Глава 39. Совет заслуженных подданных (2)

Глава 39: Совет заслуженных подданных (2)

Заседание великих семей-основателей, казавшееся бесконечным, мгновенно прервалось, стоило моему жизнерадостному голосу эхом разнестись по залу.

Если быть точным, примерно на это время и так был запланирован небольшой перерыв, но я всё равно остался доволен тем, что совет приостановили именно тогда, когда мне захотелось.

«Это послужит Обштейнам хорошим уроком».

Паршивые, мерзкие Обштейны. Если они думали, что смогут десять лет использовать меня как подопытного кролика, а потом всю оставшуюся жизнь почивать на лаврах, то они глубоко заблуждались.

Похоже, они из кожи вон лезут, пытаясь хоть как-то выкрутиться, но теперь, когда я разоблачил их на столь важном собрании, откуда уже невозможно отвертеться, им конец, ведь так?

Какое блаженство. Сегодня я, пожалуй, впервые за долгое время смогу уснуть со спокойной душой!

— ......

Всё это, конечно, было замечательно, но атмосфера в комнате ожидания почему-то казалась гнетущей.

— Кхм.

— Хм-м...

— Кашель.

Главы трех Домов-Основателей, которых провели в приемную вместе со мной, то и дело прочищали горло, украдкой наблюдая за моей реакцией.

— Что-то не так?

— ......

— Возникли какие-то проблемы?

Когда я, наклонив голову набок, задал этот вопрос, маркиз Шархен, до этого косившийся на меня, наконец заговорил низким голосом:

— ...Ты ведь не солгал?

А? Что? Он думает, я наврал?

— Если в твоих словах окажется хоть капля лжи, ты в одиночку будешь нести всю полноту ответственности...

— ...Маркиз, будьте добры, замолчите.

— Старик, ты вместе с молодостью и остатки такта растерял?

Маркграф Хакприд и маркиз Магнарис тут же осадили его, однако на лице маркиза Шархена по-прежнему читалось глубокое сомнение.

— Нет, я понимаю, к чему вы клоните.

Полагаю, верить на слово в таких делах тяжело. В конце концов, как я сам только что говорил на совете, нужны веские физические улики, верно?

— Тогда посмотрите сами.

К счастью, мое тело до сих пор покрыто шрамами и синяками. Какое же везение, что я не стал залечивать эти раны, подсознательно предчувствуя, что этот день настанет.

— Вот этот след — от операции, которую мне делали год назад. А этот на боку — когда они вправляли мне сломанную кость, когда мне было пять... Всё это операционные шрамы.

— ......

— ...А эти кровоподтеки остались от побоев. Стоило мне огрызнуться или попытаться сопротивляться, как меня сразу били пепельницами или тяжелыми печатями.

Пока я с воодушевлением задирал рубашку, тыча пальцем в каждую отметину и давая пояснения, лица глав Домов одновременно побледнели.

— Как у ребенка, которому нет и десяти лет, тело может быть в таком состоянии...

— Всё покрыто воспаленными и криво сросшимися рубцами... Неужели тебя до сих пор толком не лечили?

Ну, издевательства, которые мне довелось пережить в доме Обштейн, и впрямь были довольно жестокими.

Если честно, с того самого дня, как я осознал свою прошлую жизнь и понял, что подвергаюсь насилию, я изо всех сил старался не вспоминать те дни. Мне казалось, что стоит мне сделать один неверный шаг, и эти десять лет кошмара превратятся в травму, которая мгновенно задушит меня.

Но то дела прошлые, а это — суровая реальность. В данной ситуации, как заядлый читатель ромфанта, я вовсе не собирался скрывать перенесенный ущерб и создавать затянутый, раздражающий сюжет. Главный герой истории о воспитании в романтическом фэнтези, пусть и обладает хрупким, ранимым сердцем, отличается способностью решительно идти напролом, когда это необходимо.

— Позволь мне спросить кое-что.

— Да?

Пока я стоял, придерживая одежду с подобными мыслями, маркиз Шархен, ошеломленно разглядывавший меня, вдруг задал вопрос:

— Супруга маркиза Обштейна... она тоже была причастна к этому?

Не знаю, к чему он клонит, но если я просто скажу правду, никаких проблем ведь не будет?

— ...Да!

— Неужели?

Отлично, воспользуемся этим шансом, чтобы окончательно потопить Обштейнов.

— Жена маркиза Обштейна обычно била меня по ногам розгами или до крови царапала спину ногтями.

Кайрен, отвечавший на вопрос маркиза Шархена с некоторым возмущением на лице, повернулся спиной.

— Посмотрите, видите? Это правда, да?

Вся его спина была покрыта столь глубокими следами от ногтей, что на это больно было смотреть.

— ...Почему?

— Потому что я постоянно играл с Дорсией. Но что я мог поделать, если сестрица Дорсия сама всегда приходила ко мне первой?

Маркиз Шархен, молча всматривавшийся в эти отметины, переспросил с выражением полного неверия:

— ...Неужели и Дорсия тоже в этом участвовала?

— Леди Дорсия относилась ко мне сравнительно неплохо, — ответил Кайрен, и лицо маркиза Шархена слегка расслабилось от облегчения. — Она частенько душила меня в шутку, пока я не терял сознание, но потом всегда давала странное лекарство, чтобы я снова пришел в себя. Она очень добрая!

— ......

— Правда, бывало тяжеловато, когда она садилась на меня сверху и била по лицу до синяков, если я забывал скулить по-собачьи.

Однако лицо маркиза, только-только разгладившееся, по мере слов Кайрена становилось всё более мрачным и суровым.

— Но в этом Кайрен сам был виноват, так что...

Кайрен опустил подол рубашки, едва слышно бормоча под нос и поглядывая на затихшего маркиза Шархена.

— ......

Маркиз Шархен, смотревший на ребенка исказившимся от внутренних мук лицом, внезапно поднялся и глухо обронил:

— ...Прошу меня извинить.

Оставив это короткое брошенное замечание, маркиз покинул приемную прежде, чем кто-либо успел вставить хоть слово.

— Эй, малыш.

— Да?

— Ты действительно в порядке?

Сразу после этого маркиз Магнарис подскочила к Кайрену и взволнованно заговорила:

— Маленький ребенок никогда не должен проходить через подобное.

— Я уже большой! Я взрослый!

— Не обманывай себя.

Маркграф Хакприд, до этого настороженно наблюдавшая со стороны, тоже подошла ближе и с явным беспокойством вмешалась:

— Тебе в последнее время не снятся кошмары? Не кажутся странные вещи наяву?

— Ну-у...

— Бывает ли так, что тебе вдруг становится трудно дышать без видимой причины или бросает в холодный пот?

Кайрен выглядел слегка сбитым с толку под этим шквалом вопросов.

— Почему вы все так себя ведете?

Когда он заговорил тоном, выражающим полное непонимание, лица обеих глав Домов стали предельно серьезными.

— Разве я не просто доказывал, что был подопытным? Не понимаю, почему вы внезапно заговорили совсем о другом.

— Что ты имеешь в виду...

— О, если вы из-за побоев переживаете, то я в порядке. Мне всегда говорили, что для бастарда такое обращение — в порядке вещей.

Несмотря на их очевидную тревогу, Кайрен продолжал щебетать весело, почти с гордостью, словно хвастаясь.

— Если честно, Бельверк кажется мне немного странным.

Обе женщины-патриарха, выглядевшие растерянными, обменялись пустыми взглядами.

— Все слишком хорошо ко мне относятся, хотя я из себя ничего не представляю. Знаете что? С тех пор как я попал в Бельверк, меня ни разу не ударили!

— ......

— Один раз мама сказала, что накажет меня, и я уже стал снимать одежду, но она так испугалась, что просто заставила меня стоять с поднятыми руками!

Звонкий голос Кайрена продолжал литься им в уши:

— Наказание — просто поднять руки? Мне кажется, все эти слухи о жестокости Бельверк — сплошная ложь. Хе-хе...

Договорив, Кайрен с абсолютно счастливым видом устроился на стуле, забавно болтая ногами, в то время как две главы Домов принялись едва слышно переговариваться:

— ... Он даже не понимает, что здесь не так.

— Его с самого рождения воспитывали в убеждении, что подобное обращение — норма...

— Дикие звери, выращенные в клетке, считают удары хлыста чем-то естественным.

Их взгляды снова скрестились на Кайрене, который в этот момент продолжал невинно крутить головой.

— ...Этот ребенок ничем от них не отличается.

В тот самый момент, когда атмосфера в приемной накалилась до предела...

— О, точно!

Кайрен вдруг засуетился, принимаясь шарить по собственным карманам, будто только что вспомнил о чем-то важном.

— Раз уж я сегодня встречаюсь с главами Четырех Великих Семей, Кайрен приготовил подарки!

При этих словах у женщин, чьи лица доселе оставались мрачнее тучи, удивленно округлились глаза.

— Маркграф Хакприд. Эти перчатки Кайрен сделал сам!

— ......

— ...На самом деле это ложь. Я очень спешил, поэтому купил самые дорогие перчатки в столице на свои карманные деньги.

Первым подарком, который вытащил Кайрен, оказалась пара нежно-голубых перчаток с кривоватым рисунком существа, отдаленно напоминающего собаку.

— Но волка, который символизирует дом Хакприд, я нарисовал лично!

— ...Так это был волк.

— Ну как? Круто ведь, правда? Хе-хе...

Маркграф, только сейчас осознавшая, что этот рисунок должен был изображать великого волка — символ её Дома, принялась разглядывать подарок с натянутой, неловкой улыбкой.

— А маркизу Магнарис я подарю вот это!

— ...Что это такое?

— Это камень черной магии, который можно найти только на землях Бельверк!

Тем временем Кайрен извлек из кожаного мешочка второй презент и с сияющей улыбкой протянул его следующей владелице.

— Я, я не могу принять столь ценную вещь вот так запросто.

— Хе-хе, я знаю. Но всё в порядке, ведь сейчас я глава семьи! Никто не посмеет меня отругать!

Маркиз Магнарис, обнаружив в своих руках черный кусок породы, от которого исходила явно необычайная и мощная аура, нервно огляделась по сторонам и спросила с подозрением:

— ...Только не говори мне, что ты выкапывал это голыми руками?

— Да! Сестрицы-горничные мне тоже помогали!

Услышав это, маркиз Магнарис аккуратно завернула камень в полу своего плаща и еще раз осторожно осмотрелась.

— И, дедуш... маркиз Шархен!

— ...?

— Для вас у меня тоже есть подарок!

Улыбнувшись этой картине, Кайрен повернулся и протянул последний дар маркизу Шархену, который, приоткрыв дверь приемной, стоял, прислонившись к стене коридора, и пребывал в глубоких раздумьях.

— Я не знал, что вам подарить, поэтому просто стащил немного лечебных трав из шатра моей сестры, которая служит Первым Рыцарем-Командором!

— ...Травы?

— Вы должны обязательно принять их и жить долго-долго!

Маркиз Шархен отрешенно уставился на пучок редчайших, явно первосортных целебных трав с Восточного континента, а затем перевел на Кайрена холодный взгляд и спросил:

— ...Неужели ты не держишь на меня обиду?

— Что?

— Я ведь до этого момента только и делал, что выказывал тебе свое неприятие.

Кайрен на мгновение забавно склонил голову, после чего ответил с улыбкой:

— Это было похоже на то, как дедушка ругает своего внука, так что мне даже понравилось.

— ......

— Кайрен всегда мечтал о дедушке! Хе-хе.

Ткнув травы прямо в руки маркизу, Кайрен со слегка покрасневшим лицом проскочил мимо него и помчался в самый конец коридора.

— В общем, я в туалет!

Вслед за этим повисла недолгая тишина.

— Мне оно по-прежнему кажется собакой... Но раз уж это мило, то пускай.

— ...Черная магия. Тот самый образец черной магии, который я так давно хотела получить. Я должна немедленно изучить его. Нет, сначала нужно надежно спрятать все следы.

Маркиз Шархен, стоявший у стены и прислушивавшийся к доносившимся из комнаты звукам, прервал свое молчание и с леденящим выражением лица направился куда-то прочь.

— ...Я скоро вернусь.

Этой короткой фразой, наполненной непререкаемой властью, он заставил расступиться имперских рыцарей, которые попытались было помешать ему уйти во время столь важного совета глав Домов-Основателей.

Скри-и-ип...

Местом, куда маркиз Шархен направился с такой зловещей аурой, оказалась невзрачная карета, тайно дожидавшаяся неподалеку от секретного входа во дворец.

— О-отец!

— ......

— С-сколько лет, сколько зим. С тех пор как я покинула родной дом...

Той, кто поприветствовал маркиза, когда он грубо распахнул дверцу экипажа и шагнул внутрь, была не кто иная, как супруга маркиза Обштейна.

— З-заседание семей-основателей прошло успешно?

— ......

— Что насчет прошения о восстановлении статуса Обштейн? Это наш последний шанс.

Заметив тяжелое молчание маркиза, женщина покрылась липким потом от нервного напряжения и поспешно подтолкнула вперед свою дочь Дорсию, сидевшую позади неё:

— Вы ведь уже стареете, и если мы упустим эту возможность, нам конец.

— ......

— Поэтому, пожалуйста, ради вашей внучки...

Но прежде чем она успела договорить, в пространстве кареты внезапно раздался резкий, звонкий звук.

Хлёст!

В то же мгновение голова супруги маркиза дернулась в сторону. Она прижала ладонь к стремительно краснеющей щеке и с ошеломленным видом уставилась на отца.

— Д-дедушка...

Дорсия, как и её мать, позвала своего деда по материнской линии с выражением крайнего потрясения на лице.

— Аридна фон Шархен.

Однако маркиз Шархен, до этого смотревший на Дорсию ледяным, пронизывающим взглядом, перевел взор на свою родную дочь и спросил тоном, полным глубочайшего презрения:

— ...Ты вообще человек?

И карету до краев наполнила тишина — куда более тяжелая и удушающая, чем когда-либо прежде.