Глава 68
Тучи войны
После того как завершились масштабные маневры, провозглашенные учениями, максимально приближенными к боевым.
Пока свежий опыт не успел выветриться из памяти, сразу же последовал разбор полетов.
Настало время обсудить, чего именно не хватало в учебной обстановке и как это исправить.
Сами учения прошли без происшествий.
Однако, как и следовало ожидать, вскрылся целый ряд проблем.
— Нам бы не помешало иметь чуть больше кавалерии. В конечном счете именно конница должна служить глазами и ушами командира, но с имеющимся числом всадников вести нормальную разведку оказалось невозможно.
— Чему тут удивляться, если прежде конница подчинялась рыцарскому ордену, а теперь он был выделен в совершенно независимую структуру. Оставшийся полк зверолюдов-кавалеристов разделили пополам — вот вам и результат.
— Но разве не стало бы лучше, выступай они в полном составе, а не расколотыми надвое, как сейчас?
— Что до снабжения, то масштабное внедрение повозок сослужило нам отличную службу. И обоз тащить удобно, и, если скрепить их парой досок, они махом превращаются в импровизированный вал, облегчая возведение укреплений.
— Слово медицинской службе. Спрос на чистые бинты для перевязки ран превзошел все ожидания. Мы будем признательны, если вы заранее позаботитесь о бесперебойных поставках перевязочных материалов.
Мнения сыпались с таким шумом и гамом, что впору было усомниться: базарная ли это площадь или разбор военных маневров.
Вместо того чтобы вставлять свои пять копеек, я молча сидел во главе стола, делал пометки и внимательно вслушивался в их речи.
Само собой, я тоже не всеведущ.
Поэтому я и слушал командиров, которые сами хлебнули лиха на учениях, чтобы, взвесив их доводы, принять решение и скорректировать курс.
Пока я сосредоточенно внимал дискуссии, Виллейн вдруг навострил уши, будто его осенила гениальная мысль.
— Ваше Высочество эрцгерцог. Эти маневры доказали мощь нашей кавалерии. Полагаю, в настоящем бою с зеленокожими ее боевой потенциал возрастет стократно, если Ваше Высочество лично возглавит всадников и поведет их за собой.
Не успел Виллейн договорить, как Вольфганг тут же выступил с резким опровержением.
— Однако боеспособность рыцарского ордена тоже неоспорима! Разве совсем недавно наши рыцари бок о бок с Его Высочеством не стерли в порошок три тысячи орков без единой потери? Если главнокомандующий лично обнажит клинок на передовой, то охранять его по праву должен орден Стального Клыка!
Вольфганг выпалил это с такой пулеметной скоростью, что можно было подумать, будто он зачитывает рэп.
Виллейн недовольно поморщился.
— Орден слишком медлителен. С такой наводящей зевоту нерасторопностью разве можно совершить полноценный рывок?
— Истинный кавалерийский натиск — это прежде всего движение в строгом строю! Сокрушать врага совокупной массой всего отряда — вот основа атаки. Способны ли дикари-зверолюды, умеющие лишь легкомысленно вопить, выдать подобную пробивную силу?
— Да если бы не ваши доспехи, ваш хваленый орден после обстрела превратился бы в ежей! Я всё сказал!
— Невежды, не знающие даже азов атаки! Ваша хаотичная беготня — это повадки разбойничьей банды, а никакая не конница!
Оба военачальника тут же яростно зарычали друг на друга.
Кавалерия зверолюдов и орден Стального Клыка.
Пока их спор не перерос в битву уязвленных самолюбий, я поспешно замахал руками.
— Если не возникнет крайней нужды, я не планирую скакать в авангарде вместе с конницей.
— Но почему?!
Виллейн был искренне потрясен.
«В каком смысле "почему"?»
— Мы не за стеной сидим. В полевых условиях — будь то лобовое столкновение или внезапная стычка — общее руководство войсками для меня всегда будет важнее, чем рубка врагов на передовой.
Разве это не очевидно?
Генералы Севера, безусловно, компетентны.
Если среди них и затесались бездари с генеральскими звездами…
…то они давно уже мертвы.
Берг — это суровый мужской клуб, где правит закон выживания сильнейших.
Будь ты настолько туп, то давно бы уже прошел естественный отбор (посмертно), не дожив ни до каких повышений, либо с позором вылетел бы из армии или загремел в захолустье.
Но как бы я ни полагался на способных генералов, финальная настройка и принятие решений всегда остаются за мной.
«Тем более в масштабном сражении косить под Александра Македонского — так себе затея».
Александр, вошедший в историю как один из главных мачо-геев, действительно любил лично возглавить конный рывок с воплем: «Вот это удача! Вижу вражеского полководца!».
Однако у подобного рода авантюр на поле боя была одна общая черта.
«Победил — бог войны, проиграл — полный идиот».
Слови Александр шальную стрелу и сверзись с коня насмерть — историки оценивали бы его совсем иначе.
В том же духе и Хо Цюйбин: провались его налет на вражеские обозы и сдохни он от голода посреди пустыни Гоби, то в лучшем случае прослыл бы ханьской версией господина Мутагути Рэнъи.
— Но как же…
— Кхм-кхм.
Виллейн выглядел откровенно разочарованным, а Вольфганг, запоздало кашлянув, изо всех сил пытался сохранить солидность.
«Существует лишь два варианта».
Если в разгар полевого сражения мне придется бросить командование и лично выйти на передовую, то лишь в двух случаях.
Первый — если наши ряды дрогнут (хотя такого не случится) и мне придется бросить себя в пекло вместо резерва.
Или же.
«…Громкулд».
Ситуация, при которой представится шанс снести Громкулду башку в ходе идеальной операции по устранению главаря.
Если ни одно из этих условий не выполнено, устраивать пляски с мечом в авангарде я не собирался.
Наверное?
Именно поэтому мне требовалась еще более сильная армия.
Армия, чьей мощи хватило бы, чтобы перемолоть в труху тупую массу орков; солдаты, чья идеологическая подготовка заставляла бы их вскакивать посреди ночи и хвататься за оружие при одном лишь слове «монстр».
Безжалостная военная машина, которая не остановится, пока не выжжет заразу под корень, чтобы в тех горах нельзя было сыскать ни единого орка, ни одной твари.
«……»
Молча взирая на возобновившийся обмен мнениями и дискуссии, я погрузился в размышления.
В процессе подготовки к учениям следопыты докладывали, что орки скрылись из виду, уйдя в глубь горного хребта.
«Неужели они снова готовят внезапный налет, хотя прошлый с треском провалился?»
Прошлая попытка не учитывала возросший интеллект орков, поэтому Громкулд, спалившись в самом начале, без лишних сожалений свернул операцию.
Значит, дважды один и тот же трюк он проворачивать не станет.
«При осаде эффект неожиданности не столь велик, да и пока живы следопыты, идеальная засада невозможна. В таком случае цель Громкулда…»
Смутная догадка начала вырисовываться в моем сознании.
* * *
Старый император испустил тяжелый вздох.
Перед ним, высоко задрав подбородок, по стойке смирно замер молодой кронпринц.
Кронпринц Лоренцо фон Валентино.
Человек, который унаследует престол после кончины ныне здравствующего императора Джованни.
— Цыц.
Император разочарованно прищелкнул языком.
На взгляд правителя, у его наследника имелась масса качеств, делавших его профнепригодным.
Не то чтобы он был напрочь лишен политического чутья.
Проблема заключалась в том, что эти жалкие крохи чутья он расходовал исключительно на поддержание образа благоразумного преемника.
— И долго ты намерен вести себя подобным образом, нося титул наследника целой империи?
«……»
Несмотря на укоризненный тон отца, кронпринц промолчал, продолжая смотреть прямо перед собой.
Кронпринц был падок на роскошь и питал слабость к женщинам.
С другой стороны, император в молодости лично возглавлял карательные походы, провел десятки сражений и разнес славу империи во все концы света, а на склоне лет зарекомендовал себя как мудрый реформатор внутренних дел.
И пусть тускнеть на фоне столь великого родителя было неизбежностью, на этом проблемы не заканчивались.
— Ты до сих пор держишь подле себя этих олухов?
— …Ваше Величество изволили называть олухами столь многих, что я теряюсь в догадках.
— Болван.
На сухой ответ кронпринца император лишь поморщился.
Единственный его талант — это умение цепляться за статус наследника престола.
Его натура была слишком мелочной и узкой для управления государством, а окружение состояло сплошь из подхалимов и льстивых интриганов.
Не в силах стерпеть гнетущее разочарование, император вновь и вновь цокал языком.
— Что может быть хуже дурака с инициативой?
Политика по своей природе подобна живому организму.
Император обязан искусно укрощать эту стихию, а тут остается лишь надеяться, чтобы она его самого не сожрала.
У тигра родился пес.
Идеально подходящий под эту поговорку Лоренцо недовольно скривил лицо.
— Взгляни сюда, тупица.
Император потряс свежей газетой, взятой со стола.
Сам правитель уже давно получил официальные депеши, но теперь эта новость красовалась на первых полосах газет.
Победная реляция, прибывшая из Берга.
На фоне небывалого интереса к Бергу из-за недавних масштабных поставок, тамошний эрцгерцог лично повел рыцарский орден в бой и на открытой равнине разгромил орков, превосходивших их числом в десять раз.
Безупречная победа без единого погибшего.
Размахивая газетой с броским заголовком об этом триумфе, император тяжело вздыхал.
— А ты, ты… Ух, сын мой. Мой сын Лоренцо.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Когда я умру, именно тебе предстоит возглавить эту империю. На твои плечи ляжет груз жизней бесчисленных подданных, так почему же ты ведешь себя столь глупо? Неужели тебе так претит прислушаться к честным людям в своем окружении и взяться за ум хотя бы сейчас?
«……»
— Посмотри на эрцгерцога Берга. Он — наш близкий родственник, а официально — наш вассал. И тем не менее он в одиночку правит всем Севером.
«……»
— Вот каков должен быть истинный настрой правителя. Заботиться не о личной выгоде, а о благе государства и своих подданных — вот правильный путь короля. Монарх не должен поддаваться эмоциям и обязан порой проявлять холодную жестокость ради национальных интересов.
Старый император со вздохом пытался вразумить сына, но перекошенное лицо кронпринца так и не разгладилось.
Эта сцена повторялась уже не раз.
Глубоко вздохнув, император махнул рукой, словно приказывая убираться с глаз долой.
Едва прозвучал приказ удалиться, кронпринц поклонился и покинул приемную.
— Что один, что другой…
Пробормотал наследник, как только вышел за дверь.
С тех пор как Эстиан объявился на Празднике основания империи, интерес к его персоне среди аристократии заметно возрос.
Учитывая недавние щедрые поставки припасов и бушующую моду на «Элан», это было вполне естественно.
Однако кронпринц придерживался иного мнения.
— Подумаешь, перебил кучку орков — стоило ли поднимать из-за этого такой шум?
Во время Праздника основания он не подал виду, но уже тогда происходящее пришлось ему не по вкусу.
С самого раннего детства, еще до того как он узнал Эстиана в лицо, император постоянно ставил его в пример наследному принцу.
Стоило Лоренцо хоть немного предаться роскоши, проявить жадность или просто развлечься в компании близких друзей, как отец тут же начинал читать нотации.
И неизменно мерилом выступал Эстиан.
Скрип.
Кронпринц стиснул зубы.
Его это бесило.
Да и сам титул эрцгерцога Берга вызывал вопросы.
Разве он, по сути, не правит Севером как полноправный король?
Ведь вся власть в империи должна принадлежать исключительно династии Валентино, наделенной безупречным и священным правом от самой Богини.
Он уже давно вынашивал планы приструнить столичных аристократов, вечно вставляющих палки в колеса, как только взойдет на престол, а тут на Севере безнаказанно беснуется тип, возомнивший себя монархом.
— О чем только думает Его Величество.
Император настоял на отправке припасов, несмотря на отчаянное сопротивление принца.
Лоренцо недовольно цокнул языком.
Но следующую фразу он предпочел проглотить, не произнося вслух.
«Похоже, старик окончательно выжил из ума. Не пора ли ему на покой?»
Комплекс неполноценности, наслаивавшийся в нем с раннего детства из-за постоянных сравнений, незаметно перерос в колоссальную злобу и породил жгучую ненависть.