Глава 3. Пир в Хунмэне

Встреча Франца и Александра принесла плоды: австро-русские отношения быстро потеплели, а мелкие трения из-за датской войны развеялись как дым.

Королевство Сардиния.

Австрийская армия паковала чемоданы: перемирие подписано, половина контрибуции выплачена, остальное гарантировал Лондон. Пора было уходить.

Франц не собирался нарушать слово. Содержать огромную армию за границей накладно, так что он был рад уйти поскорее. Но австрийцы не могли покинуть Сардинию с пустыми руками: почти каждый солдат возвращался домой с богатой добычей.

Награбленного было столько, что возникли проблемы с перевозкой. Продать всё на месте в разорённой войной стране было невозможно — за бесценок отдавать не хотелось, а на некоторые товары и вовсе не находилось покупателей.

Маршал Радецкий, заботясь об интересах подчинённых, решил везти добро в Австрию, там продать и честно поделить выручку.

В промышленном районе Турина майор командовал отрядом:

— Том, осторожнее! Эти станки стоят целое состояние, говорят, больше десяти тысяч гульденов. Не преврати их в металлолом, иначе мы даже дорогу не окупим!

— Не волнуйтесь, господин майор. Я пылинки с них сдувать буду, — ответил Том.

Грабители действовали методично, вычищая всё дочиста.

С тех пор как Вена решила оставить Сардинию, австрийская армия занялась тем, что умела лучше всего — сбором богатств.

Рядовых граждан не трогали — хлопот много, а прибыли мало. Куда выгоднее было навестить замок аристократа или особняк богача.

Радецкий поддерживал строгую дисциплину: грабёж был организованным. Каждому подразделению выделили свой сектор, и работа закипела.

Это требовало сноровки. У европейских армий мародёрство всегда было в почёте. В годы наполеоновских войн Сардинию не раз грабили французы.

За десятилетия войн все научились прятать нажитое.

За дома и земли можно было не переживать — их не унесёшь. Главной задачей было спрятать золото, украшения и картины.

Богачи не были дураками и прятали ценности заранее. Если не сопротивляться, солдаты обычно ограничивались грабежом и не убивали.

Умение припрятать капитал считалось искусством. Опытные люди знали: самое ценное нужно зарыть поглубже, но оставить немного на виду, чтобы у солдат не возникло лишних вопросов.

Если спрятать всё, можно лишиться жизни. Разъярённые солдаты, не найдя добычи, могли пустить в ход пытки.

Выколачивание денег — старая забава военных, и австрийцы не были исключением.

Франц, как человек чести, не одобрял диких бесчинств. Перед началом «сборов» он распорядился обучить солдат: картины и технику велели беречь и упаковывать с осторожностью.

Подвалы, тайники в стенах, свежевырытая земля — ни один уголок не остался без внимания профессиональных искателей наживы.

В любом деле важен профессионализм. Опытные отряды мародёров работали так эффективно, что вскоре обозы были забиты до отказа.

Железных дорог между Сардинией и Австрией тогда не было. Всё везли на подводах, запряжённых лошадьми и быками, так что дело шло медленно.

С августа австрийцы непрерывным потоком отправляли добро на родину, и поток этот не иссякал.

Один из солдат доложил майору:

— Мы нашли склад с пшеницей, похоже, запасы местного торговца.

Майор нахмурился:

— Зерна у нас и так навалом, а скоро выступать. Всё не съедим. Опечатайте склад и ждите приказов, я доложу наверх.

В Австрии хлеба хватало. Везти его из Сардинии было слишком дорого — расходы на дорогу съели бы всю прибыль.

Маршалу Радецкому то и дело докладывали о захваченном угле, руде и промышленном сырье.

Для Австрии эти грузы были как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко. Доставка стоила больше самих товаров.

Но и оставлять всё сардинцам маршал не хотел. Отношения между странами были испорчены на десятилетия, и в интересах Вены было максимально ослабить соседа.

Сжечь или оставить? Радецкий колебался.

— Маршал, почему бы не продать эти излишки иностранным купцам? — предложил генерал-майор Эдмунд Фридель.

Грабить англичан или французов было опасно, поэтому их лавки обходили стороной. Речь шла о крупных торговых домах с серьёзной поддержкой.

Австрийцы и раньше думали о продаже трофеев, но перекупщики предлагали гроши. Теперь же ситуация изменилась.

Немного подумав, Радецкий махнул рукой:

— Продавайте!

Глупо отказываться от денег. Даже по низким ценам горы сырья сулили немалую выгоду.

О том, как это аукнется Сардинии, маршал не заботился. Ясно было одно: королевству придётся несладко.

В венском соборе Святого Стефана шло торжественное собрание. На нём «присутствовал» сам Папа Пий IX.

Именно присутствовал. Глава католического мира сейчас напоминал поверженного льва — его уважали, но власти у него поубавилось.

Условия австрийцев были суровыми, но деваться ему было некуда.

Раз Ватикан в руках мятежников, логично продать часть церковных земель, чтобы нанять армию и вернуть престол.

Любой, кто против, — плохой католик. А тем, кто не предан Богу всей душой, не место в клире.

Таково было мнение Папы. Но австрийские епископы считали иначе: почему они должны расплачиваться своими землями за грехи Рима?

— Хватит спорить! Это приказ. Кто против освобождения Святого престола, того я лишу сана прямо сейчас! — пригрозил Пий IX.

Лишение сана было лишь началом. За этим могли последовать куда более суровые кары.

Они не были протестантами, чтобы игнорировать волю Папы, и не имели своих армий, чтобы диктовать условия Риму.

Среди недовольных был Монте-Рей, ослеплённый жаждой наживы.

В отличие от старых епископов, он только недавно получил свой пост. Монте-Рей вложил в это место всё состояние и ещё не успел вернуть потраченное.

Распродажа церковного имущества означала для него полное разорение.

Глядя на возмущённые лица коллег, он набрался смелости.

На дворе был девятнадцатый век. С чего бы Папе распоряжаться их кошельками?

— Ваше Святейшество, духовенству тоже нужно на что-то жить. Если мы всё продадим, на какие средства нам существовать? — выкрикнул Монте-Рей.

— Слуги Господни не должны стремиться к роскоши. Обычных доходов хватит на скромную жизнь, — отрезал Пий IX.

Церковь в Австрии процветала, и пожертвований верующих всегда было в избытке.

Монте-Рей не сдавался:

— Но, Святой отец, церкви нужны средства для работы. Без денег мы не сможем поддерживать веру в народе.

Пий IX ответил со сталью в голосе:

— Истинный верующий преодолеет любые трудности. Сын мой, если ты не справляешься, мы найдём того, кто сможет!

Зал погрузился в тишину. Стало ясно: правительство положило глаз на богатства церкви, а Папа, желая вернуть Рим, просто их предал.

Лишение сана было лишь верхушкой айсберга. Без церковной защиты они были бессильны перед государством.

Глядя на притихших епископов, Монте-Рей понял, что его песенка спета.

Он стал той самой жертвой, на примере которой запугали остальных. Спорить дальше было бессмысленно.

Покорное признание вины давало шанс на милость. Сопротивление же означало смерть, а возможно, и беды для всего его рода.

Не стоит думать, что в Европе не знали о мести семьям. Даже если родных не бросали в тюрьму, их жизнь превращали в ад.

Видя, как Монте-Рей склонил голову, Пий IX остался доволен своей властью.

Когда возражений не осталось, в зал пригласили премьер-министра Феликса.

Перед лицом Господа Пий IX от имени церкви и Феликс от имени Австрии подписали договор о передаче имущества.

[П.п. Пир в Хунмэне это историческое событие 206 года до н. э. в Древнем Китае и известная крылатая фраза, означающая «хитрую ловушку» или «приглашение с злым умыслом»]