Глава 64. Если скачешь верхом на тигре, то трудно слезть

Милан.

Маршал Бардольи в последнее время был вне себя от досады. С тех пор как 7 апреля Сардинское королевство объявило об аннексии Ломбардии, толпы демократов то и дело выходили на протесты.

Как военный, он не имел права голоса в государственных делах, а уж простые люди — и подавно. Разумеется, он посылал войска разгонять недовольных.

К счастью, австрийская армия уже подавила основное сопротивление, перебив самых строптивых. Членов временного правительства либо подкупили, либо посадили под домашний арест, а остальные были лишь «диванными стратегами».

— Ваше превосходительство, там снова просители. Требуют отправить войска на отвоевание Венеции! — прошептал адъютант.

Это была далеко не первая делегация. Кто-то требовал независимости, кто-то — автономии, а кто-то — просто еды.

Жители Ломбардии почему-то решили, что маршал — мастер на все руки, и осаждали его по любому поводу.

Быть героем непросто. Чтобы не портить имидж, Бардольи приходилось делать вид, что он прислушивается к народу.

Тех, кто заикался о независимости, он выставлял за дверь с помощью солдат, а с остальными вежливо беседовал, жалуясь на трудности.

Его любимой отговоркой было: «Армия в политику не вмешивается».

Он так часто это повторял, что сам почти поверил. В последнее время он и вправду не лез в гражданские дела, если только чиновники сами не приползали за помощью.

— Зови их, — нахмурившись, бросил маршал.

В этот раз отвертеться не получится. Поход на Венецию — вопрос не только политический, но и военный. А раз фронт под его началом, значит, пришли по адресу.

Вошли двое студентов. Бардольи поморщился: нет ничего хуже юнцов с горящими глазами и кучей фантазий.

— Уважаемый маршал, меня зовут Лим, а это Таунсенд. Для нас большая честь встретиться с вами!

— Взаимно, — вежливо ответил Бардольи. — Могу я взглянуть на вашу петицию?

— О, разумеется! — поспешно ответил Лим.

Маршал быстро пробежал глазами текст. Письмо было написано кровью, полно пафоса и усеяно подписями. Он даже почти расчувствовался.

— Я передам это королю при первой возможности. Но когда мы ударим по Венеции — тайна, которую я не могу раскрыть.

Мы готовимся. Вы же знаете, что случилось недавно? Из-за спешки солдаты остались голодными.

Теперь мы готовимся основательно. Мы не можем снова встать посреди дороги из-за нехватки провианта.

У австрийцев полмиллиона штыков.

Как только начнётся битва за Венецию, они пришлют подкрепление. Моих сил сейчас недостаточно.

Резервы из тыла ещё в пути, а новобранцы в Ломбардии только учатся держать ружьё. Нужно время.

— Но будьте уверены: победа будет за нами!

Студенты закивали. В военном деле они не смыслили, а интернета тогда не было, так что о реальном положении дел в Австрии они не знали.

Все считали Австрию великой державой. И если маршал Бардольи её победил, значит, он — величайший полководец, и каждое его слово — истина.

— Победа будет за нами! Мы верим вам, ваше превосходительство. Вы вовсе не трус, как болтают злые языки. Это всё завистники! — ляпнул Таунсенд.

В душе Бардольи пронеслось стадо альпак.

«Ну зачем же так прямо? — подумал он. — Так и без друзей остаться можно».

Нападать на Венецию? Что за бред! Они всерьёз думают, что Австрия — это карточный домик?

На бумаге у него было 150 тысяч солдат — на треть больше, чем у австрийцев. Но эта армия была «дутой»: почти 70 тысяч — необстрелянные местные новобранцы.

Вена никогда не доверяла итальянцам, поэтому резервов здесь не было. Солдаты Бардольи — это вчерашние крестьяне и рабочие, едва отложившие инструменты.

Не хватало даже младших офицеров. Ломбардия — не Германия, местное дворянство давно забыло, как воевать, и погрязло в торговле.

Эта армия годилась разве что для массовки. У них даже ружей на всех не хватало. В тылу порядок навести — ещё куда ни шло.

Но на поле боя их просто перебьют. Реальную силу составляла только регулярная сардинская армия.

80 тысяч сардинцев против 100 тысяч австрийцев. Как ни считай, расклад не в их пользу. Вот почему наступление захлебнулось.

Но народ этого не понимал. Люди просто складывали цифры: у австрийцев в Италии всего сто тысяч, часть из которых уже полегла.

150 тысяч сардинцев при поддержке венецианцев — неужели они не справятся с жалкой кучкой австрияков*?

*[П.п.: Это разговорное устаревшее, часто пренебрежительное название жителей Австрии]

На маршала давили не так сильно. Местная элита Ломбардии, только что сменившая хозяина, сидела тихо. Студентов он пока мог водить за нос.

А вот королю Карлу Альберту приходилось туго. В самой Сардиннии кипели страсти.

Он хотел войной отвлечь народ от внутренних проблем, но перегнул палку. Теперь радикалы каждый день требовали идти на Венецию.

Он сам загнал себя в ловушку. Чтобы поднять свой рейтинг, король трубил о «великих победах» над австрийцами, и теперь все верили, что Австрия — слабый противник.

Толпа легко впадает в безумие. Карл Альберт забыл, что во всём нужна мера. А может, и знал, но ситуация уже вышла из-под контроля.

Национализм в Италии вспыхнул с новой силой, подогретый успехами в Ломбардии.

Патриотический угар стал неуправляемым. Газеты без конца напоминали, что Венеция всё ещё томится под гнётом Габсбургов.

После присоединения Ломбардии все ждали скорого объединения Италии, и австрийская Венеция мозолила людям глаза.

Сардинское королевство зашло слишком далеко — пути назад не было!