Глава 74. Военный налог

Был ли у них иной выход, кроме как увеличения численности армии? Разумеется, для этого требовались деньги.

С самого момента основания финансы Венгерской республики балансировали на грани краха. Молодое правительство совершенно не смыслило в управлении казной. Налоги, которые удавалось собрать, разлетались быстрее, чем успевали в ней осесть.

В этом вопросе Кошут нёс прямую ответственность. Можно сказать, что по уровню коррупции и казнокрадства новое республиканское правительство Венгрии оставило старую Австрию далеко позади.

Ситуация напоминала времена после Синьхайской революции*: старый порядок рухнул, новый ещё не окреп, и чиновники, почуяв безнаказанность, пустились во все тяжкие.

*[П.п.: Это буржуазно-демократическая революция в Китае (1911–1913 гг.), которая свергла маньчжурскую династию Цин и положила конец многовековой монархической эпохе.]

— Господин Кошут, в этом году правительство уже дважды вводило военный налог! — напомнил маркиз Роки.

Сбор налогов в Венгрии всегда был независим от Вены. В те времена, когда страной заправляла дряхлая знать, налоговая система была хаотичной, а жизнь народа — горькой. Все надеялись, что после обретения независимости станет легче. Реальность же оказалась прямо противоположной: без «австрийской эксплуатации» жизнь стала ещё невыносимее.

Новое правительство наделило местные власти огромными полномочиями, наивно полагая, что выборная власть априори будет честной и неподкупной.

Жизнь быстро развеяла эти иллюзии. Венгрия, взяв за образец модель США, позволила собирать налоги не только центру, но и местным властям. В итоге число тех, кто лез в карман к гражданам, выросло в разы, а отсутствие контроля развязало руки ворам. Дошло до того, что в некоторых общинах вводили самые нелепые поборы.

Разумеется, аристократы и капиталисты находили способы не платить этот хаос, так что весь груз ложился на плечи простых работяг.

Однако военный налог был исключением — его приходилось платить всем. И знать была бы не против, если бы не частота поборов. Сколько просуществовала республика? Со всеми приготовлениями — от силы три месяца. За это время военный налог ввели дважды, а теперь требовали третий раз. Враг ещё не пересёк границу, а народ уже был обобран до нитки.

В отличие от капиталистов, умевших прятать доходы, главным активом знати была земля. Её в карман не положишь, а значит, и от налогов не уклонишься.

— Да, Ваша Светлость, — признал Кошут. — Но обстоятельства сильнее нас. По нашим данным, Австрия может выставить против нас до четырёхсот тысяч солдат, в то время как в нашей армии нет и трёхсот тысяч. К тому же их войска — это обученная регулярная армия, а наши — рабочие, сменившие молоты на ружья, и крестьяне, бросившие плуги. Они держатся только на голом энтузиазме. Разрыв слишком велик. Без численного превосходства нам не победить!

На самом деле дела в венгерском ополчении обстояли ещё хуже: у простых солдат не было никакого энтузиазма. Да и численность в триста тысяч была лишь на бумаге. Армия представляла собой неорганизованный сброд с расшатанной дисциплиной и повальным воровством на всех уровнях. Тех крох, что доходили до полков, не хватало даже на прокорм.

Но капиталисты всегда умели обходить правила, и офицеры быстро переняли их опыт. Чтобы пустить пыль в глаза, они набирали немного людей для вида, а остальные числились лишь в списках. Если нагрянет проверка — сгоняли народ из окрестных сёл для массовки. Поскольку в доле были все, от низов до верхов, правду никто не выдавал.

Единственной реальной силой в венгерской армии были студенческие отряды. Вот они были настоящими революционерами, готовыми умирать за родину. Остальные же, включая самого Кошута, давно перестали быть идейными борцами.

— Господин Кошут, я считаю, правительство обязано отчитаться о расходах. Республика только родилась, а вы уже потратили столько, сколько Венгрия обычно расходует за год! — сурово предупредил герцог Леопольд. — Если так пойдёт и дальше, австрийцам даже воевать не придётся — вы сами себя погубите!

Вопрос был крайне неудобным. Кошут помрачнел. Все понимали, что траты огромны, и он всегда прикрывался войной. Но если деньги кончились ещё до первых выстрелов, что будет потом?

Заграничные займы? Пустая мечта. Ни один банкир не даст денег мятежникам, понимая, что долг вряд ли вернут. Австрия — великая держава, и она никогда не признает обязательства бунтовщиков. Оставалось только снова повышать налоги, но это был путь в никуда. Без наведения порядка в тылу любая сумма провалится в эту чёрную дыру.

— Разумеется, правительство готово открыть финансовую отчётность. Однако сейчас мы в глубоком кризисе, и нам нужны средства, чтобы выстоять. На этот раз мы не просим денег даром. Мы выпустим облигации под семь процентов годовых на сумму в двести миллионов гульденов. Если они не разойдутся, нам придётся снова ввести военный налог.

Кошут пошёл на компромисс. Ему всё ещё нужна была поддержка знати, без которой сбор налогов превращался в фикцию.

Видя непреклонность аристократов, он заменил налог облигациями, предпочтя платить высокие проценты, лишь бы не злить собрание окончательно.

С самого начала республика защищала интересы молодой буржуазии, отменив множество старых податей, мешавших бизнесу. Эти реформы обеспечили Кошуту поддержку капиталистов, но пробили брешь в бюджете, ведь экономика не расцветает за один день.

Не имея опыта, правительство решило печатать собственные деньги. Почувствовав вкус лёгкой наживы, оно завалило страну банкнотами, пытаясь заткнуть дыры в казне.

Но жизнь быстро проучила Кошута: без золотого запаса бумажки, подкреплённые лишь честным словом политиков, мгновенно превратились в красивые фантики. После краха валюты финансовый кризис в Венгрии разразился с новой силой, и единственным выходом снова стало повышение налогов.