Глава 58

Стальная волна (2)

Сверкая в лучах солнца, стальная волна неумолимо накатывала вперед.

Фр-р-р.

Кони тяжело дышали, с каждым их хриплым фырканьем в морозный воздух поднимались облачка пара. Выстроившись в плотный боевой порядок, рыцарский орден медленно продвигался вперед.

Оруженосцы и легковооруженные всадники разошлись в стороны, взяв основные силы в своеобразное кольцо эскорта на флангах.

Слившийся в единый несокрушимый монолит орден в сопровождении фланговой кавалерии неспешно ступал по заснеженной равнине.

Навстречу этой стальной армаде, один лишь вид которой вселял первобытный ужас, вышли три тысячи орков — пушечное мясо, отправленное Громкулдом на верную смерть.

Гр-р-р.

Гр-у-у-а-ах!

Опоенные зельем из особых трав, эти твари окончательно лишились рассудка; теперь ими двигал не разум, а голые инстинкты.

Не ведая усталости, зеленокожие крупными скачками вырвались из густой чащи хвойного леса — лишь для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с гигантской стальной волной.

Движимые одной лишь жаждой человеческой крови, орки изначально должны были устремиться к защитной стене.

Но люди не стали прятаться. Они покинули безопасные укрепления и уже ждали врага в чистом поле.

Гр-у-о-о-о!

Заметив рыцарский орден и кавалерию, орки взревели и с голыми руками бросились на острие стальной волны.

Темно-зеленая масса закопошилась, взрывая снег ногами, словно намереваясь задавить противника одним лишь своим колоссальным числом.

Никакой тактики — лишь первобытный позыв: «Там люди. Людей нужно рвать на куски».

— Приготовиться к атаке!

Как только вырвавшиеся из леса орки хаотичной толпой ринулись вперед, Вольфганг во весь голос отдал приказ.

Его крик послужил сигналом, и над полем брани разнесся раскатистый, громогласный зов.

Под звуки боевого рога стальная волна дрогнула, и слившийся воедино монолит из всадников и боевых коней начал неумолимо набирать скорость.

— Рассредоточиться!

Легкая кавалерия на флангах веером рассыпалась по снегу, и всадники, как один, наложили стрелы на тетивы.

Пусть они еще не удостоились рыцарских шпор, эти воины прошли суровую многолетнюю школу оруженосцев и не прекращали изнурительных тренировок ни на день.

— Залп! Никакой пощады!

Едва прозвучал приказ, сотни стрел с хищным свистом взмыли в свинцовое небо.

Описав смертоносную дугу, туча стрел обрушилась на бегущих монстров смертоносным градом.

Лишенные даже примитивных доспехов зеленокожие стали отличными мишенями для тугих луков.

Гр-а-а-а!

А-а-аргх!

Со всех сторон раздались хриплые вопли боли.

Мощи этого стального дождя с лихвой хватило, чтобы прошить толстую, жесткую шкуру орков насквозь.

Наименее удачливые получали оперенные древки прямо в глаза или виски, замертво валясь в окровавленный снег.

— В атаку!

Пока залпы кавалерии сбивали спесь с передовых рядов врага, Вольфганг, взявший на себя тактическое командование, точно рассчитал дистанцию и отдал команду.

Вновь пропел боевой рог, и орден, готовясь к столкновению, перешел в галоп, разгоняя массу металла до предела.

Куда ни глянь — в прорезях забрал пылали огнем фанатичной решимости глаза воинов.

Рыцари намертво зафиксировали копья под мышками в кушированном хвате, готовясь принять удар. В авангарде шли закаленные ветераны, чьи взгляды с холодным спокойствием буравили орочью орду.

Когда враг оказался на расстоянии вытянутой руки, над полем вновь громыхнул бас Вольфганга:

— Смести их!

С этим криком двести рыцарей, в едином порыве со своими скакунами, без тени сомнения врезались в толпу орков, превосходящую их числом в десятки раз.

Одурманенные зельем и лишенные инстинкта самосохранения зеленокожие с неистовой яростью бросались грудью на закованных в броню гигантов, не уступавших им в мощи.

Итог этого столкновения был поистине чудовищным.

Хрясь!

Мерзкий звук разрываемой плоти и треск костей эхом разнеслись над заснеженной долиной.

Хр-р-р...

Кх-х...

Орки, чьи грудные клетки вместе с легкими и сердцами прошивало насквозь остриями рыцарских копий, не успевали даже вскрикнуть.

Из их глоток вырывался лишь влажный, булькающий хрип да свист выходящего из пробитых легких воздуха.

У полуголых дикарей не было ни единого шанса выдержать колоссальный кинетический удар, в котором слились воедино вес боевого коня, закованного в сталь всадника и бешеная скорость галопа.

Копья, окутанные голубоватым сиянием ауры, нанизывали на себя по трое, а то и по четверо зеленокожих за раз, словно куски мяса на вертел.

— Давить! Не сбавлять темп!

— Вперед, вдавить их в землю!

— Держать строй! Не ломать линию! Ваши копья сами проложат нам путь!

Попытка остановить стальную лавину голыми руками обернулась кровавой баней. Белоснежная равнина окрасилась багрянцем, покрывшись горами истерзанных орочьих тел.

И в самом сердце этой мясорубки в полную силу развернулся сильнейший рыцарь Империи.

— Фу-у-ух...

Эстиан Берк.

Великий Герцог, полноправный владыка земель Берк. Первый клинок Империи, самый молодой Мастер Меча в истории, постигший саму суть клинка.

Ослепительно яркая аура вспыхнула, окутав тело Эстиана плотным коконом.

Его копье засияло холодным звездным светом: вырвавшееся из него лезвие ауры удлинило древко более чем в два раза.

Идеально очищенная энергия сокрушала зеленокожих в кровавую пыль от малейшего прикосновения, прорубая широкую просеку во вражеских рядах.

Когда на его копье насадило с полдюжины орков, Эстиан даже не попытался выдернуть застрявшее оружие, хладнокровно отшвырнув его в сторону.

Вместо этого он молниеносным движением, подобным вспышке света, выхватил из ножен меч.

Пока плотные ряды рыцарского ордена своей подавляющей массой сминали и рвали орков, словно тонкую бумагу, в самом авангарде меч Эстиана чертил в морозном воздухе смертоносные узоры из звездной пыли.

— Ого.

В глазах Леонарда, наблюдавшего за этой бойней с самого начала, промелькнул неподдельный интерес.

Парящий высоко в небе под заклинанием левитации на случай непредвиденных обстоятельств, Магистр не мог оторвать взгляда от Великого Герцога.

— Что ж, теперь я понимаю, почему его называют первым клинком Империи.

Губы Леонарда слегка приоткрылись, выдавая крайнюю степень изумления.

Божественная мощь, которую демонстрировал Эстиан, заставила бы склонить голову даже самых высокомерных магов.

Искусству магии нельзя было обучиться — с предрасположенностью к мане нужно было родиться.

Пройти сквозь игольное ушко жесточайшего отбора, постичь первозданную мудрость и обнажить саму суть мироздания — вот в чем состояло предназначение любого чародея.

Неудивительно, что маги свысока смотрели на простых смертных, считая себя избранными.

Рыцари оттачивали физическую силу и постигали ауру путем изнурительных тренировок. Маги же подчиняли себе саму ману — первооснову бытия, искривляя законы вселенной.

Именно поэтому чародеи всегда в глубине души считали себя существами иного, высшего порядка, нежели какие-то рубаки с мечами.

Однако сейчас даже Архимаг, стоявший на самой вершине магической иерархии, не мог отрицать того ужасающего великолепия, что творил на земле Эстиан.

«Человек, обделенный благословением маны, но доведший владение аурой до абсолютного предела... На что же он способен?..»

Идеальный ответ на этот вопрос прямо сейчас выжигал кровавую просеку в рядах противника.

«Так вот что значит — достичь истинного зенита воинского мастерства».

Сотканный из чистой энергии меч Эстиана двигался с такой чудовищной скоростью, что за ним не поспевало даже натренированное зрение Архимага.

Один взмах клинка — и отрубленные конечности, головы и куски плоти веером разлетались во все стороны.

Назвать это фонтаном крови было бы сильным преуменьшением.

С того самого момента, как Эстиан обнажил оружие, в воздух поднялось столько крови из растерзанных орочьих тел, что вокруг него повис плотный багровый туман.

И творец всей этой симфонии смерти властно возвысил голос, подстегивая своих людей:

— Я прорублю вам путь!

Времени прошло всего ничего — успеть бы пару раз моргнуть.

За эти мгновения Эстиан, словно мясник на бойне, вырезал несколько десятков зеленокожих, после чего высоко вскинул окровавленный клинок.

— Рыцари Ордена, исполните свой долг! Вперед, в атаку!

Рыцари надрывно взревели в ответ, срывая голоса:

— Вперед! За Герцога!

— Покажем им ярость Ордена Стального Клыка!

— У них только численное преимущество, и больше ничего! Зароем их в снег! Пусть запомнят раз и навсегда: никто не смеет посягать на земли Берка!

Одухотворенные призывом своего сюзерена, воины железной стеной сомкнули ряды. Используя колоссальную массу своего строя как монолитное оружие, они безжалостно перемалывали орков.

Тварей насаживали на копья, рубили мечами; тех, кого лишь краем цепляла аура рыцарей, отбрасывало в сторону с хлещущими из ран фонтанами крови.

Стоило орку получить хотя бы легкое ранение и упасть на снег — десятки стальных подков превращали его тело в кровавое месиво.

— Дави их! Вперед!

«Я покажу вам, что такое истинный страх. Вы на собственной шкуре прочувствуете гнев Мастера Меча, который не просто раздает приказы или затыкает бреши в строю, а самолично выходит на жатву!»

С этой мыслью Эстиан наносил удар за ударом. Разрубал, вспарывал, обезглавливал.

Вжи-и-их!

Сжатая до абсолютного предела аура сорвалась с клинка в виде чудовищного серповидного разреза.

Разорвав воздух с пронзительным воем, энергетическое лезвие располовинило сразу несколько десятков орков. Куски плоти шрапнелью разлетелись по округе, щедро орошая снег алой кровью.

Хр-р, хр-р-р-р...

Кх-х-х...

Казалось бы, дурманящее зелье должно было начисто выжечь их разум, оставив лишь первобытную агрессию.

Еще мгновение назад они слепо бросались на клинки, не обращая внимания на гибель сородичей, но теперь ни один из них не осмеливался шагнуть навстречу Эстиану.

Стоило им встретиться с ледяным взглядом, пылающим сквозь прорезь рыцарского шлема, как подавленный инстинкт самосохранения вырвался наружу с новой силой.

Их парализовал первобытный, непреодолимый ужас перед существом, которое они не могли понять.

Орки начали неуверенно пятиться, и паника инфекцией поползла по их рядам.

И без того хаотичная толпа зеленокожих окончательно дрогнула и сломалась.

В мгновение ока битва превратилась в зачистку, а зачистка — в банальную охоту на загнанную дичь.

Не упуская момента, Вольфганг рявкнул:

— Они сломлены! Переходим в ближний бой, режьте их как свиней! Пленных не брать! Смерть каждому, кто посмел ступить на земли Берка!

Теперь их ничто не сдерживало.

Правило стало простым: видишь орка — убей.

Максимилиан, поймав общий кураж, тут же сорвался на крик:

— Как учил нас Его Светлость Великий Герцог: хороший орк — это мертвый орк! Воплотим же слова Его Светлости в жизнь!

— Хороший орк — мертвый орк!

— Перебить их всех!

Веками укоренявшаяся на Севере ненависть к зеленокожим выплеснулась наружу во всей своей первобытной жестокости.

Рыцари, еще секунду назад бывшие безликой стальной волной, теперь с детским восторгом в глазах отдались упоению свободной резни. Владеющие аурой сверхлюди превратились в палачей.

В итоге из трех тысяч орков не ушел никто. Впрочем, как и всегда.

Особо трусливые особи пытались сбежать, но легкая кавалерия на флангах быстро настигала беглецов, хладнокровно всаживая стрелы им в спины.

На то, чтобы вырезать трехтысячную армию подчистую, рыцарям потребовалось не многим больше часа.

— Мое почтение, Ваша Светлость. С воздуха это зрелище выглядело просто потрясающе.

Мягко приземлившись неподалеку, Леонард подошел к Эстиану, усмехаясь.

— Еще когда вы разрезали мою магию иллюзий, я понял, что в вас таится нечто невообразимое. Быть в самом авангарде и рубить яростнее всех своих подчиненных...

— В этом и заключается мой долг.

Ответил Эстиан, стянув с головы шлем. Битва окончилась.

От его разгоряченного тела тут же повалил густой пар.

Окинув взглядом с ног до головы залитые кровью доспехи Великого Герцога, Магистр осторожно поинтересовался:

— Судя по этой бойне, вы в одиночку положили не одну сотню? Да вы же буквально с цепи сорвались.

— Двести семьдесят четыре.

— А?

— Я считал с самого начала. Думал добить до трех сотен... Жаль, немного не хватило.

— Вы... считали каждого убитого прямо в этой мясорубке?! Как вообще такое возможно?

Абсолютно невозмутимый тон собеседника заставил Леонарда вытаращить глаза.

Эстиан лишь пренебрежительно пожал плечами:

«А что в этом такого сложного?»