Глава 38. Совет заслуженных подданных
Глава 38: Совет заслуженных подданных
— Хм, неужели в доме Бельверк назревает очередной бунт?
— Это исключено. Чтобы сама Астриз уступила власть?.. Ни за что.
— ...Я бы еще понял, будь это старшая дочь, но этот мелкий шкет ни в жизни не смог бы одолеть свою мать.
Патриархи великих семей-основателей, уже приличное время ошеломленно разглядывавшие Кайрена на месте Бельверк, принялись перешептываться друг с другом.
Разумеется, в доме Бельверк, который по сути являлся живым воплощением закона джунглей, борьба за власть была делом привычным. В конце концов, сама Герцогиня Астриз когда-то узурпировала трон, свергнув предыдущего Патриарха во время «инцидента десятилетней давности».
— ...Стул слишком высокий.
— Молодой господин, пожалуйста, потерпите еще немного.
И всё же верилось с трудом, что Кайрен, робко ерзавший на огромном сиденье, мог превзойти печально известную своей жестокостью Астриз и стать новым лидером.
— ...Согласно данным разведки, младший сын Бельверк — любимчик своей матери.
— Может, она решила заранее закрепить за ним право наследования?
— Да бросьте. Даже Астриз не стала бы отправлять сюда ребенка, которому нет и десяти лет, по такой причине...
Пока замешательство глав Домов росло с каждым новым предположением, Императрица, до этого сидевшая молча с непроницаемым лицом и погруженная в свои мысли, вдруг тихо спросила Кайрена:
— У Астриз что, опять «эти дни»?
— ...А, ну...
— Да, Герцогиня в данный момент...
Кайрен оцепенел от внезапного вопроса Императрицы, и стоявшая рядом Шварц поспешила выйти вперед, чтобы ответить вместо него.
— ...Я не тебя спрашивала, служанка Бельверк.
Но Императрица оборвала её холодным, резким упреком.
— Если тебе всё понятно, немедленно скройся с глаз.
— ......
— Не будь ты из людей Бельверк, ты бы уже лишилась жизни только за то, что посмела ступить сюда ногой.
Шварц слегка содрогнулась от этой леденящей ауры — столь чуждой обычно небрежной и расслабленной манере Императрицы, — и попятилась назад, пытаясь отступить в тень Кайрена.
— Да, прошу прощения... Ох?
— ...Даже не думай растворяться в тени. Вон отсюда.
— Кх...
— Появится еще хоть капля неуважения, и я вырву твое сердце прямо здесь.
Стоило глазам Императрицы вспыхнуть золотом, а голосу зазвучать с морозной угрозой, как Шварц, судорожно схватившись за грудь, упала на одно колено.
— Молодой господин, держитесь, — она натянуто улыбнулась Кайрену, будто ничего не произошло, и с бледным лицом покинула зал заседаний.
— Пахнет темной магией. Я бы с радостью поймала её и изучила.
— ...Лучше не стоит, Повелитель Башни.
— Знаю. У меня нет никакого желания развязывать войну с Бельверк. Я бы скорее устроила государственный переворот против Империи.
— Ха-ха, я бы это только поприветствовала. Могла бы править вместо меня.
— Ха-а, вы всегда говорите так легкомысленно — неудивительно, что даже подобные горничные смотрят на Ваше Величество свысока.
Понаблюдав за этой сценой, патриархи и Императрица как ни в чем не бывало вернулись к обмену колкостями и шутками.
— Эм, ну... Моя мама, Герцогиня Астриз, сейчас отсутствует по причинам, которые я не могу раскрыть.
— ......
— И, и мои сестры тоже уехали из особняка.
В этот момент Кайрен наконец набрался смелости и, крепко сжав кулачки, заговорил храбрым голосом, пытаясь объяснить ситуацию:
— ...Поэтому вместо моей отсутствующей мамы и сестер я присутствую на этом экстренном собрании в качестве временно исполняющего обязанности Главы.
Взоры патриархов медленно вернулись к Кайрену.
— Уважаемые Патриархи, надеюсь на ваше сотрудничество сегодня...
— Прошу прощения, но я не могу это принять.
Прежде чем Кайрен успел договорить, маркиз Шархен внезапно поднялся со своего места и громко выразил протест Императрице:
— Даже у Бельверк должны быть границы. Присылать кого-то, кто не является официальным преемником и даже не прошел церемонию совершеннолетия? Да еще и ребенка, которому десяти лет нет...
— Извините! Мне очень жаль, но!..
— ...Хм?
Кайрен, поднявший руку, чтобы прервать его, зажмурился и во весь голос крикнул:
— Не переходите черту, дедушка!
— ......
— В данный момент я официально представляю весь дом Бельверк!
На мгновение воцарилась гробовая тишина.
— Пу-ха-ха-ха-ха!
— Пхе-хе. А у пацана есть характер.
— Хм.
Пока Императрица и маркиз Магнарис заливались смехом, нарушая тишину, маркграф Хакприд с интересом разглядывала Кайрена, подперев подбородок рукой.
— ...Хех, то есть ты утверждаешь, что в твоих жилах течет кровь Бельверк?
— ......
— Но ты слишком мягкий. Неужели ты думал, что сможешь меня запугать?
Тем временем маркиз Шархен, смотревший на Кайрена с холодной усмешкой, начал источать осязаемую жажду крови.
— ...Сядьте на место, маркиз Шархен.
— Но!..
— Я признаю полномочия Кайрена Нокс Бельверка как временно исполняющего обязанности Главы.
Императрица с выражением явного раздражения проигнорировала слова маркиза Шархена. Её глаза снова блеснули золотом, а тон стал угрожающе низким:
— Так что прекрати устраивать сцены и сядь.
— ...Черт.
Только тогда маркиз Шархен слегка вздрогнул и с явным недовольством опустился обратно на стул.
— Я мало что понимаю, но, похоже, Астриз сделала это не просто так.
— Трудно назначить исполняющего обязанности, когда вопрос с преемником еще не решен окончательно.
— Чтобы избежать ненужных конфликтов, она усадила в кресло представителя, который дальше всех находится от линии наследования?
Пока патриархи снова перешептывались между собой, Императрица едва слышно пробормотала:
— ...Или, напротив, там сидит тот, кто к нему ближе всех.
При этих словах расчетливые, цепкие взгляды глав Домов с новой силой уставились на Кайрена.
— Что ж, тогда давайте начнем наше собрание.
— ......
— К слову, я опущу все формальности, ладно? В конце концов, это неофициальная встреча.
Между тем Кайрен, который даже не заметил этих пристальных взглядов, так как сидел с опущенной головой, всё еще сжимал в руке светящийся стеклянный флакон.
«...Думаю, я должен справиться со всем этим своими силами».
Коротко посмотрев на локон волос второй сестры внутри флакона, он с решительным видом спрятал его обратно в карман.
Едва избежав позорного изгнания, я наконец стал свидетелем того, как заседание Четырех великих Домов-Основателей началось полным ходом.
— Итак, что Бельверк думает по этому вопросу?
— Ваше Величество, я тоже считаю, что это огромная проблема!
— ...Вот как. Очень полезно.
— Ого, правда?
— Ха-ха, ты почти слишком невинен.
Честно говоря, поначалу я изо всех сил старался вникнуть в каждый разговор, усердно кивая с сияющими глазами.
— Маркиз Шархен. Вы, часом, не хотите, чтобы наш дом Хакприд полностью оставил Северный фронт?
— ...Нет, конечно нет. Но даже в таких суровых условиях, есть ли необходимость раздувать частные армии до такой степени?
— Если бы вы хоть раз ступили ногой на Север, вы бы не мололи подобную чушь. Как всегда, эти столичные аристократы...
Проблема заключалась в том, что дискуссии продолжались часами, изобилуя профессиональными терминами и политическими дебрями, в которых я абсолютно ничего не смыслил.
— ...Так-так, и как можно спать в таком месте?
— Ой!
— Если хочешь спать, иди умойся, маленький Патриарх.
В конце концов, в этой полумрачной комнате я начал клевать носом, пуская слюни, пока маркиз Магнарис не ущипнула меня за щеку, отчего я подскочил на месте и резко выпрямился.
— Я, я согласен!
Это было бы еще ничего, но беда в том, что я ляпнул лишнего, совершенно неверно истолковав общую атмосферу.
— Пф-ф. Ха-ха! Какое забавное дитя.
— ...Ха-а. Это просто смешно.
— Новый исполняющий обязанности Главы Бельверк довольно смел.
Когда всё внимание переключилось на меня, маркграф Хакприд, которая только что вела жаркий спор с маркизом Шархеном, внезапно обратилась ко мне:
— Мы как раз обсуждали Северный фронт. Если конкретнее — масштабное сокращение численности войск.
— ...Ох.
— Значит ли это, что Бельверк тоже сомневается в способности нашего дома Хакприд защитить Север?
Слушая её слова в полном оцепенении, я почувствовал, как мысли путаются, и невольно коснулся стеклянного флакона в кармане.
— А, ну...
— ......
— ...В общем, мое мнение таково.
Но съесть волос второй сестры прямо сейчас выглядело бы слишком подозрительно. Пришлось выпутываться из этой ситуации собственными силами.
— Я считаю, что сокращение войск действительно необходимо.
— О, неужели?
— Но я ни в коем случае не принижаю способность дома Хакприд защищать Север!
Пока я отстаивал свою позицию, поспешно добавляя оправдания, маркграф Хакприд, наблюдавшая за мной острым взглядом, молча кивнула, жестом предлагая продолжать.
— Моя мама говорила мне, что скоро из земель магических зверей спутятся огромные и страшные монстры вот такого размера!
— ......
— Поэтому вместо того, чтобы зацикливаться на Северном фронте сейчас, нам нужно сначала подготовиться к этому. На самом деле, возможно, нам потребуется масштабное сокращение войск не только на Северном, но также на Восточном и Южном фронтах.
Вы когда-нибудь слышали, что в критических ситуациях люди способны проявлять сверхчеловеческие способности?
Прямо сейчас я был живым тому доказательством. Честно говоря, мне самому казалось, что я блестяще разрулил ситуацию с безупречной логикой.
— ...Только Патриарх Бельверк способен предвидеть начало вторжения со стороны царства магических зверей.
— ...?
— Вот почему Патриархи Бельверк традиционно использовали это знание как оружие для удержания власти среди Четырех великих Домов-Основателей...
Стоило мне так подумать, как я снова покрылся холодным потом, услышав слова Императрицы, которая слегка приподняла уголок губ.
«Погодите, так эта информация была под запретом к разглашению?»
Если эксклюзивные данные о сроках вторжения магических зверей являлись строжайшей тайной и служили Бельверк рычагом давления, то мое положение становилось крайне неловким. Ведь я только что разболтал то, что мимоходом услышал, сидя на коленях у мамы.
— ...Всё это хорошо, но я не хочу, чтобы процветал один лишь Бельверк!
Поскольку сделанного не воротишь, я мысленно извинился перед мамой и попытался сгладить допущенную ошибку:
— И если дом Хакприд падет, северные рубежи Империи будут прорваны.
— ......
— Даже если мы временно урежем военные расходы сейчас, я считаю, что Империя должна оказать дому Хакприд еще большую поддержку после того, как вторжение закончится!
Типичная черта северных герцогов или маркграфов в ромфанте: они привыкли к дискриминации со стороны центральной знати, несмотря на то, что являются щитом Империи, которому вверены важнейшие рубежи.
— Кайрен очень сильно не любит холод. Поэтому я считаю, что те, кто молча охраняет это место, заслуживают искреннего уважения!
Разумеется, как заядлый читатель романтического фэнтези, я без труда смог подобрать слова, которые попали точно в цель.
— Ха-ха, надо же...
К счастью, маркграф Хакприд, которая до этого сверлила меня ледяным взглядом, поправила свои нежно-голубые волосы и слабо улыбнулась.
— Когда до меня дошли сведения, будто Астриз без ума от своего младшего сына, я подумала, что Бельверк просто пускает пыль в глаза.
— ......
— Да, теперь, когда я увидела это своими глазами, я всё понимаю.
Глядя на её улыбку, я почему-то поймал себя на том, что отвожу взгляд.
Погодите, в карете мне говорили, что ей за сорок или под пятьдесят, но неужели это её реальный возраст? Конечно, до моей мамы ей далеко, но будь она хотя бы на десять лет моложе, она заставила бы большинство благородных дам плакать от зависти.
— Нам следует сделать небольшой перерыв. Мне нужно передать эту информацию в военное ведомство.
— ...Хм, тогда я тоже пойду проверю своих доверенных лиц.
— Я, я тут недавно перенаправила все средства на содержание защитных барьеров Магической Башни в фонд исследований. Чуть было не попалась.
Пока я был погружен в эти праздные мысли, атмосфера в зале заседаний внезапно стала крайне напряженной.
«Надо будет во всём признаться маме и извиниться перед ней».
Пока я размышлял, как лучше извиниться перед матерью за разглашение столь важной информации, Императрица неожиданно остановила всех.
— ...Всем стоять на месте.
Она жестом заставила патриархов, собиравшихся подняться со своих кресел, сесть обратно.
— Давайте обсудим следующий пункт повестки дня перед перерывом. Хоть он и не так важен, как финальный вопрос, но всё же имеет большое значение.
Верно, самые важные вопросы на собраниях обычно оставляют напоследок.
Тогда каким же может быть этот следующий пункт, который уступает главному лишь самую малость?
Теперь, когда я немного пришел в себя после недавнего инцидента, мне стоит попытаться закрепить свой образ компетентного лидера, приняв активное участие...
— Речь пойдет о недавно упраздненном доме Обштейн.
...О нет. Я никак не ожидал, что эта тема всплывет здесь.
— Секретное следственное бюро Империи недавно провело обыск в доме Обштейн и обнаружило многочисленные запретные деяния.
Усадив патриархов на места, Императрица прокашлялась и принялась объяснять ситуацию ледяным голосом:
— Уклонение от уплаты налогов, незаконное содержание частной армии, разведение магических зверей и так далее. Они были весьма деятельны.
Некоторые из глав семей, особенно маркиз Магнарис, слегка вздрогнули при упоминании последнего пункта, но, к счастью, Императрица продолжила, не обратив на это особого внимания.
— Но самой большой проблемой на этот раз стали эксперименты, признанные строжайшим табу.
Атмосфера в комнате становилась всё холоднее.
— ...Вы ведь все знаете об экспериментах, которые они проводили, верно?
— ......
— И о том, насколько безумными были их действия.
Кайрен, который до этого сидел с отсутствующим видом, порывался было поднять руку, но, оценив общую обстановку вокруг, поспешно опустил её обратно.
— У меня есть что сказать по этому поводу, Ваше Величество.
В этот момент маркиз Шархен поднялся со своего места с острым взглядом и начал высказывать свое мнение:
— Когда до сих пор неясно, какие именно исследования проводились и каким образом, не кажется ли наказание несколько чрезмерным?
— ......
— Маркиз Магнарис. Вы лично присутствовали при проверке, так что вам это хорошо известно.
Когда он перевел взгляд на маркиза Магнарис, та слегка вздохнула, поднялась и заговорила:
— Всё верно. Большая часть записей об экспериментах была сожжена... а большинство результатов бесследно исчезло.
— Видите? Это необоснованно.
— Конечно, остались явные следы того, что эксперименты проводились, поэтому я считаю эту меру оправданной, но...
— Ваше Величество, нелепо упразднять семью-основателя на основании одних лишь следов, которые даже нельзя считать весомыми доказательствами!
Прежде чем она успела закончить мысль, маркиз Шархен бесцеремонно прервал её и повысил голос, глядя на Императрицу:
— И кто знает? Бельверк, который всегда враждовал с Обштейн, мог запросто сфабриковать эти улики...
— Это уже слишком притянуто за уши. Я лично присутствовала при расследовании.
Пока он бормотал, косясь в сторону Кайрена, маркиз Магнарис, слегка раздраженная, тоже повысила голос.
— Неужели? Никто не знает наверняка. Будучи престижным магическим домом, немного уступающим Обштейн, Магнарис вполне могла вступить в сговор с Бельверк ради этой возможности.
— ...Ты договорился?
— Хо-хо, почему ты так чувствителен? Это всего лишь предположение.
По мере того как их противостояние обострялось, маркграф Хакприд спокойно поднялась со своего места и взяла слово:
— Ваше Величество, я не защищаю этого старика, но это дело определенно требует более тщательного судебного разбирательства.
— ...Хм.
— Из того, что я слышала, согласно единственной уцелевшей записи, эксперимент закончился полным провалом, верно? Хотя у нас нет особых причин выгораживать Обштейн, здесь имеются смягчающие обстоятельства.
Императрица, которая молча слушала, посмотрела на неё и спросила:
— ...К чему вы клоните, маркграф Хакприд?
Та, что до этого тихо наблюдала за Кайреном, повернула голову и продолжила:
— Если мы собираемся проигнорировать все привилегии и иммунитеты, предоставленные семьям-основателям, нам нужны неопровержимые доказательства.
Уловив подходящий момент, маркиз Шархен тут же вставил свои пять копеек:
— ...Если вы упраздните дом-основатель из-за чего-то сомнительного, это вызовет суровую обратную реакцию, Ваше Величество.
Существовали глубокие причины, по которым две великие семьи защищали Обштейн, не пользовавшийся особо хорошей репутацией.
Во-первых, дом Шархен таил глубокую обиду с тех пор, как их старшая дочь недавно уступила титул Лучшего Мечника Континента рыцарю Бельверк. Даже без учета этих мотивов, им необходимо было поддержать Обштейн, чтобы хоть как-то сдерживать влияние Бельверк, мощь которого соперничала со властью самой Императрицы.
Что касается дома Хакприд, то, хотя их приоритетом было управление Севером, а не большая политика, они также были вынуждены выступить в защиту Обштейн. В конце концов, это был первый случай в истории Империи, когда дом-основатель пал, а все его иммунитеты и привилегии были попросту растоптаны. Особенно для неё, как главы дома Хакприд, который подвергался неявной дискриминации со стороны столичной знати и потому был вынужден всецело полагаться на свои привилегии, было вполне естественно проявить консерватизм в данном инциденте.
— Мне не следовало бы этого говорить, но, честно говоря, улики исчезли настолько чисто, что я не уверена, признала ли бы их виновными даже Святая Церковь...
После недолгого колебания маркиз Магнарис, оценив направление диалога, наконец добавила свое мнение с несколько недовольным выражением лица. Разумеется, хотя она и вошла в число великих семей только потому, что Обштейн был исключен, её куда больше интересовали магические исследования, нежели полученные привилегии.
— Ха-а...
Поскольку три дома-основателя уже высказали свои негативные суждения, Императрица с явно раздраженным видом почесывала затылок, когда вдруг:
— Извините, буквально на секунду.
Кайрен, хранивший до этого момента молчание, внезапно поднял руку.
— Да? У нашего маленького Патриарха есть что сказать?
— Если тебе нужно в туалет, потерпи немного. Мы всё равно уже почти закончили.
— Ну... на самом деле...
Нерешительно оглядевшись по сторонам, он произнес слова, которые заставили всех присутствующих усомниться в собственном слухе:
— ...Я сам был подопытным.
После этих слов Императрица, нарушив короткое молчание, спросила Кайрена с округлившимися от шока глазами:
— Что?
Затем Кайрен с самым ярким, лучезарным выражением лица начал давать свои показания:
— Я рос в качестве подопытного в доме Обштейн на протяжении десяти лет!
По мере того как он продолжал говорить, лица патриархов постепенно становились всё мрачнее и мрачнее.
— Каждый день приходили люди и жрецы, которые то и дело кололи меня или резали в разных местах...
— ......
— ...А еще я принимал много странных лекарств, и однажды потерял так много крови, что умер, но меня оживили насильно.
Даже маркиз Шархен, который до этого с пеной у рта защищал Обштейн, теперь сидел с каменным лицом, однако Кайрен продолжал свой рассказ удивительно бодрым и жизнерадостным голосом:
— Так что, если я дам показания, Обштейн можно будет наказать?
В абсолютно безмолвной комнате он подвел итог со своей фирменной невинной улыбкой:
— Хе-хе, какое облегчение!
После этого в помещении на долгое время воцарилась невероятно тяжелая, леденящая тишина.