная королева Севера. Старый мастер, который еще несколько лет назад безоговорочно признавался величайшим воином и клинком этого мира. И повелительница Императорской Магической Башни, по совместительству являющаяся ректором Академии.
Три титана, способные потрясти основы всей Империи одним лишь коротким словом, стояли прямо позади мальчика, скрестив руки на груди.
— ...А?
Они стояли несокрушимой стеной позади этого милого, крошечного ребенка, который в этот момент яростно сжимал кулачки и тяжело дышал, глядя прямо на оцепенелого Принца.